Лабиринты Роуз (СИ)

— Угу, осталось только найти волшебное зеркало.
Молчание Гаюрда насторожило Ягейро. Он повернул голову и увидел, что тот быстро расчищает пол от песка и камней.
— Брат, мы лежим на зеркале, — растерянно произнес Гаюрд.
— Что же теперь будет? — Ягейро поднял на него испуганные глаза. — Мы залили кровью весь пол…
— И наговорили всяких глупостей…
Пол мелко затрясся, его поверхность пошла волнами.
— Прости, брат! — успел выкрикнуть Ягейро.
— И ты прости…
«Будьте осторожны в своих желаниях!» — эхом оттолкнулся от стен пещеры смех Кадур-га.
— Будьте осторожны в своих желаниях, — медленно повторил проклятый бог слова слепого музыканта, и, хотя его голос звучал громко, губы по-прежнему не шевелились. Он уже сложил свои крылья, ставшие похожими на длинную красную мантию с волочащимися по полу концами.
Обведя взглядом окружающих его людей, он остановился на Роуз. От испытываемого трепета перед могущественным богом она попятилась, но, столкнувшись с Соргосом, остановилась. Тот крепко обнял ее за талию, пытаясь поддержать и успокоить, хотя и его тело сотрясала мелкая дрожь.
— Дева с добрым сердцем, назови свое желание, — Гаюрд наклонился к Роуз, и она увидела, что его зрачки вытянуты вертикально, как у хищного зверя.
Принцесса растерялась. Она посмотрела на замершего в тревоге отца, готового кинуться на помощь по первому зову, потом перевела взор на Петра, пребывающего в крайнем смятении: его рука то ложилась на оружие, то поднималась ко лбу, словно он силился что-то вспомнить, но не мог, то тянулась к душащему его вороту.
Сердце Роуз сжалось. Как бы она хотела вновь увидеть в глазах Петушка любовь, услышать его ласковое «малявка», вместе вспомнить дни счастливого детства и не менее счастливые часы, проведенные бок о бок в Лабиринтах. Фарух обещал вернуть ему память, но Роуз боялась, что на ее беду появятся какие-нибудь непреодолимые препятствия, и Петр никогда снова не будет прежним. Нет, она не могла рисковать.
— Я хочу, чтобы граф Петр Пигеон стал прежним. Таким, каким я его знаю и люблю.
— Да будет так! — взмах красных крыльев — и порожденный им ветер растрепал волосы Роуз, кинув тонкие пряди ей на лицо. Поспешно убирая их ладонями, она все равно упустила момент, когда рядом оказался Петр.
— Прости, но я давно мечтал об этом! — услышала она родной голос, который обращался вовсе не к ней. Соргос, не успев вступить в диалог, вдруг отлетел на пару метров, держась за разбитый нос, а Роуз, подхваченная графом на руки, закружилась с ним по зале.
— Малявка. Как же я по тебе соскучился!
После долгого поцелуя краска стыда залила лицо Роуз, когда проклятый бог склонился над ними. В его глазах светилась усмешка.
— Теперь говори ты, любимый Малявки.
Не выпуская Роуз из объятий, Петр, ничуть не тушуясь, произнес:
— Я хочу, чтобы наша любовь приносила только счастье.
Принцесса удивилась такому странному желанию, ведь иначе и быть не могло, но новый взмах крыльев отвлек ее.
— Да будет так!
— Можно и мне пожелать? — поднимаясь с колен, робко спросила тетушка Катарина. Проклятый бог посмотрел на Роуз, и та кивнула.
— Говори, женщина.
— Я хочу здоровья своему Фаруху и чтобы век его был долог.
Стоило ей закончить, как жрец тут же отозвался:
— И я хочу пожелать долголетия своей жене.
Бог хмыкнул и дважды взмахнул крыльями.
— Теперь говори ты, друг Малявки!
Он указал пальцем на Соргоса. Краснокрылый Гаюрд развлекался. Кто еще допустит промашку в своем желании?
— Я хочу, чтобы в Тонг-Зитт пришел мир, чтобы красные драконы перестали быть кровожадными животными и жили с соседями в ладу.
Проклятый бог раскатисто рассмеялся.
— Ты опоздал со своим желанием. Драконы УЖЕ перестали быть животными, и теперь им ПРИДЕТСЯ жить с соседями в ладу. А ты поможешь им в этом, король.
— Король? Я?!
— Мне понравилась твоя забота о Тонг-Зитте. Ты совсем не думал о себе.
— Не смей отдавать безродному мой трон! — не выдержала «несправедливости» Солнце. Ее мир разваливался на части. — Это во мне течет божественная кровь Варрана Ягейро!
 
