Бруклинские ведьмы

У меня слишком много поводов для расстройства. Возможно, один из самых серьезных — Лола, которая весьма недвусмысленно заявила, что она в ярости оттого, что я, как она выразилась, строю у нее за спиной козни, чтобы выдать ее за Уильяма Салливана. Занимаюсь пособничеством и подстрекательством, устроила у нее в тылу вражье подполье! Как я только посмела! Помогла ему написать письмо! Поощряла его! Давала ему надежду, хоть и знала — знала! — Лолину позицию!
А ведь я и правда знала. Так что она абсолютно права.
— Как ты могла не рассказать мне о вашем разговоре?! — вопрошала она. — Для вас, сводней, вообще ничего святого нет, что ли?
Но ведь магия, хотелось сказать мне. Искры ведь.
А потом еще Джессика — ну, та была просто убита горем, это понятно. Слава богу, она не так уж на меня злилась, потому что откуда же мнe было знать, что Эндрю изменял ей именно с официанткой «Желтка»? Джессика говорит, просто унизительно (ее собственное слово), что все это время и я, и она были с этой женщиной на дружеской ноге и обменивались с ней всякими пикантными новостями, понятия не имея, кто она на самом деле! (И хоть мне и есть за что просить прощения, кто же знал, что Бруклин окажется таким маленьким городком? Ведь вот что меня особенно поразило: как вышло, что из миллионов ошивающихся тут людей именно официантка «Желтка» оказалась разлучницей, отвратившей Эндрю от его брачных обетов?) с тем же успехом это мог бы быть какой-нибудь американский Мухосранск, говорю я Патрику.
Тот улыбается.
— Вот не надо, — говорю я, грозя ему пальцем, — слишком рано для улыбочек.
— У тебя такой залихватский вид с перевязанной головой, — говорит Патрик. — Ты прямо как пьяный матрос.
— Я говорила тебе, что Бедфорд утащил индейку в гостиную, и когда я погналась за Джереми и зашла туда, Ноа снимал со стен всякие штуки и складывал в коробку? Наверное, чтобы родителям переслать. Воспользовался, называется, случаем.
— Красавчик какой!
— Может, это он просто чтобы меня позлить.
Я замечаю, что Патрик сидит на другом краю дивана, чтобы быть как можно дальше от меня. И весело скалится.
— Что тут такого смешного?
— Я тебе отвечу. Но вначале ты должна рассказать мне все в подробностях — в благодарность за спасение и заботу. Баш на баш. И начнем с Джереми, — говорит он. — Бедный парень!
— Да уж. Блин, я такая дрянь! И при сегодняшнем бардаке я до сих пор не могу поверить, что Джереми нагрянул сюда сюрпризом и вся моя семья держала это в тайне.
— Ты вообще не догадывалась? — спрашивает Патрик. — Даже подозрений не было?
— Ну, он пару раз невнятно говорил, мол, плохо, что мы не можем быть вместе, предлагал приехать и помочь с продажей дома…
— А что-нибудь вроде «Увидимся в День благодарения, прилетаю в одиннадцать» было?
— Ничего подобного. На самом деле, я с ним всю неделю даже не разговаривала, слишком волновалась из-за Ноа и пропавших вещей Бликс. — Я кладу голову на руки. — Не могу поверить, что сотворила с ним такое. Этот его взгляд…
— Так он… не орал, не возмущался? На чем вы вообще расстались?
— Он был страшно разочарованный и печальный. И да, он покричал. Это совершенно не в его духе. А расстались мы вроде бы на том, что я отстой, я так понимаю. И я на самом деле отстой.
К этому времени Патрик уже смеется.
— Прекрати. С кем ты сейчас, по-твоему, разговариваешь? Ты же не собиралась с ним жить. Первое, что ты сказала мне о Джереми, — это что он запредельно скучный и скучнее его ты вообще никого не встречала. Твои слова.
— Быть скучным не преступление. И я так или иначе обманула его. И предала.
— Во-первых, ты его не обманывала. Ты просто определялась насчет него. И я считаю, что твое предательство, как ты его называешь, было частью этого процесса. А еще имей в виду: думаю, Бликс считала, что быть скучным как раз преступление, — говорит Патрик. — Так оно и есть, я с этим согласен.
