Лабиринты Роуз (СИ)

Мне повезло. По гулкому эху, отражающему шум реки, я понял, что нахожусь в большой пещере. Я стал грести поперек течения и вскоре выбрался на сушу, нащупав под руками выложенную камнем площадку. Обработанный камень — свидетельство того, что я нахожусь в одной из шахт, а значит, есть шанс выбраться. Где-то в темноте послышался камнепад, и радость от открытия померкла. Я могу не выбраться из ловушки, а опять отдаваться на волю реки — еще более рискованный поступок.
Отдышавшись, я стал соображать, как же добыть огонь? Все мои вещи намокли, в том числе и факелы. Хорошо, что связка с ними была прикреплена к заплечному мешку, и я не упустил его в реке. Я потерял лишь ваше одеяло, тетушка Кати.
— Нет, милый, не потерял, — тетушка протянула руку и похлопала по ладони Петра, лежащей на столе. — В нем привезли Роуз. Мое одеяло сберегло нашу девочку.
— Ваш оберег работает, тетушка Кати, спасибо вам. Я счастливчик. — Петр опустил руку на талию Роуз и придвинул девушку к себе ближе, заставив опять смутиться. — В пещере я смог обсушиться, разложив вещи вокруг себя, а позже и разжечь факел.
Я обнаружил себя в шахте, в одной из последних, где велись разработки горючего камня, и по дорожке, выложенной для проезда тележек, попал в другую шахту, расположенную выше. Здесь пришлось помыкаться, я никак не мог найти выход. Хорошо, что внизу протекала река, и жажды меня не мучила. А голод, что ж, оказывается, люди долго могут его терпеть. Главное не опускать руки.
На моих глазах произошел еще один обвал, и через открывшуюся щель я пробрался в пещеру, в своде которой зияла дыра. Сознаюсь, я не сразу ее заметил, но когда утром меня, спящего, ослепили солнечные лучи, понял, что до свободы осталось всего несколько шагов. Но как выбраться через дыру, до которой не дотянуться? И я решил строить пирамиду, для чего перетаскал уйму камней. От усталости я засыпал на этой куче, любуясь на звезды. Но когда осталось лишь подпрыгнуть, чтобы повиснуть на крае дыры и подтянуться, у меня иссякли силы.
Мне не стыдно признаться — я выл от обиды и безысходности, сидя под этой чертовой дырой. Потом лег и смотрел на близкое небо, на бегущие по нему облака. Оно сжалилось надо мной и пролилось дождем. До реки я бы уже не добрался, просто не заставил бы себя спуститься в подземелье. Но большее отчаяние я испытал, когда увидел в небе дракона. Я закричал, но было поздно, он исчез из поля зрения. В безумии я швырнул куда-то в сторону камень, что лежал под рукой.
Я слышал, как он глухо стукнулся о стену, вызвав небольшой камнепад. Камни шуршали и шуршали, а я лежал и смотрел в небо, которое очистилось от туч и явило необыкновенную синеву.
А потом свод пещеры рухнул. Одновременно, весь сразу, словно из-под него кто-то невидимый вырвал опору. Поднялась такая пыль, что я задохнулся в кашле. Когда каменный туман рассеялся, я удивился бесконечному небу над головой. Я счастливчик. Я уже говорил? Не лежи я на своей пирамиде точно под дырой, сейчас мы бы с вами не разговаривали.
Свобода придала сил. Я встал и пошел. С трудом перебирался через валуны, и опять чуть было не упал в открывшийся зев еще одной пещеры. Камни под ногами вдруг тронулись и потекли в нее рекой. От трения некоторые из них заискрились, и я понял, что все это время, пока лежал на своей пирамиде, меня окружали поистине драгоценные камни. Я говорю о горючих камнях.
Петр засунул руку в карман и вытащил камень, величиной с орех.
— Тетушка Кати, киньте его в очаг.
Все повернули головы и увидели, как ярко разгорелся огонь, объяв небольшой камень.
— Их там огромное множество и все на поверхности. Королевству Тонг-Зитт больше нет нужды промышлять разбоем. Эпоха горючего камня вернулась.
Петр перекинулся взглядом с принцессой драконов. Та не задавала вопросов, и Роуз поняла, зачем Петр встречался с Солнцем в трактире: он сообщил ей о драгоценных камнях. Будущее королевства в ее руках.
— Меня обнаружили крестьяне. Я пролежал в их доме с неделю, пока не окреп и за мной не пришел связной Солнца: жители четвертого лабиринта — смышленый народ, сообразили, кому нужно сообщить о своей находке. Прежде чем отправиться на поиски Роуз, я согласился встретиться с принцессой драконов. А утром Роуз пришла сама.
 