Проклятый бог резко развернулся в ее сторону.
— Скажи с-с-свое желание, жен-щ-щ-щ-ина, — медленно произнес он, смакуя шипящие звуки. Исполин навис над Солнцем, но та сидела, выпрямив спину и гордо вскинув подбородок.
— Я должна быть выше всех! — гордыня говорила за нее.
— Да будет так! — улыбнулся Гаюрд, обнажив сотню острых зубов.
Резко хлопнули крылья. В залу тут же вбежали воины и, подхватив изумленную принцессу под руки, поволокли ее прочь. Она завизжала, не понимая, что происходит.
— Я исполнил твое желание, женщина, — глаза Гаюрда были холодны. — Отныне и навсегда твое место в самой высокой башне королевского замка. Там ты будешь выше всех.
И опять его взор вернулся к Соргосу, который в очередной раз схватился за сердце.
— Я освобождаю всех людей от клятв верности женщине Что Сидит Выше Всех, — торжественно произнес бог. И добавил чуть тише: — Ей сейчас не до вас.
— Я не понимаю! — Соргос обескураженно залез пятерней в волосы, когда краснокрылый бог взмахнул крыльями и растворился в воздухе. — Я ничего не понимаю!
— Удачи, Ваше Величество, — Эдуард собрал свой отряд, готовый покинуть замок. — Мы без расшаркиваний, — улыбнулся он. — Так уж повелось. А с вас, милая тетушка Катарина, гора ватрушек!
— Роуз. Петр! — Соргос окликнул парочку влюбленных. — Спасибо за все. Может, останетесь погостить? Я больше не притронусь к Роуз, обещаю.
— Нет, Ваше Величество, — ответил Петр за двоих, пока Роуз обнималась с тетушкой Катариной, рыдая от счастья у той на плече. — Нам пора. Мама заждалась. А вот компенсация за причиненное неудобство, — он кивнул на распухший нос Соргоса и сунул ему в руки скрученную в тугой рулон полоску кожи. Молодой король развернул ее и, увидев подробную карту, просиял. Теперь он и без Солнца знал, где находится месторождение горючих камней.
Роуз в который раз прощалась с тетушкой Катариной.
— Приезжайте к нам на свадьбу, — уговаривала она добрую женщину. — Папа пришлет за вами драконов и корабль.
— Нет, деточка, слишком далеко ваше королевство. Мы уже не в том возрасте, чтобы месяцами в пути трястись. Как-нибудь в другой раз свидимся. Ты одеялко-то, мною вышитое, сохранила?
— Да, вместе с детскими вещичками Петра у папы в шатре лежит.
— Вот и хорошо. Оно сбережет ваших деток от напастей. Счастливая ты. Не сломили тебя Лабиринты, не сделали черствой, потому ты вышла из них с достоинством.
— А где вы теперь будете жить: во дворце или в вашем уютном доме в четвертом лабиринте?
— Как Фарух решит. Я теперь без него и шагу не сделаю. Куда он, туда и я.
— Куда он, туда и я, — повторила Роуз и с нежностью посмотрела на Петра. Он прощался с Фарухом, который долгие шесть лет заменял ему отца. — Как он теперь без Анвера?
— Ничего деточка. Он себе занятие уже нашел, будет кого-то воспитывать, из здешних, дворцовых.
— Роуз, Петр! — Эдуард стоял в дверях. — Пора!
— А где Алекс? — Роуз не увидела верного друга отца среди тех, кто спускался к драконам по лестнице.
— Граф Александр Де-Бромон остался во дворце, — эти слова отец произнес, когда черные драконы присоединились к белым и взяли курс на восток — туда, где их ждала армия. — Граф получил новое назначение — теперь он посол Союза пяти королевств в Тонг-Зитте. Здесь предстоит много дел, опытный вояка поможет молодому королю.
Чуть помедлив, Эдуард добавил:
— Ну и пошпионит, конечно. Проклятый бог, которого ты выпустила из Ока, таинственное зеркало желаний, хранящееся где-то под замком в недрах скал — за всем этим нужно присмотреть.
 
Роуз сидела между двумя самыми любимыми мужчинами в ее жизни, и счастью ее не было предела.
— Пап, а я выхожу замуж.
— Правда? — Эдуард понял бровь. — И за кого?
Он подмигнул напрягшемуся Петру.