Испанский реванш (СИ)
— Ты меня там так растянул, — в панике произнесла она.
— Ничего, девочка. Твоя попка быстро восстановится.
Хавьер поцеловал Анну в губы и погладил по волосам.
Глава 11
После сиесты девушка робко спросила:
— А когда ты отвезешь меня домой?
Хавьер засмеялся:
— Что? Уже устала от меня?
— Нет, просто, у меня уже всё болит и спереди и сзади. Не думаю, что смогу быть тебе полезной…
— Анни, Анни, ну что ты такое говоришь?! — перебил девушку испанец. — Ты, прям, какого-то монстра из меня делаешь! Думаешь, я с тобой только из-за секса? Я ж тебе говорил, что ты мне нравишься, мне хорошо с тобой, весело.
Девушка расплылась в счастливой улыбке.
— Хочешь остаться у меня до отъезда? Тебе уезжать через два дня, будет логичным не тратить время на поездки по городу туда-сюда. Мы можем забрать твои вещи из квартиры. А в воскресенье я отвезу тебя в аэропорт.
— Это было бы здорово! — радостно согласилась Анна.
Она и мечтать о таком не могла — полностью провести несколько дней вместе с Хавьером. Ведь испанец всё время подчёркивал, что ни с кем не хочет жить.
— И если ты переживаешь, что мы не будем вылезать из постели, то в принципе, правильно делаешь, — хохотнул мужчина, — но если тебе не хочется или что-то болит, то просто скажи мне. Я не занимаюсь сексом с девушками насильно.
* * *
На следующий день они поехали на обед к матери Хавьера. Мужчина был совсем не в восторге от этого. В его планы не входило знакомить Анну с семьёй.
Но ушлая сестрица позаботилась о том, чтобы мать была в курсе о существовании новой пассии сына. Теперь ему ничего не оставалось делать, кроме как смириться. Ведь уже два дня матушка названивала и выясняла, когда они с Анной смогут прийти в гости.
Семейное гнездо Эрнандес было типичным андалузским домом с белыми стенами и открытой верандой, уставленной разноцветными горшками с цветами. Чего здесь только не было! И розы, и гортензии, и фиалки, и петуньи и много-много других растений, названия которых Анна не знала. Дом окружал небольшой сад с апельсиновыми и персиковыми деревьями. На пороге их встретила сама хозяйка дома — полная женщина лет семидесяти, невысокого роста с чёрными, как маслины глазами, и вьющимися волосами цвета соли с перцем. Анна отметила про себя, что мать и сестра Хавьера очень похожи друг на друга. В открытую дверь тут же просунулись две любопытные собачьи морды. Женщина широко улыбнулась и сразу же кинулась обнимать и целовать сына.
— Это — Анна, — представил девушку Хавьер.
— Мария, — ответила мать испанца и поцеловала Анну в обе щёки.
Пока девушка отдавала торт, который она настояла купить к столу, так как считала, что некрасиво приходить в гости с пустыми руками, собаки выбежали на крыльцо и начали в эйфории прыгать на Хавьера.
— Я так рада, что вы, наконец, приехали! Сынок, ты похудел! Наверняка, совсем ничего не ешь! Ну, проходите, проходите, не стойте на пороге. Эй, черти полосатые, Господи прости, а ну-ка в дом, — закричала испанка на псов.
Донья Мария тараторила без умолку, также как и её дочь.
— Марисоль, Марисоль, что ты там возишься! — кричала пожилая женщина. — Заканчивай скорее! Хавьер с Анной уже здесь.
Сестра испанца тут же вышла в гостиную, где был накрыт большой обеденный стол.
— Аааа, приехали! Привет, Анна! Привет, братец!
Марисоль кинулась обнимать и целовать гостей.
— Знакомься, Анна, это — Диего, наш двоюродный брат, — хозяйка дома представила смуглого коренастого мужчину, сидящего на диване. По возрасту он выглядел чуть старше Хавьера.
Испанец не ожидал увидеть каких-либо членов семьи на обеде, кроме матери и сестры, но сделал вид, что рад встрече. Откуда-то выбежал кудрявый черноволосый мальчуган лет пяти и завопил:
— Дядя Хави! Привет!
— Привет, малыш! — мужчина подхватил ребёнка на руки и закружил.
— Я — не малыш, — возмутился мальчик. Мне уже вот сколько лет, — он выставил раскрытую ладонь с растопыренными пальчиками.
— Знаю, знаю. Ты уже совсем большой, — Хавьер потрепал племянника по голове.
