Бойся своей мечты - она может и сбыться (СИ)

- Кто эти люди?! – голос Марии Федоровны дрогнул – Откуда они взялись?! А как ты попал во дворец? Поему я ничего не знаю? Почему никто не доложил?!
Она снова осмотрела незнакомцев, увидела девушку в красивом, но странного покроя платье, и тут же отметила ее беременность. Тут Марию Федоровну никто не мог провести – эта девушка с короткими, едва достающими до плеч волосами, примерно на третьем месяце беременности. И тут же императрицу будто молнией прошибло – Георгий?!
- Мама…представляю тебе мою невесту! Мария Семеновна Федорова, прошу любить и жаловать. Скоро мы с ней обвенчаемся. Папа дал разрешение на брак.
- Как?! Как разрешение?! – вскинулась Мария Федоровна – Без меня?! Без обсуждения?! Без помолвки?! Да еще и беременная! Что происходит, Александр?! А кто этот человек?!
Она посмотрела на здоровенного, плечистого мужчину лет сорока с жестким лицом и умным взглядом, одетого в серые брюки и толстовку, и почему-то едва не вздрогнула, таким острым и безжалостным показался ей его взгляд. Но мужчина вдруг улыбнулся, после чего лицо его подобрело и сделалось каким-то…домашним, и хрипловатым баритоном представился: 
- Я Константин Петрович Барулин, советник вашего сына Георгия.
- Он меня вылечил, мама! – вмешался Георгий.
- Присядь, пожалуйста. Я должен тебе кое-что рассказать…с позволения господина Барулина – император посмотрел в глаза супруге, и та в совершеннейшем шоке медленно кивнула головой. Император спрашивает разрешения у какого-то незнакомца! Небо упало на землю! Земля перевернулась! Что происходит?!
Рассказ не занял много времени, и к концу этого самого рассказа Мария Федоровна уже поняла, что именно происходит, и как ни странно – ничуть не удивилась и не пришла в ужас. Главное, что она поняла – муж будет здоров, и все будут жить. А что касается трона…она давно говорила Александру – нельзя так много работать! Надо позаботиться о своем здоровье!
***
Императрица приятно удивила Константина. Во-первых, она оказалась довольно-таки симпатичной женщиной. Ей сейчас было за сорок, но она не расползлась, как бывает с женщинами в этом возрасте – стройная, ухоженная, немного надменная, она была бы мечтой любого мужчины ее возраста и постарше. А еще – Мария Федоровна проявила быстрый, сметливый ум, и сразу же «врубилась» в ситуацию. Не было ни криков: «Как вы смеете! Узурпаторы!», не было попыток истерить, лить слезы. Она только побледнела, сдвинула брови и в голосе проявился металл. Императрица потребовала объяснений более подробных – что касалось здоровья ее мужа, а еще – объяснения, зачем пришельцам из будущего власть над страной. Не будет ли фатальной ошибкой довериться этим странным людям?
Вообще-то, тут только лишь вопрос веры. Или верят, или не верят, и никак иначе. Как доказать, что пришельцы хотят только хорошего для страны? Сказать: «Чтоб я сдох!»? Или как еще? Ей не о том надо думать. Главное – вся ее семья будет жива и здорова, и никто из этой семьи не умрет до самой старости. В том числе и она сама. Если захочет – ее отправят в будущее, и она посмотрит, как живут люди. Хоть прямо сейчас! И кстати – если она пожелает отправиться в будущее вместе со своим мужем – это будет устроено без каких-либо проволочек.
Почему-то последний довод оказался самым весомым из аргументов, и Мария Федоровна сказала, что не против рокировки мужа с сыном, и если Константин и его люди на самом деле вылечат мужа, она всей душой будет поддерживать их начинания. Если, конечно, деятельность пришельцев не пойдет во вред подданным императора.
Константин, конечно, ни слова не сказал о том, что даже если его деятельность не понравится императрице, сделать она все равно ничего не сможет. Зачем выпячивать очевидное – это было бы даже неприлично. Нужно соблюдать приличия, даже если ты играешь в некой игре, которая не очень-то тебе и нравится.
Потом они все сидели за столом, обедали. Стол был обильным, но довольно-таки простым. Никаких тебе пирогов с соловьиными язычками, о которых Константин читал в книгах о французских королях (кстати, всегда возмущался – вот же твари, ради какого-то пирога перебили столько соловьев!), никаких трюфелей или заморских морепродуктов. Щи из свежей капусты на говяжьем бульоне, бефстроганов (что-то вроде гуляша с пикантным соусом и гарниром из вареной картошки), пироги с капустой и рыбой, какой-то салат с остро-сладким соусом, сладкие пироги, пирожные (дамы ели с удовольствием), ну и само собой водка и вино. Константин знал, что император любил за обедом пропустить рюмку-другую ледяной водки под горячие щи, современники даже злопыхали, что слишком уж любил опустошать рюмки. Но возможно это все досужие домыслы – при Константине он выпил всего лишь рюмку, для аппетита. Предложил и Константину, но тот отказался, сказав, что практически не пьет – обещал жене что большев рот не возьмет водки. И честно сознался, что у него был такой период жизни, когда водка имела для него слишком большое значение. И он едва не потерял из-за этого свою любимую супругу. Потому с тех пор водку и не пьет. А начал злоупотреблять на войне, когда требовалось снять напряжение. Если долго находишься на краю пропасти, волей-неволей ты должен расслабиться, иначе так можно и с ума сойти.
 
