Бастард (СИ)

Арью вырвало.
На обед она все же спустилась — запихнула в себя все что смогла и убежала, никого не слушая. Когда за ней пришла септа, Арья забралась под кровать. После септы пришла мать.
— Арья, вылезай немедля, иначе кровать поднимет стража.
А на кровати лежал Джон.
Арья вылезла с другой стороны и исподлобья взглянула на мать.
— Ты пропустила урок шитья, Арья. И ты пропустила молитву.
— Неправда! Я молилась, прямо тут! И шить я тоже тут могу, если надо! И есть!
Мать разочарованно вздохнула:
— Ты не будешь проводить все время с… — она проглотила бранное слово. — С ним. Он все равно не приходит в себя, а ты мешаешь за ним ухаживать. Думаешь, бедной Элле понравилось отмывать ковер?
Арья стыдливо опустила глаза. Кровать скрипнула.
— Миледи? — голос Джона был все таким же слабым, но мама вздрогнула.
Она смотрела на Джона большими испуганными глазами, будто он превратился в снарка или Белого Ходока.
Но Джон, казалось, испугался ее еще больше. Он неловко заерзал, пытаясь сесть на кровати, глядя на маму так, словно она его сейчас съест. А потом Джон посмотрел на нее.
Арья вдруг поняла, что ее голова похожа на гнездо, а на лице грязь, и почувствовала, как краснеет — будто она не должна здесь быть. Его лицо переменилось быстрее, чем Арья моргнула. Джон неловко ей улыбнулся.
С визгом Арья кинулась его обнимать.
Он попытался подняться ей навстречу и неловко рухнул на кровать, а Арья прыгнула на него сверху, обхватила руками талию с вжалась лицом в грудь. Джон болезненно зашипел, но Арья почувствовала, как он неуклюже гладит ее по волосам. И разревелась.
— Все хорошо, сестричка.
Когда Джон снова заснул, Арья позволила маме увести себя, но только взяв с той обещание, что она сможет вскоре прийти назад.
Септа, увидев ее, всплеснула руками:
— Матерь всеблагая! Что у тебя на голове, юная леди?
Арья рассеянно улыбнулась.
— Меня Джон погладил.
На следующий день он уже мог сидеть, а еще спустя два дня поднялся на ноги.
Арья приходила к нему по вечерам.
— Септа сказала, мне нельзя брать меч, — пожаловалась она на второй день.
У нее отобрали старый Джонов деревянный меч.
— А книги читать можно? — спросил Джон, и Арья, погрустнев, кивнула — она надеялась, что он разрешит ей то, что запретила септа. — Давай читать про королеву Нимерию.
И Джон прочитал ей про воинственную принцессу Ни Сара, спасавшую свой народ от рабства. Про скитания в далеком Соторисе, про войну с пиратами и болезни на острове Наат, про союз с Морсом Мартеллом и завоевание песчаного Дорна.
Когда он читал ей, когда рассказывал истории, даже его голос менялся, становился крепким и сильным, каким она его помнила. После Арья сама стала таскать ему книги, лишь бы Джон ей почитал. Он рассказал ей о падении Сарнорского царства перед ордами дотракийцев, про Дворец Тысячи покоев и Высоких людей.
После он прочел ей книги о приключениях какого-то путешественника и рассказал обо всех великих замках Семи королевств.
— А Пайк? — спросила она.
И Джон замер. Он просидел сотню вдохов, задумчиво глядя в пустоту, словно забыл о ней. Арья разозлилась и ткнула его в бок.
— Там сыро, — сказал он, — сыро и холодно. Иди спать.
Септа не одобряла их разговоры.
— Но ведь королева Нимерия сражалась! — едва ли не прошипела Арья, прижимая к себе деревянный меч.
Этот был новым — вернее, конечно, старым, Арья просто взяла его в оружейной. Наверное, раньше с ним тренировался Робб, или Харвин. Кто-то. Не Джон — его меч у нее забрали.
— Королева Нимерия молилась лжебогам и погубила половину своего народа, — Септа отвечала спокойно — и это еще больше злило Арью. — И я знаю, Висенья Таргариен тоже была воином, но Таргариеном было позволено куда больше, чем простым людям. И посмотри, к чему это их привело — к безумию и смерти.
Арья закусила губу.
А если Джон заболел из-за того, что она училась драться? И поправился — когда она прекратила?
