Сделка с вечностью (СИ)
— Тогда... Воды?
— Прекрати меня потчевать. Ей богу, с такими наклонностями тебе место не в Канцелярии, а на кухне.
Впрочем, Остер ден Энвар оставался удивительно стройным для человека, одержимого едой. Едва достигнув шестнадцати лет, юноша уже был на голову выше своего господина, вдвое шире в плечах и вчетверо сильнее, вид имел лихой и слегка придурковатый. Смекалки, впрочем, ему было не занимать. Оставалось лишь жалеть, что обычно острота ума использовалась Остером не по делу.
Когг Альдора следовал за кораблём короля: судно, на котором следовал Грегор, украшали щиты с бело-синими узорами Хайлигланда. Рядом двигался корабль Магнуса — нос украшен резной статуей девы-воительницы из древних легенд, парус расшит защитными рунами. По правую руку от когга Грегора шёл корабль брата Аристида.
Альдор обернулся назад и не сдержал вздоха: десятки кораблей — каждый со своими знаками отличия — растянулись вереницей едва ли не до горизонта.
— Великий флот, — восхитился Остер, поймав взгляд господина. — Такого мир ещё не видал.
— С флотом Древней империи ничто не могло сравниться, — ответил эрцканцлер, не сводя глаз с грандиозного зрелища. — Древние завоевали все южные острова, едва не покорили Латандаль и дошли до самой Гацоны. До таких масштабов нам ещё далеко.
Остер хмыкнул.
— Все равно у Миссолена нет шансов, — самоуверенно заключил он.
Альдор не был согласен, но тратить время на споры с этим оболтусом не хотел. Он увидел Грегора: король взмахом руки приветствовал Огнебородого, а затем завёл разговор со своим кормчим. Зрение подводило, снова отчаянно не хватало верного Ганса.
— Остер, ты хорошо видишь? — обратился он к помощнику. Какой бы бестолочью он ни казался, должны же у него быть достоинства. Следовало прощупать почву.
— Бью белку в глаз из рогатки с пятидесяти шагов, ваша милость!
— Значит, еще и считать умеешь. Ну ладно. Глянь и скажи, что там делает король.
Остер вскочил на сундук, ухватился покрепче за канат — поднялся ветер, и когг начало здорово качать.
— Его величество изволит ругаться с кормчим. Король чем-то очень недоволен. Но рунд с ним жарко спорит.
Альдор вздохнул. Он с самого первого дня усвоил главное правило: на рундском корабле кормчий — царь и бог. Какую бы важную шишку тот ни перевозил, требовал беспрекословного послушания. А Грегор, судя по всему, это правило игнорировал.
— Как бы нам это не обернулось боком, Остер...
— Что именно?
— Весь этот поход.
* * *Мунд Одно Ухо потихоньку свирепел. Говорил же Огнебородому, что нечего брать этих южан на борт: ни толку, ни умения — лишь проблемы да сильная осадка. Шли бы себе по суше, как и привыкли. Но Магнус просил, уговаривал всех моряков, сулил богатства и заслуженный покой после похода — и Одно Ухо сдался.
Да только если бы знал заранее, что они пойдут в империю северным путем близ Ваг Рана, то ни за что бы не согласился. Сейчас уводить корабли было поздно.
Мунд приложил руку к груди — туда, где под рубахой прятался амулет, что дала ему жена в дорогу. Навыпуск он носил серебряный диск, символ новой Веры этих проклятых южан, потому что так велел уверовавший в южанского Хранителя Магнус. Но то, что Мунд прятал у тела, не касалось даже великого вождя.
В конце концов на море ему помогали знакомые северные боги, а этого Хранителя поди пойми.
— Ты правишь землей, король Хайлигландцев, а я правлю на море, — талдычил он этому бритоголовому южанину в серебряном обруче, заменявшем в походе корону. — Я знаю море куда лучше тебя. И потому если я говорю, что нужно идти в обход, значит, нужно идти в обход.
— Это затормозит нас, резко ответил Волдхард. — А мы и так отстаём от плана.
Мунд тяжело вздохнул, мысленно прося богов даровать этой сухопутной крысе побольше здравого смысла. Этому правление досталось по наследству, в то время как рунды вождей выбирали — и сейчас Мунд в который раз убедился, что в порядках его народа было куда больше толка.
