Распутин наш (СИ)

– Ваше высокопревосходительство! – оторвал адмирала от размышлений тревожный голос флаг-офицера, – на “Андрее Первозванном” буза, убиты вахтенный офицер лейтенант Бубнов и начальник бригады контр-адмирал Небольсин. [56] Линкор поднял красный флаг. Семафорит остальным кораблям, предлагая присоединиться к мятежу. Офицеры и часть экипажа блокированы в рубке, передают по беспроволочному телеграфу – собственными силами прекратить беспорядки не имеют возможности…
– Дождался… – прошептал Непенин. – “Как мусорное ведро не утрамбовывай, а выносить всё равно придётся!” – вспомнил он присказку Распутина. – Что ж, будем выносить…
* * *
Когда на шканцах линкоров, стоящих на траверсе Мемеля, замигали тревожные ратьеры, а грохот орудий, бьющих по противнику, сменился треском ружейной пальбы на палубах “Андрея” и “Павла”, в двухстах милях западнее «Волк» кавторанга Ивана Мессера, прижавшись к прибрежным скалам, переходил в позиционное положение, готовясь к атаке. Полная луна, висящая огромной лампой над чёрными, как смола, волнами Балтики, заливала мертвенным светом высокие белоснежные берега острова Рюген. Казалось, на избиваемые прибоем камни с ночного неба просочились капли Млечного пути и покрыли землю древней Арконы серебряной звёздной пылью.
Сохранилось древнерусское сказание о дивном острове: «Там на море-Окияне, на острове Буяне бел-ключ камень Алатырь лежит… Прадуб древний, неохватен и могуч, стоит, семь небес пронзает, Ирий подпирает». Остров Рюген и есть легендарная земля обетованная.
«Мимо острова Буяна», красочно описанного Пушкиным в «Сказке о царе Салтане», проплывала не только пресловутая бочка с героем произведения Александра Сергеевича, но и армада датских конунгов, желавших покорить земли свободных прибалтийских славян. Находясь в окружении агрессивных соседей, Аркона сопротивлялась долго, пока в 1168 году не была разрушена войском Вальдемара I, победившего руянского князя Яромира. Камни святилища Арконы в 1185 году пошли на строительство католической церкви в Альтенкирхене.
«Волк» русского моряка Ивана Мессера, потомка и наследника легендарной славянской цивилизации, занимал позицию напротив древнего языческого святилища и был похож на один из многочисленных скалистых клыков, устрашающе выглядывающих из под чёрной воды в обрамлении пенных барашков.
 
 
«А теперь нам вышел срок,
 
Едем прямо на восток,
 
Мимо острова Буяна,
 
В царство славного Салтана…»
 
 
Пушкинские строки засели в голове командира, наблюдающего в морской бинокль эволюции германской эскадры, прекрасно различимой в эту безоблачную лунную ночь. Стихи крутились, как карусель, надоели, но капитан никак не мог избавиться от их назойливого повторения. Тем временем, картинка перед глазами поменялась радикально. В черной мгле давно скрылись шустрые крейсера, и прямо в прицел наводки торпед вползали многотонные туши линкоров. Первый, второй, третий… Всего девять великанов, следуя строго в кильватерном строю, вспенивали массивными форштевнями зимнюю балтийскую рябь, не тратя времени на противолодочный зигзаг и не шаря прожекторами по прибрежным волнам.
Мессер боялся вздохнуть, чтобы не спугнуть капризную фортуну.
– Уходим на перископ? – голос Бахтина тревожен и вкрадчив, – до врага – меньше двух миль.
– Отставить! – отрезал командир, и уже мягче, полушёпотом, – спокойно, Саша, успеем…
Время, стремительно утекавшее сквозь пальцы, замедлило свой бег, потом и вовсе застыло, затаило дыхание, удивляясь безумству малышки, бросающей вызов похожим на горы исполинам. «Тук-тук» – что это? Будто кто-то молотком по обшивке… Нет, это кровь от волнения стучит в висках…
– Носовые, бортовые… товсь! По местам стоять! Приготовиться к погружению.
Матросы, напряженно замершие в ожидании, пришли в движение. Топот, короткие команды под русский матерок, скрип ворота. «Эх, надо будет смазать!». Лодка неслышно скользит по набегающей волне, а кажется, что стоит на месте. Морская вода спешит ей навстречу, торопится обнять, погладить по шершавой стальной шкурке, шлёпнуть влажной ладошкой по обледеневшему боку…
 
