Магия мечтает (ЛП)

И если я потерплю неудачу, ты никогда не проснешься.
Он попытался подняться, но сумел только дернуться.
— Ты не можешь остановить меня, — сказала я ему. — Не волнуйся, я справлюсь.
— Тебе надо уходить, — сказал Джим. — Оставь меня.
— Быть спасенным слепой вегетарианкой действительно беспокоит тебя, не так ли?
— Я не хочу, чтобы ты пострадала.
Я взяла его за руку и сжала ее, пытаясь сдержать слезы в голосе.
— Я собираюсь разорвать паутину, Джим. У тебя есть около минуты, так что, если тебе действительно нужно что-то мне сказать, ты должен сделать это сейчас.
В его глазах было понимание. Возможно, это наш последний разговор друг с другом.
— Я сожалею, что мы ссорились.
— Я прощаю тебя, — сказала я ему и разрезала первый слой. Керис разрубил его одним коротким ударом. Паутина вспыхнула и исчезла.
— Ты не понимаешь, каково это не быть привлекательной. А все потому, что ты сам всегда был невероятно горяч.
Он кашлянул.
— Горяч?
— Угу.
— Ты вообще видела меня?
— Да, я всегда смотрю на тебя, Джим.
Я разрезала второй слой. Он исчез. Дрожь охватила тело Джима, его ноги затряслись.
— По поводу индонезийского языка, — начал Джим, — Я учил его, чтобы иметь возможность разговаривать с тобой.
Ох, Джим. Возможно, я больше никогда его не увижу. Это мой последний шанс. Я наклонилась над ним и поцеловала его в губы.
Он поцеловал меня в ответ. Это было нежно и любяще, и именно так, как я мечтала. Слезы текли по моему лицу, и я не могла их остановить. Я любила его. Я не знала, любил ли он меня. Он мог бы поцеловать меня из благодарности или по какой-то другой странной причине, но сейчас это казалось таким несущественным. Если бы кто-то предложил мне выбор: его жизнь или его любовь — я бы отказалась от него. Даже если это означало, что он никогда не вспомнит меня, и мы никогда больше не будем разговаривать. Если он жив, это все, чего я хотела. Я просто хотела, чтобы с ним все было в порядке.
Мы отстранились друг от друга, и я посмотрела ему в глаза.
— Ты готов?
— Задай ей жару, — сказал он.
Я разрезала третий слой.
Его глаза закатились, и он рухнул на спину. Я коснулась пальцами его шеи. Жив. Давай, Lyc-V, подлатай его.
Теперь оставалось только ждать. Я села. Если бы я была Кейт, я могла бы вытащить свой меч, и когда Хироми появится, швырнуть в нее немного магии, а затем разрезать ее на куски. На месте Андреа я бы стреляла в нее, пока она не сдохнет. Если бы я была двоюродной сестрой Джима, которая являлась сейчас альфа-кошкой, до того времени пока Джим не найдет себе пару, я бы вцепилась в нее когтями. Но я не была ими. Я была собой. И все, что у меня было, это мои мозги, чернила и немного бумаги.
Я открыла свой набор и начала писать.
Тихий шум заставил меня поднять голову. На краю сада стояла японка в длинных, ниспадающих белых одеждах. Ее кожа была похожа на тонкий фарфор, красивый разрез глаз, а волосы струились по спине, как блестящий черный шелк.
Двадцать минут. Она не мешкала.
— Можешь отбросить свою маску, — сказала я. — Я знаю, что ты такое.
— И что же это? — спросила она.
Ее голос звенел как серебряный колокольчик. Даже если бы она не напала на Джима, я бы ненавидела ее из чистой зависти.
— Ты — Джорогумо, блудница, паук.
Кимоно женщины разделилось снизу и разорвалось на части. Толстые хитиновые ноги, покрытые жесткими темными щетинками, вытянулись вперед. Передо мной возвышалось демоническое существо: нижняя часть — паук, верхняя часть — человеческое туловище, закованное в черный экзоскелет. Ее паучья часть была длиной с мой Праулер и вдвое шире. Плохо дело.
Лед сковал мой позвоночник. Горло грозило сжаться. Держу пари, Кейт никогда так не пугалась. Я разжала зубы.
— Кажется, меня только что стошнило.
— Этот мужчина — мой, — Хироми указала своей тонкой рукой на Джима.
— Нет, этот мужчина — мой!
Хироми двинулась вперед, одна паучья нога за другой ощупывала землю. Я смотрела, как она идет ко мне, темное чудовище в светящемся саду. В жизни у нее было так мало, и единственное, чем она дорожила, ее дочь, отняли у нее. На месте Хироми я бы сочла большой честью стать демоном. Это был бы мой шанс использовать свои силы для наказания тех, кто причинил мне зло, быть сильной и вселять страх. Но чем дольше она мстила, тем более эгоистичной становилась. Наказания виновных уже было недостаточно, я видела это в ее глазах. Она поддалась жадности.
 
