Клеймо на душе (СИ)
— Я ее мать, Богдан! — явно злясь на его вмешательство, отрезала Элина. — И в состоянии решить, что и когда важно проговорить. Оставь нас, — снова попыталась ему приказать.
Не на того напала.
— И не подумаю, раз у вас мозгов не хватает не орать, — пожал он плечами с тем самым выражением пофигизма, который всегда великолепно доводил отца, и отпил свой кофе.
Лицо мачехи пошло красными пятнами и она уже распахнула рот, возможно, чтобы в очередной раз заорать, но тут подала голос Юля.
— Дан, это правда, что мне что-то подсыпали? — как-то растерянно вдруг вклинилась она в разговор, словно игнорируя и мать, и все то, что та говорила. Голос мелкой звучал так… необычно, что заставил его целиком сосредоточиться на ней, переключив внимание. Юля говорила и смотрела с таким выражением, будто бы считала, что только ему может верить. Богдан к такому не привык. Ему и родной отец чаще всего не верил. А уж враз стать для кого-то авторитетом… вообще непривычно.
— Скорее всего, Юль, — испытывая внутри нечто пока малознакомое и слабо дифференцируемое, горячее и немного терпкое от ее отношения, он присел на корточки у кровати, чтоб девчонке в лицо смотреть. — Не могло тебя от нескольких глотков шампанского так развести. Да и от двух стаканов, если уж на то пошло. Разве что паленка была бы, но тогда всем плохо стало бы, не тебе одной… Я думаю, что к этому тот парень, что назад тебя звал, причастен, уж очень активно он тебя напоить хотел. Да и моему появлению не обрадовался…
— Это Витя, да?! Я его матери позвоню! Что они себе думают?! Да мы и в суд… — тут же встряла Элина.
Дан так понял, что выяснять с кем-то отношения — ее основное хобби. Хотя тут он ее поддерживал. Только суд вряд ли поможет, доказательств мало, по факту. Но Дан и другие методы знал.
— Мама, хватит! Витя ушел сразу после соревнований, у него подготовительные курсы в университете, — оборвала ее Юля, но ощущалось, что ей тяжело и участвовать в разговоре, и допускать, что кто-то из знакомых был способен на такое. — Но… Я же Сашу кучу лет знаю… — как-то еще более потеряно вздохнула она. Обхватила кружку с кофе обеими ладонями. — Да, он бабник ужасный, так девчонки вокруг него сами вьются всегда. Зачем ему я? Тем более я давно дала ему понять, что, как парень, он мне абсолютно не интересен…
— Возможно, как раз поэтому, — не выдавая, какое бешенство вдруг внутри забурлило, кивнул Дан. — Не все умеют достойно отказ принять.
Элина молчала, наверное, не была знакома с матерью этого Саши.
— Я не могу поверить, хоть и понимаю, что ты прав, — как-то жалобно выдавила из себя Юля, глядя в кофе, который он для нее сварил. — Это так… ужасно. И грязно. И… у меня столько планов было! — она закусила губу, едва не всхлипнув. — Я думала согласиться на преподавание в этой школе, у меня работа бы была, обеспечение… Но Саша же тоже там работает, как мне теперь с ним встречаться? Идти туда… — Юля умолкла, будто совсем выдохлась, поднесла кофе к губам, судорожно сделав глоток.
Дан понял то, что осталось между строк недосказанным, сам о таком думал не раз: независимость. Одно слово, определяющее для Юли вектор в будущее, свободное от навязанной воли матери; от необходимости заниматься тем, что не по душе; от нужды выполнять требования, от которых внутренне колотит, потому что совсем «не твое». Он это прекрасно все знал, сам прошел «от» и «до». А сейчас Юля осознала крушение своего плана (достаточно неплохого, нужно было признать, и вполне себе реального), и это, в совокупности с паршивым самочувствием, ее добивало.
Протянул руку и как-то неловко, неумело (он редко девчонок подбадривал, в основном для иного предпочитая использовать их тела по обоюдному согласию) погладил ее по колену. Ободряюще плечо сжал.
Осознала все мысли, что зрели в голове дочери и Элина. Богдан почти реально спиной ощущал волну холодной злости и раздражения, тоже ему по отцу знакомых. А еще какую-то растерянность увидел, глянув на мачеху через плечо. Было похоже, что она подобных идей от дочери не ждала, как и оказалась не готова к тому, что Юля строит свои планы на собственное будущее, различные с планами матери.
