Спасенная инопланетным воином (ЛП)

За год до того, как мой отец смирился с тем фактом, что все, чего я хочу, — это танцевать, он настоял на том, чтобы я отправилась в обычный летний лагерь. Были слезы и истерики, когда я пыталась торговаться с ним, отчаянно желая поехать в балетный лагерь.
Даже моя мать не могла его переубедить.
— Милая, — наконец сказала она, — жизнь не может сводиться только к танцам. Никогда не знаешь, какие еще навыки тебе пригодятся в один прекрасный день. Кроме того, ты можешь даже завести новых друзей.
Тем летом я узнала две вещи. Во-первых, мне не нужны друзья, которые не понимают, насколько важен балет. И во-вторых, если бы существовала параллельная вселенная, где я могла бы посвятить свою жизнь более чем одному делу, то вторым делом, вероятно, была бы стрельба из лука.
Что-то в ощущении лука в моих руках, изящном полете стрелы и глухом ударе, когда она попадает в цель… это заставляло меня чувствовать себя сильной.
Ну, может быть, это параллельная вселенная.
Я выхватываю арбалет из рук Джавира, мои руки дрожат, когда я поднимаю его, целясь в вуальди.
Арбалет кажется почти средневековым, но, к счастью, у него есть механический спусковой крючок и магазин с болтами. Это означает, что даже человек моего роста может использовать его, и мне не потребуется тратить драгоценные минуты, чтобы перезарядить его.
Вуальди останавливается как вкопанный и наклоняет голову. За его спиной Зарикс расправляется с еще одним вуальди, отбрасывая одного ногой, когда встречается со мной взглядом.
— Стреляй! — Зарикс рычит, и я нажимаю на спусковой крючок, мои руки автоматически реагируют на команду в его голосе.
Почему-то впервые с тех пор, как меня похитили с Земли, удача на моей стороне. Болт попадает вуальди в живот, и он вскрикивает, складываясь пополам, немедленно вытаскивая его.
— О, плохой ход, чувак. Все знают, что если тебя проткнули, то предмет лучше оставить внутри.
Он оскаливает на меня зубы, но падает на колени. Быстрее, чем я могла себе представить, Джавир бросается вперед, скользя ножом по горлу вуальди.
— Джавир! — выдыхаю я, когда брызжет кровь, а его широкий подбородок упрямо выпячивается, взгляд его глаз слишком взрослый для его юного лица.
Хорошо. О психологической травме — как его, так и моей — мы поговорим позже.
Бармен шевелится, и я хмуро смотрю на него, когда его глаза открываются и тут же сужаются в яростные щелочки.
— Мне что, тебя тоже пристрелить?
Его губы сцеплены в тонкую линию, но он качает головой, застонав от этого движения.
Я поворачиваюсь, когда Зарикс снова рычит, его меч входит в вуальди, как теплый нож сквозь масло. Осталось еще двое, и мы с Джавиром двигаемся ближе к нему, обходя тела. Зарикс внушает благоговейный трепет, этот массивный, яростный воин, и я на мгновение восхищаюсь им, прежде чем прижимаю Джавира ближе к стене.
Я отдаю Джавиру свою трость и заряжаю арбалет, но не могу сделать чистый выстрел. Вполне вероятно, что мой первый выстрел был случайностью, и велика вероятность, что по ошибке я попаду в Зарикса.
Один из вуальди спотыкается, и Зарикс поворачивается, пиная другого вуальди в живот. Джавир бросает мою палку и с ножом в руке прыгает вперед.
— Нет! — рявкает Зарикс, но уже слишком поздно, и вуальди ухмыляется, поднимая свой меч.
Затем появляется Зарикс, отталкивая Джавира, и меч вуальди входит в его бок, как раз когда Зарикс отрубает ему голову.
— О Боже. — Я подаюсь вперед, стиснув зубы, когда мои глаза слезятся от боли, и оттаскиваю Джавира в сторону.
Зарикс вытаскивает нож и использует его, чтобы выпотрошить другого вуальди, прежде чем перерезать горло первому.
— Черт. — Я прыгаю вперед. — Ты в порядке?
— Да, — Зарикс пробегает взглядом по моему телу, а затем сердито смотрит на Джавира. — О чем ты только думал?
К его чести, Джавир, кажется, раскаивается, его нижняя губа дрожит, когда он осматривает рану Зарикса. Впервые он выглядит как ребенок, которым и является.
— Мне очень жаль.
Зарикс хмурится еще сильнее.
— Тебя могли убить. — Он направляется к двери и спотыкается.
 
