Кровь, золото и помидоры (СИ)

— Сеньор Витале, остановитесь, — соотечественник горько вздохнул, — зачем ей ещё эти княжества?
— Ну, я не планировал этого конечно, — задумчиво ответил я, — но чего теперь делать с князем?
— Повесить, как и всех остальных? — не моргнув и глазом предложил сеньор Бароцци, — до сих пор не понимаю, чего вы с этими русскими возитесь. На мой взгляд они те же поляки.
— Типун вам на язык, — возмутился я, под внимательным взглядом Романа Мстиславовича, — сеньор Пьетро. Но в одном вы правы, что с ними делать, теперь ума не приложу.
Я перевёл взгляд на высокого гостя, внимательно слушающего нашу перепалку на латыни.
— Обычно в таких случаях, если вам не нужен выкуп, просят прислать заложников, — посвятил он меня в высокую политику, — понимаю, что говорю во вред себе, но вы не челядь какая, думаю понимаете, почему я это делаю. Я готов прислать свою дочь, если освободите меня вместе с дружинниками, что остались в живых.
— Не нужны нам тут бабы, своих хватает, — замотал я головой, кивнув в сторону выхода, — больше суеты, а толку меньше, чем с пажей.
Мой военачальник скептически на меня посмотрел, но не стал это комментировать.
— А и да, князь, пообещайте на время плена не сбегать и никак не вредить мне или моей армии, — повернулся я к Роману Мстиславовичу, — иначе сам понимаете, придётся ужесточить ваше пребывание у нас в гостях.
Князь достал крестик из-под одежды и трижды поцеловал его, со словами.
— Клянусь.
— Ну, тогда вас утроит наш шатёр? Или хотите отдельное жилище?
Он заверил, что привык и к более скромным условиям и не будет против составить нам компанию.
Вскоре вернулись девушки, расставляя простую кухонную утварь, чтобы мы поужинали. Князь не стал воротить нос, и вместе с нами стал наворачивать простую еду, но зато с большими кусками мяса.
* * *
Я привычно руководил фортификационными работами, чтобы взять столицу княжества Великая Польша город Гнезно, а князь внимательно наблюдал за моими действиями. Загонять его в палатку было бы невежливо, поэтому я не стал ограничивать его передвижение, чем он пользовался, даже попросив себе коня и навестив дружину, которая обрадовалась, увидев своего князя живым. Они уже мысленно его похоронили, поскольку почти все, кто был в первом ряду удара по пехоте, погибли сразу на месте, если не от длинных копий, то от случившейся сразу после этого давки.
— Ганс! — крикнул я, подзывая капитана, которому отошёл отряд, безвременно почившего Кольбера.
— Да сеньор Витале, — тот тут же оказался рядом.
— Вы так замечательно работаете кирками и лопатами, — я показал на параллели, которые его солдаты сейчас отрывали, — поговори со своими, может кто захочет перейти ко мне на постоянный контракт?
— Сеньор Витале! — изумился тот, — вы ещё спрашиваете?! Да все зубами вцепятся в эту возможность! Все отряды наёмников весь поход с завистью смотрят на ваше войско! Ни у кого нет такого снаряжения и питания.
— Ну тогда поговори с офицерами, и приходи после осады с готовым контрактом, обсудим.
— Конечно! — ответил он, пришпорив коня, чтобы обрадовать свой отряд.
— Куда ещё больше-то, — проворчал рядом сеньор Бароцци, — и так на выплату жалования целых двести всадников нужно, чтобы возить и охранять полковую казну.
— Вы сейчас сеньор Пьетро очень похожи на моего счетовода-иудея, — хмыкнул я, смотря на возмутившегося подобным сравнением нобиля, — тот тоже при встрече всё время ноет, что на войско я спускаю больше денег, чем на все остальные свои проекты вместе взятые и такими темпами мне не хватит сбережений даже на дальнейшую жизнь.
— А вы что ему отвечаете? — заинтересовался он, перестав обижаться.
— Что если нужно ещё больше денег, то я их заработаю, — улыбнулся я, — но при этих словах уже сеньор Франческо начинает хвататься за сердце. В общем, всем не угодить.
Сеньор Бароцци с улыбкой покачал головой, затем заметив, как к нам движется отряд французов, показал на них кивком головы. Я повернулся, чтобы увидеть хмурые лица дворян.
