Не скучайте, ваше величество! (СИ)
Эх, еще бы беспокойные мысли из головы выгнать. Теперь, когда усталость, туманившая мозги не хуже крепкого вина, прошла, думалось на эту тему гораздо лучше и трезвее. Только вот от такой трезвости одни огорчения.
Страшно мне. Потому что я запуталась, особенно после таких снов. Всего на секунду мелькнула мысль о том, что хочу снова увидеть Лиу. Мелькнула и пропала, ее спугнули гораздо более насущные проблемы, которые подгонял кнутом здравый смысл.
Какие еще встречи, о чем я?! Не надо! Живет себе парень, судя по тому, как одет, как подрос, как держится и откликается на «сиятельство» — все у него просто зашибись. И остальных мальчишек наверняка он за собой вытянул, раз Цанти похож на юного дворянина из хорошей семьи, жив-здоров и весел.
Вот и пусть живут безмятежно. Без меня.
А я… засуну свои эротические сны поглубже и буду работать до умопомрачения — всегда помогало от личной жизни. И сейчас поможет. А зеленые глаза… постараюсь забыть.
Потому что все иное — слишком опасно. И не только для меня, прежде всего — для самого Лиу.
Главное, чтобы уехали вслед за купеческими караванами, которые уже сегодня ночью начали покидать Картахелию. Пусть ищут там подходящую девушку, пусть не найдут. А я…
А мне тоже надо как-то жить. И думать над тем, что портовый город — не навсегда. Рано или поздно отсюда тоже придется уходить. Хорошо, если не бежать.
Значит, надо готовиться и очень хорошо все просчитать. И приготовить несколько путей отступления, да таких, чтобы всех с собой увести, или пристроить в безопасность, или…
Короче, все сложно.
— Проснулась? — В комнату вошел Крон, свежевыбритый и отвратительно бодрый, словно и не пахал со мной наравне все эти дни, а потом еще остался возиться с козьим приплодом, когда я уже уползла спать. — Я тут это… посчитал все с утра хорошо, по кучкам разложил. Окончательно вместе надо деньги распределять. Только я уже потратился маленько. — Он смущенно вздохнул.
— На что? — У меня и тени сомнения не было, что наш «домохозяин» опять совершил выгодную и нужную покупку: с тех пор как клятва выжарила из его мозгов алкоголь, других трат за ним не водилось.
— Дык это… пошел я, значит, поутру по соседям. Узнать, где лавка с сукном покрепче и подешевле. Ну и…
Глава 32
— Мне уже интересно, — вздохнула я, потягиваясь. — За завтраком расскажешь. Мелкие где? Козлят тискают? А, ну пускай… слушай, у меня вопрос к тебе.
Вообще-то, его давным-давно надо было задать, еще когда я впервые увидела, насколько повзрослели миньоны. Но было столько беготни, а потом работы, а потом усталости… а потом козлят, что я забыла. — Какой год был, когда мы с тобой сбежали из замка?
— Так это, гос… — растерялся Крон. — То есть сестра… не знаю я. Кто ж те года в деревне считает? То есть считают, но в каждой же по-своему. Всегда люди помнят, сколько лет назад у кривого Ворда корова на пастбище в кротовую нору провалилась и ногу сломала. Или в каком году неурожай случился. От тех вещей и счет ведут. А по-городскому-то я не спрашивал, как в замок пришел, мне не надо было.
— М-де, — вздохнула я. — Ладно, не бери в голову. Что ты там опять прикупил полезного?
— Умывайся, я кашу разогрею. — Потоптавшись на пороге, Крон развернулся и пошел к печке. — Позавтракаем и покажу.
Я кивнула, накинула на плечи кусок полотна, заменявшего нам полотенце, и отправилась на задний двор к умывальнику. Идею дачного удобства с клапаном-пимпочкой я подсказала братцу почти сразу после переезда, чем привела его в восторг. Оказывается, то, что я видела в кабинете Раймона, — это роскошь для аристократов, простые люди довольствовались тазиками и кувшинами.
Мой рисунок Крон воплотил в реальность с помощью керамического горшка с дыркой в донышке и собственноручно отлитого оловянного штырька-клапана. Вот так запросто — вырезал из дерева модельку, вдавил ее в ящик с чуть влажным мелким песком, полученную форму заполнил расплавленными в печке обломками ложек и каких-то подсвечников, доработал напильником, и вуаля. Самообслуживание в деле гигиены.