— Взгляни на свою сестру, Арья, — продолжала Мордейн. — Разве она набивает синяки? Разве рвет платья? Разве она не счастлива? Тебя, дитя, делает несчастным твое упрямство и непослушание.
 
Когда она пересказала эти слова Джону, он добродушно засмеялся и растрепал ей волосы.
— Дейси Мормонт, наследница Медвежьего острова, тоже сражалась — и боги не торопились ее проклинать. И отчего ты решила, что тебе понравиться походить на Сансу?
Арья представила себя — выше, красивее, с чистом платье и с красивой прической. Мама смотрела бы на нее с гордостью. Ее хвалили бы гостившие в замке лорды. Ей бы восхищались другие девочки.
— Мне понравится, — уверено ответила Арья.
Ей не понравилось.
Арья честно пыталась быть как Санса, но Джейни Пуль смеялась над ней и называла Лошадиным Лицом, септа все так же ругала шитье, а платья все равно пачкались — только теперь Арья от этого расстраивалась. А мама так и не взглянула на нее, как смотрела на Сансу.
Когда Арья пришла к Джону, едва не плача, он растрепал ее волосы, уложенные служанкой в сложную прическу, поддел пальцем ее нос и протянул ей…
— Бери меч, сестрица, — с улыбкой сказал Джон, и Арья подчинилась.
Арья размахивала мечом в комнате, а Джон, сидя на кровати, говорил ей, как надо махать.
А через полмесяца Джон наконец поднялся. А спустя еще несколько дней снова взялся за меч.
Она едва доставала ему до груди, но могла держать меч двумя руками, а Джон — только левой.
— Сверху, справа, справа, укол, слева… стой! — Джон опустил меч и подошел к Арье. — Сделай хват чуть пошире, так будет проще блокировать удары.
Удары Джона и правда были сильными, а вот защищаться он успевал не всегда — наверное, левой рукой было непривычно. Правую, в свежей повязке, он неизменно прятал за спину. Два дня назад он попытался взять ею меч, но не смог даже поднять его — и весь побелел от боли.
Арье казалось, что Джон после этого боялся хоть к чему-то притронуться больной рукой.
"Не зря", — подумала она, вспомнив гной и кровь, сочившиеся из обожженной руки месяц назад.
— У меня рука устала, — пожаловалась она, но даже не подумала опустить меч.
Джон, зажав меч подмышкой, растрепал ей волосы.
— Ты молодец. Хватит на сегодня.
Арья не хотела уходить.
— Расскажи историю! — тут же попросила она.
— И о ком тебе рассказать в этот раз? — Джон улыбнулся ей, и Арья почувствовала себя счастливой.
Он уже рассказал ей, каков из себя могучий король Роберт, добрый мудрец Джон Аррен и доблестный лорд-командующий Барристан Смелый. Она знала, о чем попросит в этот раз.
— О ком-нибудь страшном, — возбужденно прошептала Арья.
— Ну, хорошо, сестрица, слушай. Я расскажу тебе о двух самых страшных людях в Вестеросе, — Арья восхищенно замерла. — Отец и сын, они похожи друг на друга, как я и лорд Старк.
— Папа? — удивилась Арья.
— Не перебивай, иначе будешь слушать истории септы вместо моих, — Арья состроила испуганное лицо и замолчала, хотя знала, что Джон все равно расскажет, стоит ей попросить. — Они оба могучие воины, высокие и широкоплечие, их доспехи сделаны из чистого золота, и золотые их волосы. Единственное их отличие в том, что сын улыбается всегда, и улыбка эта опаснее сотни клинков, а лицо отца не знало улыбки уже десять лет. Они не знают пощады, не знают прощения и нет к югу от Перешейка людей могущественнее Тайвина Ланнистера, Старого Льва, и его сына, Джейме Цареубийцы.
— А король? Ты же сам сказал…
— Я помню, что говорил, — отрезал Джон. — Нет никого сильнее короля. До него был другой король, безумец-Таргариен, против него и сражались отец и Роберт Баратеон, и Роберт убил его сына, принца Рейгара, в поединке посреди реки, — Арья затаила дыхание, — а отец убил половину королевских гвардейцев, но самого Безумного короля убил Джейме Ланнистер, Белый меч. Так он и стал Цареубийцей. Ты хотела знать, кто самый страшный человек? Это он. Лорд Тайвин зол и беспощаден, и его боятся враги, но его сына бояться даже друзья. Цареубийца легко убьет того, кому день назад спас жизнь.