Путешествие по чашам весов. Правая чаша (СИ)

— Вы, наверное, хотите знать, куда забрали детей и женщин из нашей деревни? Я могла бы вам рассказать и даже показать это место, но наш разговор должен остаться между нами. Сельху совсем не обязательно об этом знать. Он поднимет меня на смех перед всей деревней. Он не верит в бога и не осознает, насколько тот милостив к нам.
Озби кивнул, соглашаясь следовать за ней не столько потому, что поверил женщине, сколько для того, чтобы не огорчать ее. Падти заметно повеселела после его согласия и, схватив вагкха за руку, потянула за собой. Они завернули за дом и опять оказались в лесу. Вокруг стояли огромные деревья. В их тени не было видно ни тропы, ни даже намека на нее, но женщина уверенно шла вперед, увлекая за собой Озби.
Очень скоро они оказались возле старой заброшенной шахты. Так, по крайней мере, показалось вагкху. Склоны искусственного холма поросли молодыми деревьями, а черный провал входа почти полностью заплели колючие побеги терновника. Падти, не поднимая глаз, все так же молча, повела мужчину за собой. Им пришлось преодолеть сопротивление колючих ветвей терновника, чтобы войти внутрь. Там женщина выпустила его руку и пошла вперед. Как ни странно, в туннеле не было абсолютной темноты. То тут, то там сквозь отверстия в своде пещеры проникал свет. Проход, по которому шли, Озби и Падти, становился все уже. На полу стали появляться отдельные крупные камни и кучи мелкой породы. Дойдя до очередного, совсем уж узкого прохода, Озби решительно произнес:
— Падти, постойте. Я пойду первым.
Женщина ничего не ответила, но посторонилась, пропуская его вперед. Озби передвигался от одного светового пучка, пронизывающего свод пещеры, к следующему, внимательно глядя себе под ноги и не оборачиваясь назад. Внезапно его остановил громкий крик. Вагкх обернулся и замер. За спиной Падти, в темноте, еще более темной тенью возвышался Хоуп. Одной рукой с длинными когтями он удерживал женщину за плечо, а в другой сжимал небольшой плоский прибор, мигающий красным светом. Озби сделал шаг вперед. Гомогиен отреагировал на это движение словами:
— Стой, где стоишь. Не приближайся. Ты ей не поможешь. Да ей и не надо помогать. Ведь это она по моему приказу привела тебя сюда. Не так ли, женщина? Креат приказал уничтожить вас всех. Считай, что тебе повезло. Ты умрешь первым.
Хоуп усмехнулся. Его белые клыки блеснули в темноте. Он отбросил женщину в сторону и нажал на кнопку прибора. Лампочка на нем замигала чаще, и Озби услышал шум и слабый треск, который, казалось, шел отовсюду. Шум перерос в грохот, и свод шахты взорвался, погребя под своими обломками мужчину.
  
Глава 50
 
Они вышли из лаборатории и снова, игнорируя систему лифтов, двинулись по темным коридорам храма. Комда прислушалась к своим ощущениям. Несмотря на то, что, на первый взгляд, полы в коридорах были ровными, женщину чувствовала, что они поднимаются. В тишине, временно установившейся между ней и Креатом, Комда размышляла о том, что рассказал ей правитель. Спустя какое-то время она почувствовала, что эти бесконечные темные коридоры начинают ее раздражать. И тут Креат, угадав ее настроение, остановил женщину, удержав рукой за плечо.
— Комда, прошу еще немного терпения. Мы почти пришли.
— Хорошо, — вслух сказала она, а про себя подумала: «А что мне еще остается?» Идущий впереди с факелом гомогиен завернул за поворот, и на мгновение в коридоре стало темно. Комда обернулась и увидела, что глаза Креата вспыхнули, как угли, на которые подул ветер. Она отвернулась от правителя и, сделав в темноте еще несколько шагов, опять увидела впереди свет. Но теперь пламя не двигалось. Комда поняла, что слуга стоит возле очередной запертой двери.
Креат шагнул вперед и, снова используя медальон как ключ, открыл дверь. Они вошли в светлое и просторное помещение. В дальнем углу находилась кровать с балдахином. Посередине комнаты стояли два больших круглых кресла и стол. Пол покрывал мягкий длинноворсный ковер. По нему хаотично были разбросаны разные по цвету и размеру подушки. Комда еще не успела подумать, каково назначение этого помещения, как правитель сказал:
 
