Сюрприз для Биг Босса (СИ)
– А должны?
– Мы как минимум год будем жить под одной крышей, думаю, что нам стоит поладить.
– Поладим, к счастью, мне с вами детей не крестить.
– Кстати, а Вера крещенная? – внезапно Богдан Аркадьевич меняет тему.
– Нет. Не до этих формальностей было.
– Вы можете стать ей крестной мамой. Как вам идея?
– Идея отличная, но мы об этом поговорим позже, – примирительно улыбаюсь. – Веру нужно переодеть, – я опускаю слово пахнущий памперс, стараясь не шокировать папашу подробностями, о которых он ни сном, ни духом.
Коршунов похоже догадывается, о чем я умолчала. Жестом показывает на дом, как бы повелевая мне идти первой. Я тушуюсь и не спешу. Периодически оглядываюсь, наблюдая, как из багажника достают наши скромные пожитки.
– Смелее, или вы только эпизодично дерзкая и наглая?
Голубые глаза вспыхивают озорством, я аж спотыкаюсь от удивления. Меня придерживают за локоть. Вновь эти необъяснимые мурашки по всему телу. Спешно освобождаю руку и бодро преодолеваю три ступеньки. Тут же натыкаюсь на женщину в свободном брючном костюме цвета бирюзы.
Это домработница? Я без понятия, как должна выглядеть домработница, но если верить фильмам по федеральным каналам, то у них должна быть форма.
– Татьяна Павловна? – слышу удивленный голос Коршунова. Вряд ли бы он так удивился своей работнице.
Женщина окидывает меня оценивающим взглядом с ног до головы, на мгновение задерживается на Верунчике. Малышка ее не особо интересует. Переключает свое внимание на Богдана Аркадьевича.
– Здравствуй, Богдан. Проезжала мимо и решила заскочить к тебе в гости. Но кажется не вовремя, – меня вновь осматривают. Я ей не нравлюсь. Это заметно по выражению глаз, несмотря на то, что женщина приятно улыбается.
– Ольга Петровна, покажите Надежде ее комнату, я позже занесу вещи, – командует Коршунов.
Замечаю Ольгу Петровну. Она не в форме, но в удобном костюме и правда похожа на человека, на котором лежит забота о таком большом доме. Увидев меня и Веру на моих руках, расплывается в доброй улыбке, но тут же сама себя одергивает и становится серьезное.
Я не собираюсь стоять под прицелом недружелюбного взгляда незнакомой мне женщины, поэтому оборачиваюсь, забираю у Коршунова сумку для первой необходимости с новорожденным и ретируюсь в веранды.
– Богдан Аркадьевич про вас сегодня утром говорил. Меня зовут Ольга Петровна, – у домработницы приятный голос.
– Надеюсь он обо мне говорил только хорошее, – я широко улыбаюсь и впервые чувствую, что не напрягаюсь рядом с человеком. – Меня зовут Надя, а это Верунчик, – поднимаю повыше малышку, чтобы Ольга Петровна полюбовалась маленькой прелестью.
Кажется, в этом доме я буду не одинока.
– Богдан Аркадьевич выделил эту комнату под детскую. Сказал, что позже займется обустройством, а по как-то так, – Ольга Петровна смущается, а яне понимаю, чего она нервничает.
«Как-то так», конечно, не смахивает на уютную детскую, заставленную игрушками, но комната впечатляет размерами и большой кроватью. Тут еще своя ванная и своя гардеробная. Можно сказать, целая квартира. Кухни и прихожей не только не хватает.
– Все нормально, – улыбаюсь, направляюсь в ванную. Верунчик пускает слюни, пытается улыбаться. Ей похоже весело, а вот ее тетушки не очень.
Пока привожу племяшку в порядок, мысли то и дело возвращаются к женщине, которая нас встретила на веранде. Чутье подсказывает, что возможно это свекровь. Вот тут и гадать не стоит, донесет дочери об изменения в жизни зятя. Только вот, где сама жена Коршунова?
– Ольга Петровна, а если не секрет, где супруга Богдана Аркадьевича? – спрашиваю, выйдя из ванной. Домработница полирует и без того блестящую поверхность комода.
– Вчера ночным рейсом улетела в Италию. Она искусствовед. Богдан Аркадьевич ее провожал.
Смотрит на меня с любопытством, а я прикусываю язык, едва сдерживаясь, чтобы не спросить, в каком статусе Коршунов меня выставил перед своей домработницей.