— Лучше прийти позже, но целыми, чем отправится кормить рыб на рифах, — он снова попытался убедить короля. — Ветер поменялся, нас несет на Варшун, и лучше бы нам свернуть, пока есть возможность. Мы еще можем пойти по южному пути.
— Нет, идем к Ленгаю.
— Если не веришь мне, король хайлигландцев, поговори вон с Сольвой — эта женщина предсказывает погоду точнее любого зверя. И она предсказала шторм. Мы в плохом месте для шторма — берега Ваг Рана уже видны. И если мы...
— Если, — отрезал Волдхард.
— На море существует только «если», вождь Хайлигландцев, — ответил Мунд, не заботясь о том, что говорил с королем непочтительно. — И чем этих «если» меньше, тем выше шанс выжить. Нужно обходить рифы с юга. Да, дольше. Но воды там спокойнее.
— Там слишком много кораблей и ненужных глаз. Мы выбрали северный путь как раз для того, чтобы нас не заметили раньше времени.
Одно Ухо лишь пожал плечами.
— Такой флот все равно заметят. Чудес не бывает.
— О, в последнее время чудеса становятся обыденностью. Повторяю: нас должны заметить как можно позже, — прорычал Волдхард. — Идем по северу, ближе к рифам. Это не обсуждается.
Оставался последний шанс. Мунд скрестил руки на груди:
— Пока Огнебородый сам не прикажет, никуда не пойду. Ты союзник, король Хайлигланда, но ведёшь себя как наш хозяин.
Он увидел, как Волдхард побелел от гнева и высказанной кормчим дерзости. Ничего, этому южанину будет полезно поучиться уважать тех, с кем ещё придётся биться бок о бок.
Но, к удивлению Мунда, король быстро взял себя в руки.
— Хорошо, — кивнул хайлигландец. — Возможно, я действительно передавил. В конце концов твой вождь — Огнебородый, а я — всего лишь его союзник. — Одно Ухо не понял, издевался над ним король или просто не умел выражать раскаяние. — Пусть Магнус решит. Сблизьте корабли, чтобы мы могли докричаться друг до друга.
Мунд кивнул и отдал приказ. Может из этого Волдхарда и его южан ещё выйдет толк. Может и Магнус встанет на его сторону, если станет поменьше слушать южных жрецов, что только и могут говорить о могущественном мужике на небе.
Корабли сблизились так, что можно было разглядеть руны на щитах, прилаженных к их бортам. Мунд взмахнул рукой Ульху, кормчему Магнуса.
— Что там? — гаркнул Огнебородый.
Мунд обернулся, ища предсказательницу.
— Сольва! Ходи сюда и скажи, что увидела в небе.
Высокая воительница отложила ножичек, которым выковыривала грязь из-под ногтей, и зашагала к кормчему. Мунд невольно бросил взгляд на ее грудь: да, девицей ее нельзя было назвать уже лет как двадцать, но в походе выбор был невелик. Кроме того, с возрастом Мунд начал ценить в женщинах опыт.
— Не небо подсказало мне погоду, но костяные руны, — проскрипела она, поравнявшись с Одним Ухом.
— Гадание? — прошипел хайлигландец.
— Гадание — то, чем занимаются шарлатаны на ярмарках, — фыркнула Сольва. — Я же задаю вопросы мертвым родичам, и они мне отвечают. Мой род защищает своих потомков и предупреждает об опасности.
Мунд заметил, как исказилось в презрительной гримасе лицо короля. Он знал, что южане считали разговоры с предками колдовством, и это было еще одной причиной, по которой Одно Ухо недолюбливал хайлигландцев. Оторвавшись от предков, они нарушали порядок вещей.
— Значит, ты не ошибаешься? — спросил король.
Сольва кивнула:
— И Магнус об этом знает.
— Хорошо. Говори.
Воительница поприветствовала Магнуса взмахом руки.
— На севере смерть, вождь. Кости сказали, что на севере умерло что-то большое, и оно погубит еще многих. И мы стоим на его пути.
— Точнее, женщина!
— Точнее некуда. На север идти нельзя! — вмешался Ульх, кормчий Магнуса. Голос его звучал, словно доносился из колодца, а сам он был похож на бочку. Здоровенную бочку, к которой прилепили белокурую бороду. — Я и без Сольвы скажу, что впереди беда. Тучи видели? Близится такая гроза, что нас всех к чертям затопит!