– Проверено соответствие фактического количества воды в цистернах вспомогательного балласта расчетному…
– Работоспособность дифферентовочной системы и возможность откачки и приема воды в уравнительные цистерны проверены!
– Носовые аппараты к стрельбе готовы!
– Бортовые аппараты к стрельбе не готовы!
– Что за чёрт? – Мессер оторвался от перископа и зыркнул глазами на минного офицера. Из десяти торпед, предназначенных для стрельбы по курсу, восемь находится в аппаратах Джевецкого, установленных на верхней палубе.
– Предполагаю обледенение штока пневматического привода и примерзание самой торпеды к кожаной муфте. Разрешите проверить визуально и привести в боеготовое положение вручную?
– Отставить! Поздно метаться, раньше надо было думать! Отбой бортовым!
– Есть “отбой бортовым”.
– Носовые, пли! Погружение! Принять главный балласт.
Избавившись от тяжёлого, смертоносного груза, лодка вздрогнула и вздохнула с облегчением. Её острый, продолговатый нос, похожий на лисий, показался из под волн, словно принюхиваясь, но через секунду забортная вода вспенилась, хлынула в балластные цистерны, и он снова скрылся в смолистой зыби, прорезая пучину, как ножом, укрывая под водной гладью тщедушного “Давида”, бросившего вызов “Голиафу”.
– Лодка погружается. Глубина перископная.
– Выровнять дифферент. Держать перископную глубину.
– Дифферент ноль!
– Так держать! Малый вперед!
“Волк” бесшумно резал ночное море. Стрелка секундомера в руке старшего офицера неторопливо прогуливалась по циферблату.
– Ну же! Ну!..
– Всё. Время вышло… Промазали, – бесцветно произнёс Бахтин, выключая секундомер.
Взрыв, прогремевший впереди, отдался в подводной лодке так, будто снаружи по корпусу ударила крупная волна.
– Ура-а-а! – ликующе метнулось по отсекам.
– А где второй взрыв? И почему первый с таким опозданием? Что случилось? – Мессер непонимающе посмотрел на помощника, словно тот что-то знал, но утаил.
Бахтин пожал плечами.
– Нет, так дело не пойдёт, – фыркнул Мессер. – Поднять перископ!
Командир припал к окулярам и молчал дольше обычного. Ворочал прибор, сопел, шевелил губами. Наконец, оторвался от приспособления и обвел взглядом центральный пост.
– По линкору мы промазали, господа. Колонна увеличила ход…
– А что тогда взорвалось?
– Мористее шёл эсминец, он поймал один из наших “гостинцев”. Сейчас всё внимание противника туда. Нас не обнаружили.
– Что будем делать?
– Воевать! – огрызнулся Мессер и сразу же перешёл к делу.
– Опустить перископ. Электромоторы – полный вперед! Штурман – следить за лагом. Боцман! Через пять кабельтовых – погружаемся на полсотни футов.
– Есть полный вперёд.
– Иван, ты что задумал?
– Нырнем под брюхом, всплывём под перископ с другой стороны и врежем из кормовых. Хотя бы концевой достанем…
– Глубины не хватит! Разобьемся о дно!
– Бог не выдаст, свинья не съест! Пойми, Саша, нет у нас времени на перезарядку. Развернуться негде. В темноте лезть на берег, на скалы… Пока циркуляцию описываем – тевтоны уйдут. Ищи потом ветра в поле.
– Лодка погружается. Дифферент на нос два градуса! – отчитался вахтенный.
– По местам стоять! Держаться!
Экипаж застыл, схватившись за скобы и трубы.
– 20 футов, 25 футов, 30 футов, – монотонно бубнил боцман.
Холодное дно Балтийского моря стремительно приближалось, и лодка в любую минуту могла его клюнуть, зарыться своим острым носом в спрессованный песок или чиркнуть нежным брюшком по подводному камню.
– Дифферент на нос – один градус!
– 35 футов, 40…