Мачеха стояла сжав пальцы в кулаки так, что руки побелели, и даже не зло уже, не сердито, ошарашено смотрела на дочь.
— Лучше бы пример с Вити брала, — в итоге, выдала Элина, гордо распрямив спину. — Тебе пора выбрать ВУЗ, меньше полугода до вступительных экзаменов, а ты даже не начинала готовиться! Все, баловство твое закончилось. Никаких больше танцев, и твой отец теперь на моей стороне, — отрезала мать Юльки. — У тебя есть две недели, чтобы выбрать факультет и ВУЗ из тех, о которых мы тебе говорили, и начать готовиться к поступлению!
— Элина, а вам не нужно на какие-то встречи? Ваш фонд, наверняка, готовит что-то, — резковато, да, прервал Дан, намекнув «в лоб», что называеся. Но ему казалось, что она капец как перегибает сейчас палку, и выбрала вообще неудачное время, чтоб на дочь давить.
Мачеха одарила его раздраженным взглядом, но на часы глянула.
— Да, у меня через сорок минут встреча. Но мне было важнее поговорить с тобой, Юля, чтобы ты поняла, как важно думать о своих поступках. И своем будущем…
— Идите, она поняла, — вновь прервал ее Дан, вместо Юли. Девчонка, словно и не слышала мать, сидела, вцепившись в свою кружку. Но он все еще держал ее руку и ощущал, как все в Юльке сжимается на каждое строгое и суровое слово матери. — Вечером поговорите. Скоро врач придет, — прибегнул Дан к последнему аргументу, видя, что Элина не торопится.
— Хорошо, — видимо, это показалось ей весомым. — До вечера, Юля. Две недели, — еще раз добавила она. — Думай, — и Элина вышла из комнаты.
Но Юля даже не отреагировала на это, так и медитировала над кофе, будто в том ответы на все свои вопросы могла получить. Вдруг глубоко вздохнула и тяжелым взглядом, вовсе несвойственным ей, посмотрела в глаза Дану.
— Они ведь реально мне танцы могут запретить… — даже и не спрашивала, а как бы делилась с ним своими мыслями.
— Думаю, что да, — не стал спорить он, немного понимая, что денег стоит не только сами занятия, но и участие в конкурсах, и какая-то иная подготовка, вероятно. А без поддержки родителей ей этих денег сейчас особо не добыть.
— Это… Уффф, — она отставила кофе на тумбу и закрыла ладонями лицо, подтянув под себя голые ноги. Дан честно старался не смотреть на ее бедра, но те, будто против воли, его глаза притягивали. — Я себе другого будущего не представляла. У меня все планы были с танцами связаны. Все… И надеялась, что уйду, хоть комнату где-то буду снимать, сама решать… Я не хочу на экономический! Это для меня само по себе, как насилие! Ненавижу это все! — она закусила губу.
Богдан даже не знал, реально ли она ему это все рассказывает или в пустоту вселенной просто мысли отпускает. Но… что ж, он во многом ее понимал. Не на счет математики, с этим у Дана никогда проблем не имелось. А вот когда за него решали и планировали, тоже не выносил. Потому с отцом вечно в конфликте.
Но даже он, будучи старше Юли, уже имея высшее образование и кое-какие наработки, только сейчас доходил до той стадии, когда мог рассчитывать действительно стать независимым от отца. Или, может, дело в том, что он хотел и уровень жизни определенный сохранить, потому не кидался в такие крайности, как Юля собиралась?
Казалось сомнительным, что девочка действительно понимала, на что могла бы рассчитывать при зарплате преподавателя танцев, даже если бы дополнительно индивидуально с детьми занималась. А в будущем что? Когда не сможет уже заниматься танцами? Думала ли об этом Юля?
Дан не знал. Да и, в отличие от Элины, не считал необходимым именно сейчас доносить такие моменты до сознания Юли. Девчонке и так с самого утра досталось, а она еще от вчерашнего не отошла.
— Ты сейчас сильно на этом не зацикливайся, тебе в себя прийти нужно, — напомнил он ей, все-таки сумев себя заставить отвести глаза от ее бедер, видно, что очень даже подтянутых, упругих и тренированных.