Дети по первости даже умываться стали охотнее, так им понравился аттракцион. А я задумалась о том, что такую штуку можно и продать. Правда, Крон, почесав в затылке, сказал, что если конструкцию не записать в королевский список как свою, то ее быстренько украдут. У настоящих ремесленников гораздо больше возможностей, чтобы сделать умывальник как следует, а не на коленке из горшка и палочек.
В общем, идею отложили на будущее. Тем более что у аристократов такое уже есть. Или только у Раймона? Не помню, кажется, он говорил что-то про иноземный подарок… Ладно. Не к спеху. Потом, возможно, сделаем чертеж и попробуем поторговать именно им… если найдем подходящего ремесленника, который купит.
Вернувшись в дом, я увидела, что Крон все еще колдует у печки, и, пока каша подогревалась, прошла опять в заднюю комнату к своей кровати. Путаница со временем все не давала покоя.
Вытащила из-под соломенного матраса прабабушкин дневник и в который раз попыталась открыть его. Бесполезно. Странная золотисто-стеклянная масса, немного похожая на янтарь, и не думала поддаваться.
Я поколупала краешек обложки ногтем и задумалась: что же произошло за время нашего сна такого, что словно… Точно, вспомнила! Кажется, прабабушка вскользь упоминала, что будет расходовать свою магию на ритуал, а потом копить ее в «нигде» те самые три года. Чтобы снова стать живым дневником. А до этого времени она останется в таком виде, чтобы ее нельзя было повредить — видимо, вот в этом стеклянном состоянии. Его вон даже нож не берет.
Не накопила магию? Или… потратила больше, чем рассчитывала? Или за время нашего отсутствия с моими миньонами случилось что-то… Так, погоди. Связь у меня с ними вроде как все равно оставалась, хотя и «закрытая» — только с моей стороны. Если с мальчишками случилось нечто опасное, могли они вытянуть из меня, а через меня и из дневника магию? И если да, могло это повлиять на то, сколько лет я провела в «нигде»? Это объяснило бы, почему они старше, чем должны быть.
Уф-ф-ф, теория интересная, но проверить ее я никак не могу. И что с ней делать — не знаю. То есть, я, конечно, порасспрашиваю народ — даже не зная, в каком году я пропала, можно что-то выяснить. Хотя бы то, как давно у власти наши герцоги и куда они дели принцессу. Хех…
Вдобавок собственные странные мысли и чувства внушают тревогу: с каких это пор я стала по молоденьким мальчикам? Ну и что, что он теперь выглядит как мечта «плейгерлз» и вообще ни разу не похож на подростка. Для меня он все равно…
Тьфу.
Нет, больше я не могу воспринимать его как ребенка. Это самое ужасное. Так, ЮЮ. Ну-ка, ноги в руки и идем кашу есть. А потом у нас остаток редкого выходного, за который нужно переделать кучу дел. Вот и займись, нечего тут о мальчиках думать, старая ты калоша-извращенка.
Я встала и пошла. Кашу есть.
Вместе с кашей, слава всем брюквам, Крон принес мне новые проблемы, так что отвлечься очень даже получилось.
Ну как проблемы — на самом деле это был большой кусок… чего-то. Тряпки. Да, больше всего этот материал был похож на половую тряпку — такую, которую продавали на земных оптовках большими рулонами. Мягкая ткань с редким плетением — толстые, словно не свитые как следует волокна чего-то похожего то ли на вату, то ли на шерсть переплетены с другими нитками, тонкими. И все это богатство серо-пестро-непонятного цвета.
— В нее тинцы свой фарфор обертывают, — рассказывал Крон, то и дело смущенно почесывая в затылке. — У соседки нашей, той, что в сторону порта через три дома, муж работает грузчиком в большой посудной лавке. Притаскивает эти тряпки домой задаром понемногу — много-то зачем? Ни штаны не пошить, ни платье, уж больно странно выглядит. Неровная вон какая. Говорят, рвется легко. Да и цвет… но, говорят, теплая. И на ощупь мягкая. Я взял на одеяло, на одно, и еще чуть-чуть кусками поменьше. Заплатил самую ерунду, они и этому рады — мужик там попивает, а ребятишек полна хибара. Попробовать надо. И подумать — может, еще куда приспособить получится? Как думаешь?