Она почти добралась к черте, которую я нацарапала в грязи. Шаг, еще шаг…
Если магия исчезнет, у нас с Джимом будут крупные неприятности.
Уродливая паучья нога коснулась линии. Золотистое сияние пронеслось по траве и камням и очертило восьмиугольник с Джимом в центре. Демоница завопила и отпрянула.
— Мудреный барьер. У меня ушел на него час, — сказала я.
Я создала его будучи в тигриной форме, после того как узнала в бакалейной лавке, с чем мне придется иметь дело.
— Я — Хироми Джорогумо, Связующая Дева, Кровавая Матерь. Ты отдаешь его мне!
Ух ты, теперь она присваивает себе титулы. Я скрестила руки на груди.
— А я — Дали, Белый Тигр, Хранитель Древа Бунут Болог. Моя магия так же сильна, как и твоя. Ты не пройдешь.
Я рассудила правильно: Хироми была помешана на том, что была демоном. Она считала это честью и была высокомерной и тщеславной, а это означало, что у меня есть шанс. Это был малюсенький, крошечный шанс, но это было лучше, чем ничего. Мне просто нужно играть по ее правилам.
Гримаса исказила ее лицо.
— Я слышала о тебе, Дали Харимау, Белый Тигр. Ты не сможешь охранять его вечно. В конце концов, он уснет, и когда это произойдет, я сожру его.
— Я не хочу враждовать с тобой. Поэтому предлагаю сделку, — я подняла листок бумаги.
Хироми подалась вперед.
— Что за сделка?
— Контракт. Ты загадаешь мне загадку. Если я отвечу правильно, ты оставишь меня и его в покое.
Загадки были традиционным способом решать проблемы. Если она и правда мыслит как демон, ей это понравится.
Глаза Хироми сузились.
— А если нет?
— Тогда ты получишь меня и Джима.
— Тебя? Волшебного Белого Тигра?
— Да.
Рот Хироми распахнулся, открывая ряд острых клыков. Слюна стекала с них вязкими каплями. Она представляла, как поедает меня и пускала слюни. Фуу.
— Три загадки, — сказала она. — Ты должна ответить на все.
— Идет.
Я исправила контракт.
— Где гарантии, что ты подчинишься? — спросила она.
— Контракт скреплен магией, — я опустила листок на землю и палкой толкнула его через барьер. — Он подписан моей кровью. Если ты подпишешь его своим ихором, мы заключим сделку.
Хироми опустила свое большое паучье тело на землю и подхватила листок человеческой рукой.
Давай же, Хироми. Окажись настолько же жадной, как я тебя считаю.
Она впилась себе в бок. Бледная полупрозрачная жидкость с комочками желтой слизи выплеснулась наружу. Фу, фу, фу!
Джорогумо окунула палец в жидкость и провела им по контракту. Магия щелкнула, вцепившись в листок.
Я сделала глубокий вдох и коснулась барьера. Он испарился.
— Первая загадка, — Демоница оскалила зубы. — Оно поднимается к небесам, но никогда не достигает их; оно летает, как птица, но у него нет крыльев; оно заставляет вас плакать без причины; те, кто видит его, останавливаются и таращатся; оно служило моим черным погребальным саваном, и это все, что у меня было. Что это?
Погребальный саван. Что она видела, когда лежала при смерти? Люди идут, а город в огне из-за феникса, рожденного Вспышкой. И там, где был огонь, был…
— Дым, — сказала я. — Когда ты умерла, Атланта горела. Следующая.
 
Хироми захлопнула рот. Ее паучьи ноги топтали землю.
— Люди имеют, а боги жаждут; ее потеря ослабляет, появление — угрожает; страх леденит ее, война — подогревает; она связывает семью вместе, но я видела, как моя покидает меня.