 
— Граф? — я чуть склонил голову, когда старший над ними подъехал ближе, и молча протянул мне три письма. Одно было распечатано, на двух других виднелась восковые печати, с оттиском королевских лилий.
— Беда сеньор Витале, — на лице графа, который доблестно добывал себе земельный надел, отчётливо проступила досада, — король отзывает нас.
Сердце тревожно стукнуло в груди и я схватив письма, сначала развернул открытое, пробежав по нему глазами. Оно было обращено как раз к графу де Ареньяку, с немедленным приказом сворачивать военную кампанию и возвращаться во Францию. Настроение стремительно стало падать, поэтому я под внимательными взглядами дворян, распечатал письмо, адресованное Филиппом II Августом лично ко мне. В нём он сердечно благодарил меня за то, что я сделал для него и королевства, а особенно за воссоединение с любимой женой Ингеборгой, с которой они теперь живут в довольстве и счастье. Поэтому король просит бросить меня никому не нужную Польшу и привести ему наследника престола обратно из Венеции в Париж. Мир с Ричардом I, как я и просил, заключен, так что больше мне волноваться не о чем, можно докладывать в Рим о полном успехе своей миссии. Об Агнессе и Марии в письме не было сказано ни слова, словно их и не было никогда в его жизни.
Мой взгляд потяжелел, я извинился перед дворянами и отправился читать третье письмо в свой шатёр, предварительно выгнав оттуда служанок.
«Дорогой Витале», — значилось в самом начале на вкусно пахнущей травами бумаге на высокой латыни, которую якобы не знала змеюка.
Встряхнув голову, поскольку запах напомнил мне её, я стал читать дальше.
«Думаю ты понимаешь, что многое я не могу написать тебе в открытом виде, поэтому скажу главное. Я решила рискнуть и несмотря на твоё предупреждение, остаться во Франции, которая полюбила меня, а я её. Тем более мой супруг всё осознал и покаялся за своё прежнее невнимание ко мне, и теперь полон мужской силы, делая Франции наследника каждую божью ночь.
Спасибо за всё, Ингеборга Французская».
От подобных новостей в груди стал разгораться пожар гнева, и с трудом сдерживая себя, я дочитал приписки, оставленные после основного текста».
«P.S. Спасибо за подсказку, рыбий пузырь и правда сотворил чудо!»
«P.P.S. И да, во дворце, когда привезёшь Людовика, лучше не задерживайся, по понятным причинам, я всё ещё немножко тебя боюсь».
«P.P.P.S. А лучше вообще не приезжай, пришли его с кем-нибудь другим!».
«P.P.P.P.S. Не сердись пожалуйста, ну правда, зачем мне эта далёкая Польша? После тебя она наверняка разорена и пуста, да и соседи будут всё время заглядываться на пустые земли. Оно мне нужно?».
«P.P.P.P.P.P. Надеюсь по количеству приписок ты понимаешь, как тяжело мне далось это решение, а новое королевство можешь оставить себе. Правда это будет совсем капельку незаконно, но уверена, ты что-нибудь придумаешь. Всё, теперь точно всё. Прощай Витале».
«Тварь! Лживая, наглая тварь!», — рычание, а ни слова вырвались у меня из горла, и выхватив меч, я стал крушить всё, что попалось под руку. Досталось всему: кроватям, сундукам с мебелью и стульям. Только сломав меч обо что-то железное, я остановился с тяжёлым дыханием и бурлящими во мне гормонами, требующими выплеснуться куда-то ещё. Сокрушить, разорвать и уничтожить мерзкую гадюку, которая мало того, что нарушила данное слово, так ещё и похоже соблазнила короля, который забыл о своей жене и дочери, теперь каждую ночь развлекается в объятьях первой жены, которая видимо перестала корчить из себя недотрогу и рассказав какую-нибудь слезливую историю, дала ему впервые как нужно. От появившейся мужской силы, пасовавшей ранее перед датской Белоснежкой, у него видимо вообще сорвало крышу и былая любовь вернулась обратно, иначе как объяснить то, что произошло, когда он и словом не обмолвился в письме об Агнесс, я себе не представлял. Даже если я смирюсь со случившимся, поскольку очевидно выполнил все просьбы Папы и вернусь в домой, наплевав на разграбленную и пылающую в огне Польшу, то что делать теперь с герцогиней? Всё это было выше моего понимания.