— Ты прав, она так и считала. Она была замужем за скучным адвокатом… или за скучным исследователем жуков? И я сказала ей, нельзя же развестись с человеком только потому, что он скучный, а она сказала, что очень даже можно. Ей вот пришлось, сказала она. И она развелась.
 
Он наклоняется и подливает мне чаю из чайника.
— В любом случае мы сойдемся на том, что жить с ним ты не собиралась. И хотя все это стало для него шоком, мы должны признать, что он несет некоторую ответственность за случившееся. Когда собираешься удивить кого-то сюрпризом, стоит предполагать, что можешь и сам нечаянно удивиться, верно?
Я не свожу с него глаз.
— Патрик, меня оторопь берет от этой стороны твоей личности.
Он пожимает плечами.
— Почему? Я просто констатирую факты. Мне так видится, что в этой ситуации жертв вообще нет. А еще — посмотри на все с этой точки зрения — ты дала Джереми свободу, чтобы он мог найти истинную любовь всей своей жизни. И у него тоже всегда теперь будет наготове замечательный рассказ о Дне благодарения в Бруклине. Много ли на свете людей с такой классной историей разрыва отношений?
— Надеюсь, с ним все будет хорошо. Он такой человек, который словно бы спрятал свои эмоции в какой-то сейф, а ключ потерял.
Я с некоторым удивлением понимаю, что именно это и делает Джереми таким скучным. Он так густо подстелил своим эмоциям соломки, что она скрадывала и притупляла любое закравшееся в душу истинное чувство. Может, это оттого, что он так рано потерял отца и вынужден заботиться о вечно тревожной матери. При таком меню эмоции — слишком роскошное блюдо, которое Джереми никак не может себе позволить.
— Даже когда я согласилась за него выйти, он не был на седьмом небе от восторга, — медленно проговорила я. — Когда я сказала «да», он выглядел ужасно шокированным. Может, и счастливым тоже, но в основном шокированным. И даже во время секса он…
— О’кей, я готов выслушать многое из того, что ты собираешься мне поведать, но здесь давай подведем черту. Перед твоей сексуальной жизнью. Мне приходилось надевать наушники, когда ты и… ладно, не бери в голову.
— Извини. — Я смотрю на Патрика и думаю о том, как он слушал все, что происходило у нас с Ноа. Как мы занимаемся сексом. Ссоримся. Дуемся друг на друга. Опять миримся. И все это время знал, что Бликс не хотела, чтобы Ноа здесь жил.
Потом звонит его телефон, Патрик, отвечая на вызов, говорит: «Привет, Элизабет», — и уходит с трубкой на кухню.
— Да, думаю, скорее всего, на второй неделе декабря, — слышу я его голос. Он разговаривает и одновременно расхаживает по кухне. — Нет-нет. Я грузовик арендовал. Конечно… Нет, люди и зимой ездят. Слышал, это можно сделать. Думаю, мне полезно будет поручить.
А-а, это его сестра. Он действительно собирается в Вайоминг. На арендованном грузовике.
Я вжимаюсь в диван, чувствую себя запредельно опустошенной и измученной, в голове пульсирует, теперь еще и нога начинает болеть в том месте, где я ударилась, поскользнувшись, и мне хочется просто закрыть глаза и исчезнуть.
И еще я так устала, так парализующе устала, и все, о чем я тут думала и во что верила, оказалось неправильным. Не знаю, что там Бликс во мне увидела, но я не помогла никому. И уж наверняка никакая я не сводня. Я потеряла единственного парня, который действительно хотел на мне жениться, неважно, скучный он или нет, а все потому, что изменяла ему с парнем, который меня бросил! И с Лолой, которая мне так нравится, я наломала дров, а еще у меня такое чувство, будто я предала Бликс, потому что не смогла уберечь ее записи. И из-за этого ее тупой внучатый племянник со своей беспринципной семейкой теперь попытаются оспорить ее завещание.
И Патрик, единственный человек, с которым я могу поговорить здесь, который может меня насмешить, пусть даже и считает, что я его жалею, — Патрик собирается уехать далеко-далеко. И совсем спрятаться от людей. Да уж, Бликс хотела вовсе не этого!
— Я собираюсь ехать кратчайшим путем, пока едется, — говорит он тем временем и смеется. — правильно. Останавливаться вообще не в моем духе. Тем более там, где есть люди.