– Ясно.
Кладу Вернучика на кровать, играю с ее ножками, сюсюкаясь с малышкой. Ей нравится щекотка, дрыгает ножками. За нами наблюдает Ольга Петровна. Ее пристальное внимание напрягает. Похоже, я поспешила принять ее в свои союзники. Не удивлюсь, если будет сливать информацию своей хозяйке. Надо ведь быть в курсе дела, что дома творится.
– Она миленькая. Этому дому как раз и не хватало детского смеха и топота ножек, – с грустинкой замечает домработница.
Я не реагирую. Меня должно меньше всего интересовать, почему благополучная обеспеченная семья не родили себе детей. Даже если слова Коршунова правдивы, что он бесплоден, у них есть и финансы, и возможности этот диагноз подвергнуть сомнению. Я бы на месте супруги Богдана Аркадьевича все клиники мира объездила, чтобы родить от любимого человека.
Вопросов много, а ответов нет. Обсуждать личную жизнь своего «работодателя» с Ольгой Петровной не планирую. Присмотрю с ней пока.
В дверь стучатся, а затем медленно ее открывают. Входит Коршунов с нашими скромными пожитками. Невозмутимый. Спокоен. На его лице словно маска, никаких эмоций.
Неужели разговор с тещей прошел гладко и без скандала? Может у них хорошие отношения, что нет повода ссорится?
– Ваши вещи, – Богдан Аркадьевич ставит чемодан возле кресла и подходит к кровати. Засунув руки в карманы, разглядывает Верунчика. Она, маленькая паршивка, меняет гнев на милость, улыбается ему.
– Кажется, комната ей пришлась по вкусу, – нарушаю тишину. – Мне бы тоже по вкусу такие хоромы.
– Ваша комната напротив, – устремляет на меня немигающий голубой взгляд. – Или вы планировали спать с малышкой в одной комнате?
– Более того, планирую спать с ней в одной кровати.
– Это неприемлемо.
– Я вашу позицию, Богдан Аркадьевич, помню, но моя точка зрения от этого не изменится.
– А придется, – сердито на меня смотрит. – Вы как наемный работник, обязаны подчиняться моим требованиям.
– Во-первых, я не ваш работник, – кошусь на притихшую Ольгу Петровну. Греет уши. – Вы меня официально не наняли. Во-вторых, я буду действовать в интересах малышки, а не правилам, которые порой травмируют сильнее, чем что-либо.
– Как раз по поводу найма, я хотел с вами и поговорить.
– Давайте часика через полтора. Мне нужно скоро кормить Веру.
– Этим вполне справится Ольга Петровна. У нее есть опыт.
– У меня трое внуков, всех кормила, – подтверждает слова Ольга Петровна, делая шаг вперед.
Я поджимаю губы. Оставлять Верунчика не хочу. Пусть у меня нет материнского инстинкта, но я чувствую тревогу, когда малышка не в поле моего зрения. Особенно, если она с теми, кому я совсем не доверяю.
– Хорошо, – скрепя сердце, соглашаюсь.
Коршунову такой ответ приходится по вкусу. Он тут же разворачивается и уходит. Я показываю Ольге Петровне термос с бутылочкой. Она еще теплая, поэтому Вера не будет капризничать. Напоминаю, чтобы не заставляла малышку все съедать. Повторив еще раз, бегу за Богданом Аркадьевичем, который поджидает меня внизу возле лестницы.
– Сейчас вы изучите договор, где прописаны ваши обязанности, график работы и заработная плата. Если устроят условия, подпишите.
– А если не устроят, то что? У нас ведь есть уговор.
– Если не устроит, вы можете тут же покинуть этот дом, навещать племянницу по предварительно договоренности, когда нам будет удобно. Я не буду препятствовать вашим встречам, но я не позволю незамужней девушке находиться в моем доме непонятно в каком статусе!
– Вы когда-нибудь нарушали правила? – прищуриваюсь.
– Предпочитаю их соблюдать.
– Это так скучно.
– Зато спокойно.
6 глава
* * *Кабинет Коршунова, как я и представила перед дверью, в идеальном образцовом порядке. Кошусь на стеклянный книжный стеллаж. Корешок к корешку, каждая книжка по размеру к другой книжке. Вот же педант! Аж тошно от его стремления к порядку.