— Теперь я чувствую себя бессовестной, — Роуз пихнула Петра локтем в бок. — Человек только встал на ноги, а ему пришлось тащить на руках взбалмошную девицу.
— Любимую девицу, — Петр поцеловал ее в лоб. — И не списывай меня так рано. Я вполне оправился, иначе повторил бы за Соргосом твое купание в мутной реке.
У дракона покраснели уши. Солнце поджала губы. Тетушка Катарина опять пила мед.
— Как хорошо, Петенька, что ты выбрался из страшного лабиринта. Может и мои мужчины где-то там плутают? — вздохнула тетушка Катарина.
Вдруг Соргос стукнул себя по лбу и направился к двери.
— Мы ведь принесли карту зеленого лабиринта!
Он подхватил заплечный мешок, оставленный у порога, и вытащил из него туго свернутый рулон бумаги.
— Там отмечены все ловушки, куда мог попасть Фарух, — подала голос Солнце, откинувшись на спинку скамьи и наблюдая, как гостеприимная хозяйка и Роуз в четыре руки быстро освобождают стол от посуды.
— Спасибо за вкусный завтрак, тетушка Кати, — Петр протянул женщине пустую кружку. — Давно ничего похожего не ел.
Женщина потрепала Петра по кудрявой голове и ласково улыбнулась.
— Найди, милый, Фаруха и Анвера, успокой мое сердце.
Петр перехватил ее руку и поцеловал, отчего у тетушки выступили на глазах слезы.
— Мы постараемся.
Все склонились над картой, концы которой упрямо сворачивались, и их приходилось придерживать руками. На старом затертом рисунке ярко выделялись исправления, сделанные свежими чернилами. Лабиринты все время перестраивались: добавлялись тупики, открывались новые проходы, устанавливались хитроумные ловушки.
— Я думаю, Фарух мог по незнанию попасть в один из ложных входов в четвертый лабиринт, — сказал Петр, внимательно разглядывая чертеж стены жилого лабиринта, широкой полосой охватывающей поля и огромный зеленый массив.
Роуз впервые видела подробную карту двух лабиринтов, поэтому следила за пальцем Петра, скользящим по дугообразной линии, испещренной кротовыми норами.
— Лишь один арочный вход выводит на Трактирную улицу, остальные — ловушки, — пояснил Соргос.
Действительно, на чертеже некоторые ходы резко обрывались знаком смерти — черепом со скрещенными костями.
— Ловушки? — переспросила Роуз, поднимая глаза на Петра. Тот кивнул, а тетушка Катарина не смогла удержать всхлип. — Я могла угодить в одну из них, когда бежала из замка в первый раз?!
— Ты не должна была сбиться с пути…
— Однако Роуз не только сбилась, но еще и обнаружила себя, обрушив ловушку, — Соргос перебил Петра. — Только безглазый дракон не заметил бы это наливное яблочко в центре огромного блюда.
«Что за день сегодня?» — ругала себя Роуз, чувствуя, как ее лицо опять становится пунцовым.
Меж тем Соргос никак не унимался, заново переживая спасение Роуз.
— Мне пришлось быстро соображать, как отвести от нее внимание Шотса, и как подсказать, в какую сторону бежать. Мне жаль крестьянина, которого пришлось убить, но только на него я мог свалить сработавшую ловушку. И благодаря этой смерти, Роуз последовала за испуганными крестьянами, а не побежала под другую арку, где ее ждала неминуемая гибель.
— Спасибо, Соргос, — выдавила из себя Роуз, боясь поднять глаза. — А зачем столько ложных входов в четвертый лабиринт? Я не понимаю.
— Для беглецов из замка, для контрабандистов, охотящихся за горючими камнями, для вражеских лазутчиков — в общем, для людей. Драконам лабиринты не страшны.
 
Вспомнив, что теперь не может летать, Соргос поправился:
— Для летающих не страшны. Для таких недо-драконов как я — ловушки смертельно опасны.
— Поэтому я предлагаю разделиться, — Петр посмотрел на принцессу драконов. — Солнце, ты ориентируешься в лабиринтах, поэтому возьмешь с собой Соргоса. Пойдете налево от арки и обследуете дорогу, ведущую к зыбучим пескам, потом держите путь к дому Поющей девы, а мы с Роуз свернем направо, и поищем Фаруха у Смеющегося мертвеца и в Петле висельника. Если старик до сих пор не выбрался, значит, он застрял в одной из этих ловушек. Встречаемся здесь, — Петр ткнул пальцем в рисунок, на котором была изображена мельница. — Там есть вода. Если мы через двое суток не появимся у Чертовой мельницы, возвращайтесь к тетушке Кати.