— Это моя спальня. Кажется, я утомил тебя, дорогая Комда, своим рассказом и долгими переходами внутри храма. Думаю, сейчас самое время отдохнуть.
Он нежно взял ее за руку и подвел к одному из кресел, усаживая в него, а сам подошел к открытой двери. На пороге все еще стоял гомогиен, держащий в руке горящий факел. Креат сказал ему несколько слов, и тот сразу же удалился. Дверь стала медленно закрываться, отгораживая комнату от темноты коридора. Удостоверившись, что она плотно заперта, Креат вернулся и сел в кресло напротив Комды. Он скользил по ее лицу своим огненным взглядом, задерживаясь то на шее, то на нежных губах. Наконец, его глаза встретились с ее глазами, и мужчина погрузился в их темную синеву. Креат тихо проговорил:
— Твои глаза похожи на прекрасное озеро Дримс. Такие же огромные и прекрасные.
— Правитель, вы делаете мне комплимент?
Он усмехнулся:
— Пытался. Но сказал чистую правду, без тени преувеличения.
Комда улыбнулась, собираясь что-то добавить, но тут входная дверь дрогнула и начала медленно сдвигаться. На пороге стоял Хоуп. В руках он держал большое блюдо со всевозможными фруктами и напитками. Поставив его на столик между креслами, он поднял глаза на правителя. Креат пристально всмотрелся в своего слугу. Комда сразу же поняла, что правитель читает мысли гомогиена.
То, что он узнал, заставило мужчину удовлетворенно улыбнуться. Хоуп опустил свои сверкающие желтым светом звериные глаза и, согнувшись в поклоне, пятясь, удалился. Они опять остались вдвоем. Креат решил больше не откладывать разговор и сразу приступил к делу:
— Комда, я прошу внимательно выслушать меня. То, что хочу сейчас сказать, я начал вынашивать очень давно. Сразу же после нашей первой встречи. Не буду скрывать, ты произвела на меня очень сильное впечатление. Я давно искал женщину, подобную тебе. За твоим спокойствием угадывается огромная сила. Как раз этого мне и не хватает для завершения задуманного. Я предлагаю тебе остаться здесь. Быть рядом со мной и над всеми остальными.
— Ты предлагаешь мне роль главной жрицы? Боюсь, это место уже занято.
— Нет. Ты не поняла меня. Я предлагаю тебе править вместе со мной. Стать повелительницей Лаира. У тебя будет тысяча рабов, но только один господин. Я.
Креат, видя, что Комда молча сидит, задумчиво перебирая пальцами бахрому подушки, лежащей на подлокотнике кресла, решил предпринять следующий шаг. Он встал и, обойдя вокруг стола, приблизился к ней вплотную. Правитель протянул женщине руку, заставляя ее подняться. Через мгновение она оказалась около него. Они стояли, почти соприкасаясь телами, но ее лицо оставалось опущенным.
Правитель осторожно приподнял его за подбородок и, удерживая рукой, близко склонился. Она почувствовала, как по ее губам скользнуло и затрепетало что-то холодное, а руки правителя крепко обняли и притянули ее к себе. Это сразу вывело Комду из состояния задумчивости, в котором она пребывала. Женщина резко оттолкнула Креата и сделала шаг назад. За то мгновение, пока длился этот неудавшийся поцелуй, лицо правителя изменилось. Кожа позеленела, шея раздулась, как капюшон кобры, а во рту, то появляясь, то исчезая, затрепетал раздвоенный змеиный язык.
— Креат, или, точнее, Нейнке, кажется, не ошибусь, называя тебя так, я отказываюсь от той роли, которую должна по твоему замыслу исполнять. И требую отпустить меня назад, на корабль.
 
Правитель, опять став прежним, с усмешкой произнес:
— Не я начал эту игру. Это вы притворялись, что ничего не знаете ни обо мне, ни о жрицах. Но роль простых путешественников вам не удалась. Я вас разгадал. Теперь я буду устанавливать правила игры.
Он шагнул к Комде и крепко схватил ее за руку.
— Тебе придется делать то, что я скажу. Если не по-хорошему, то по-плохому. И начнешь ты с того, что покоришься мне!