— Лукас, поздоровайся с Анной, — сказала донья Мария. — Анна, это — сын Диего.
— Привет, — девушка нагнулась к ребенку и протянула ему руку.
Мальчонка, посмотрев на незнакомку серьёзным взглядом, спросил:
— А ты кто?
— Анна — подруга Хавьера, — объяснила Марисоль.
Лукас пожал маленькими пальчиками руку девушки.
— Ну, давайте, проходите к столу, — пригласила всех хозяйка дома.
Когда гости расселись по своим местам, в комнату зашёл здоровенный полосатый кот. Он окинул присутствующих царственным взглядом, издал громкое «Мяу», в качестве приветствия, затем, гордо прошествовав к дивану, запрыгнул на него.
— А, это наш Пинчо. Кажется, теперь все точно в сборе, — засмеялась Мария, глядя, как собаки устроились рядом с ней и, виляя хвостами, выпрашивали кусочек чего-нибудь вкусного.
Стол ломился от разных закусок: крокеты из морепродуктов, альмехас (морские петушки) в сливочном соусе, мидии тушёные с помидорами, и, разумеется, жаренные бокеронес (анчоусы) — символ кухни Малаги. Судя по всему, в семье Эрнандес любили поесть. Оно и понятно, мать Хавьера отлично готовила. Всё, что бы ни попробовала Анна, было очень вкусным.
За обедом все разговаривали о родственниках, общих друзьях и последних новостях. Русской гостье больше всего нравилось, что на ней никто не акцентировал внимание. Со стороны можно было подумать, будто бы девушка всегда жила в этой семье и каждые выходные приходила на обед. От этого Анна чувствовала себя очень уютно в доме Эрнандес. Иностранная гостья не испытывала никакой неловкости или напряжения. У неё было поразительное ощущение, что её приняли в семейный круг.
На горячее донья Мария приготовила паэлью с морепродуктами. Это было шикарное блюдо, которое подавали, на огромной сковороде, и Анна в тайне жалела, что не может его сфотографировать. Почему-то, это показалось ей неуместным.
Когда все наелись, Марисоль начала готовить стол к десерту. Русская гостья тут же встала, чтобы помочь ей.
— Мы с Диего пойдём в сад, покурить, — сказал Хавьер, поднимаясь со своего места.
— Ты знаешь, что я этого не одобряю, — строго произнесла донья Мария.
— Ну, мама, сколько можно! — ответил ей сын.
— Яблоко от яблони недалеко падает, — буркнула пожилая испанка. — Его отец, упокой Господи его душу, всю жизнь курил. Что же ждать от сына! — пояснила Анне мать испанца.
— Нинья (niña — исп. малышка, детка), ты сядь, посиди со мной, поговори. Марисоль сама всё уберёт, — сказала девушке хозяйка дома, когда русская собралась отнести тарелки на кухню.
Анна бросила взгляд на сестру Хавьера. Та махнула рукой, мол, успокойся, я сама, и гостья снова села на своё место.
— Ты к нам надолго? — спросила пожилая испанка.
— В воскресенье уже уезжаю. Я была здесь две недели.
— Жалко. Побыла бы ещё хоть месяц.
— Месяц! Это было бы чудесно! — Анна улыбнулась. — Но мне на работу надо возвращаться.
— Слушай, я тебе прямо скажу, — вдруг сменила тему донья Мария. — Хавьер — хороший мальчик, хоть и характер у него не сахар. Он весь в отца. Мы прожили с Алехандро почти сорок лет вместе, и я ни разу не пожалела, что вышла за него замуж. Мужчины из семьи Эрнандес если полюбят, то на всю жизнь, понимаешь? Они горло любому перегрызут за свою жену и детей. И Хавьер такой же. Он только с виду ветреный, а на самом деле у него очень доброе сердце.
Анна молча слушала. Не могла же она сказать матери, что её сын никогда не хочет жениться, а детей считает обузой.
— Видишь, вон того красавчика, — продолжила испанка, кивая в сторону котяры, вольготно растянувшегося на диване. — Это Хавьер его притащил. Увидел возле мусорных баков и не смог пойти мимо. Котёнок такой тощий был, весь в блохах и каких-то болячках. Я думала, не выживет. Но Хавьер возил его к ветеринару, лечил и выходил. А вот этот обормот, — донья Мария показала на беспородную собаку, у которой не было кончика одного уха, — тоже появился в нашем доме благодаря моему сыну. Дела, дочка, говорят за людей больше, чем их слова.