— Эй, — говорю я. — Ни в коем случае. Садись. Сейчас же.
— У нас нет времени…
— Если ты потеряешь сознание, нам всем крышка. Сядь на место и дай мне взглянуть.
Зарикс долго смотрит на меня, а затем, наконец, подчиняется, со вздохом опускаясь на ящик.
— Неужели на этой планете никто не знает элементарных правил оказания первой помощи? — огрызаюсь я, глядя на его рану. — Если тебя чем-то проткнули, то это остается внутри!
К моему удивлению, уголок рта Зарикса приподнимается. Это нельзя было бы принять за улыбку, но это самое близкое к ней выражение, которое у его появлялось до сих пор, и я моргаю, глядя на него. Что-то трепещет у меня в животе, и я снова обращаю внимание на кровотечение.
— Я ничего не смыслю в медицине, — говорю я. — Насколько нам известно, он мог поразить какой-нибудь важный орган или что-то в этом роде. Нам нужно создать давление в этом месте.
Джавир начинает рыться в сумках, оставленных в таверне, некоторые из них, вероятно, принадлежат мертвым вуальди. Я пристально смотрю на него, когда он кладет в карман несколько монет, и он пожимает плечами, но не выкладывает их обратно.
Я вздыхаю, но благодарно киваю ему, когда он находит относительно чистый кусок материи и веревку.
Вот до чего дошла моя жизнь. Обрабатываю раны инопланетного воина чем-то похожим на чью-то рубашку и веревку. О, и пытаюсь убедить кровожадного ребенка больше никого не убивать.
Кстати об этом.
Я прижимаю рубашку к боку Зарикса, беру его за руку и заставляю крепко прижать ее.
Затем я поворачиваюсь к Джавиру и пристально смотрю на него.
— Отдавай, — говорю я, и он не спрашивает, о чем я говорю. Его челюсть снова упрямо выпячивается, но он оглядывается на рану Зарикса, а затем вздыхает, вытаскивая нож и отдает его мне.
Нож выглядел крошечным в руке Зарикса, но в руке Джавира он казался огромным.
— Вытри сначала, — шиплю я, содрогаясь от вида крови, и он закатывает глаза, но подходит к одному из мертвых вуальди, после чего наклоняется и вытирает нож о рубашку вуальди.
Я не родитель. Я ничего не знаю о детях, но, конечно же, дети не должны убивать вуальди. Независимо от их вида.
Зарикс встает на ноги.
— Нам нужно уходить. Сейчас же.
Я киваю и тянусь за своей тростью. Моя нога липкая от крови. Моей крови. Я определенно разорвала несколько швов.
Прямо сейчас я ничего не могу с этим поделать.
Я хватаю свой новый арбалет вместе с небольшой холщовой сумкой, набитой болтами. Кто нашел, тот и хозяин. Я даже не чувствую себя виноватой из-за этого, потому что бармен, не задумываясь, прикончил бы Зарикса.
Уже темнеет, когда мы выходим из таверны. Очевидно, слухи о драке распространились, потому что площадь почти пуста. Зарикс плетется, слегка пошатываясь на ногах.
— Обопрись на меня, — говорю я, и он качает головой.
Упрямый мужчина. Мы медленно возвращаемся к лесу, и мы почти на месте, когда Зарикс останавливается как вкопанный.
— Я чувствую запах крови, — говорит он. — Запах не моей крови. — Он пробегает глазами по нам с Джавиром.
Я хмурюсь. Не может быть, чтобы у него был такой хороший нюх.
— Кажется, я повредила несколько швов, — говорю я. — Все в порядке.
Он сердито смотрит на меня, выпятив челюсть, бескомпромиссный взгляд на его лице так похож на взгляд, которым одарил меня Джавир, когда убил вуальди, что я вскидываю руки.
— Избавьте меня от упрямых мужчин. Всех видов, — бормочу я. — Послушай, стояние здесь ничем не поможет. Нам нужно добраться до мишуа.
 
Наконец он кивает, а затем спотыкается, почти падая на колени.
Джавир встает перед ним, его лицо напрягается от усилия удержать браксийца. Я прихрамываю ближе и обнимаю Зарикса за плечи, разница в росте между нами делает это непростым делом.
— Положи руку на плечо Джавира, — приказываю я, паника делает мой голос тонким и пронзительным. Если Зарикс погибнет, я понятия не имею, что мы будем делать. Впервые я осознаю, насколько сильно полагаюсь на огромного воина, в плане защиты и безопасности.