После рассказа о своей жизни заслужил одобрительные взгляды императорской четы – от императрицы за то, что не пьет, от императора за то, что честно рассказал, и за то, что оказался боевым офицером, а не какой-то там гражданской штафиркой. А офицер офицера всегда поймет.
Впрочем, бокал шампанского «Голицын» Константин все-таки выпил – за здоровье присутствующих здесь прекрасных дам (императрица зарделась, а Маша слегка насмешливо посмотрела), а потом – бокал шампанского «Абрау-Дюрсо», за императора и его семью. И за то, чтобы они не болели и жили долго и счастливо. Тосты провозглашал Константин, и только чуть погодя понял, что в последнем его тосте можно было обнаружить намек на то, что это самое здоровье и сама жизнь теперь зависят от Константина, и он об этом едва ли в впрямую им сообщает. Но по лицам императорской четы Константин не заметил, чтобы они поняли все именно так. Хотя возможно эти двое умели сдерживать свои чувства и не выдавать их окружающим. Воспитание не позволяет.
Маша совсем не пила спиртного – по понятным причинам, только квас, да еще попросила чашку чая с лимоном, опять же под одобрительным взглядом императрицы.
Император закончил обед чашкой шоколада – густого какао, который так же предложил Константину. И Константин не отказался – чисто из вежливости. Хотя с детства какао пил только если простудился и у него подскакивала температура. Да, когда заболевал – всегда почему-то хотел какао, а еще – картошки пюре, вернее – водичку из-под вареной картошки, в которую он бросал пюре и выхлебывал горячую, бросающую в пот жидкость. Организм сам знает, что ему требуется для выздоровления.
Уже к концу обеда Александр вдруг спросил:
- Скажите, Константин Петрович…
- Можно просто Константин – перебил его пришелец – я не сторонник церемоний.
- Хорошо – кивнул император – В тесном кругу можете меня звать Александр. На людях – ваше величество, либо Александр Александрович. Итак, Константин, а что вы думаете о наших армии и флоте? Уверен, у вас, как у военного, сложилось мнение на этот счет. Имеет ли смысл строить дорогостоящие броненосцы? У нас в планах заложить строительство эскадренного броненосца «Петропавловск» и броненосца «Севастополь». Только что вошли в строй еще несколько современных броненосцев. Как вы к этому относитесь? Вероятно, в будущем корабли приобрели еще больший размер, а пушки могут добить до луны?
 
- У линкоров нет будущего – отпив из чашки и проглотив, сказал Константин – Кстати, о тех корабля, что вы упомянули. Это позор и стыд нашей родины. Вы же читали о русско-японской войне? Помните, чем они закончили? «Петропавловск» взорвался на мине, а «Севастополь» подрывался на минах несколько раз, пока его не затопили. На «Петропавловске» погиб величайший адмирал этого времени – Макаров. Весь флот на Дальнем востоке или погиб в бою, или сдался японцам, или был затоплен нашими. Я когда читал о русско-японской войне – скрипел зубами и мечтал расстрелять тех, кто виновен в таком позоре. Генералов, адмиралов, капитанов. Кстати – назначил их на эти должности никто иной, как ваш сын Николай. Он никогда не отличался способностью разбираться в людях, и всегда поддавался влиянию окружения. Увы, это привело к катастрофе, из-за которой, возможно, и произошла вторая революция. Но да ладно, если захотите – почитаете информацию и о русско-японской войне, и вообще обо всем, что случилось после вашего…ухода. Теперь о флоте: категорически нельзя строить линкоры! Бесполезные, невероятно дорогие утюги, которые в скором времени пустят на слом! Такому монстру достаточно одной мощной торпеды, чтобы он пошел на дно! А на торпедном катере две такие торпеды! И стоит этот катер просто смешных денег – по сравнению с линкором! Представьте – сколько катеров можно построить за те деньги, в которые обойдется линкор, сколько торпед на них купить! И сделать с этим торпедным катером практически ничего нельзя. Ваши корабли не имеют защиты от быстродвижущихся целей. Нет скорострельных малокалиберных пушек, нет пулеметов, способных выбросить несколько пуль в секунду. Только что палить из винтовок – но что такое винтовки против цели, которая движется со скоростью тридцать семь узлов! (император поднял брови от удивления), да на расстоянии в два-три километра! А на этом расстоянии катер может сбросить самонаводящуюся торпеду и гарантированно поразить вражеский корабль.