Муж поневоле (СИ)

— Иди, не бойся, путь я расчистил.
Пока мы шли до спальных покоев, я методично восстанавливал плетения за своей спиной. Пусть было нудно и муторно повторять такую процедуру по три раза на дню, зато не страдала безопасность, что куда важней.
Зайдя внутрь, я дождался, пока служанка расставит блюда на столе, снимет чадру и, опустив взгляд вниз, скромно сядет на краешек подушек.
Зухра, как и Зульфия, не выдержала психологических нагрузок, и ко мне уже третий день подряд приходила эта новая черноволосая девица, безропотно пробуя все блюда и отвечая на вопросы.
Звали её, конечно, не совсем Гюльчатай, но очень похоже, и я, не слишком заморачиваясь с запоминанием, просто переделал на привычный слуху манер, вспомнив культовое “Белое солнце пустыни”.
Девушка не возражала.
— Так, что тут у нас? — присел я чуть поодаль, так, чтобы, если она решит пырнуть меня чем-то острым, ей бы пришлось для этого вставать и тянуться ко мне, теряя время. — А попробуй-ка вот этот плов, — показал я ей пальцем, — вот отсюда, отсюда и отсюда.
Дождавшись, когда служанка покорно возьмёт пальцами из трёх наугад выбранных мною мест в блюде и съест, я быстро, следя за руками девушки, пока она ничего туда не подсыпала, пододвинул плов к себе. 
— И компотик отпей, пожалуйста, то есть сорбет. Ага, хорошо.
Так она перепробовала все блюда, и я, дождавшись, когда истечёт положенный срок, принялся с аппетитом всё поглощать.
Посматривая на всё так же неподвижно сидящую Гюльчатай, сполоснул пальцы в чаше с водой, поинтересовался:
— Ну расскажи, что обо мне говорят?
— Ничего, господин, — тихо произнесла та.
— Совсем ничего?
Откинувшись на подушки, я вгляделся в симпатичную девчушку, нервно теребящую пальчиками ткань шаровар.
— Совсем, господин, — ответила она, стараясь не смотреть на меня.
— Странно. Что, никто пока даже не говорил, что я на ужин кушаю девственниц?
Я иронизировал, но девушка внезапно вздрогнула и сжалась.
— Ты что, — от изумления я приподнялся и, придвинувшись ближе, пальцами взял её за подбородок, заставляя взглянуть на меня, — и вправду боишься, что я тебя съем?
Собеседница моя задрожжала ещё сильней, а затем ответила:
— Нет, господин, не этого.
— А чего?
— Говорят, — набравшись толики мужества, начала Гюльчатай, — что вы выпиваете из девушек жизненные силы и молодость, чтобы самому оставаться молодым.
— Это с чего вдруг? — опешил я.
— Другие девушки, что были тут до меня, заметно постарели. Это все говорят.
— Ничего они не постарели, — ответил я, отстраняясь и снова облокачиваясь на подушки, — это всё стресс и излишние переживания. Да и зачем мне красть их молодость? Я и так не старый.
— Говорят, господин, — ещё тише произнесла девушка, — что на самом деле вы — старый злой колдун, который околдовал нашу госпожу. Вы только выглядите молодо, а на самом деле вам уже сотни лет.
— Мда… — вздохнул я. — Какая же невежественная серость. То-то меня сюда в беспамятном состоянии привезли да окольцевали. Скажи лучше, а не злоумышляет ли кто напасть на меня?
— Что вы, господин, — вскинулась служанка, — кто же нападёт на такого могущественного колдуна? Наоборот, все боятся, что вы нашлёте на них мор или болезни.
“Ну хоть что-то положительное в образе колдуна. Если боятся, то не нападут. Впрочем, слишком сильный страх может толкнуть на крайние меры. Пусть боятся в меру”, - решил я. 
— Значит так, Гюльчатай, — я добился того, чтобы она вновь посмотрела на меня, — передай остальным, что я не буду насылать на них никакие проклятия и болезни, пока моей жизни ничего не угрожает. Поняла?
— Поняла, господин, — кивнула она.
— Ну раз поняла, тогда собирай всё со стола и пойдём, провожу тебя до выхода.
Выпроводив служанку, я, довольный, что внятно и доходчиво объяснил всё той, направился дальше изучать доставшуюся мне библиотеку.
Да, забыл рассказать. В крыле дворца, где я обитал, располагалась весьма достойная библиотека, сделавшая бы честь таковой в каком-нибудь городском управлении инквизиции империи Карн. Не таком большом, как моё родное, конечно, но всё же.
 
Полазив по стеллажам, я нашёл очередную книгу о прежнем государстве людей и, усевшись в кресло прямо там, вчитался в витиеватый и потому сложнее воспринимаемый текст, периодически прерываясь на осмысление особо закрученных речевых оборотов автора.
Ещё раз посмотрев на обложку, разобрал полустёртую фамилию — “Лидас”.
— Алехандро Лидас, — пробормотал я. — Проще надо было быть, Алехандро, проще. Для людей писать, а не извращаться высокой словесностью.
Увы, полезного в итоге причерпнул мало, да и то в основном о внутреннем устройстве страны, где статус в обществе напрямую зависел от магической силы. Кстати говоря, похоже, там и евгеникой не брезговали, пытаясь получить более магически одарённое потомство.
Постепенно я даже втянулся — книга тянула скорее на художественный роман, нежели на сухую документалистику, да и к стилю автора со временем привык. А картинка стала вырисовываться следующая.
Во-первых, самой главенствующей была ментальная магия, собственно, её адепты и составляли всю правящую верхушку империи. И правили они железной рукой, благо могли не просто читать мысли своих подданных, но и полностью брать их под свой контроль.
Вторыми по значению шли стихийные магии огня и воздуха — то были боевики, своего рода военный орден. Водники, идущие следом, в основном делали то же, но только не на суше, а на море. Ну а маги земли стояли на самой последней ступени, занимаясь какими-то прикладными задачами вроде смены рельефа и участия в крупных стройках. Именно они, кстати, создавали высоченные башни верховных магов и циклопические города, в которых жило до миллиона населения.
Правда, на сегодняшний день всё это великолепие разрушено, кое-где — до основания. Однако всё ещё можно было найти вход в подземную часть зданий и сооружений, что, впрочем, сопряжено с большим риском. Из подобных поисков мало кто возвращался.
Зачитался я прилично, оторвавшись от книги далеко заполночь, когда прочёл её всю, от корки до корки. Устало отложил на столик возле кресла, расправив плечи, выпрямился и потянулся, разгоняя кровь по порядком затёкшему телу. А затем замер, застыв прямо на месте с поднятыми вверх руками. Потому что внезапно почувствовал что-то странное.
Это сложно объяснить, но чувство было такое, словно я — паук, а у паутины, в центре которой я сижу, внезапно исчезла одна тоненькая ниточка, отчего вся сеть тут же чуть изменилась, перераспределив усилия и компенсируя исчезнувший тяж.
Мгновенно покрывшись холодным потом, я понял: вот оно, началось. Кто-то развеял одно из моих проклятий. Причем именно развеял, а не активировал. Закрыв глаза, я прислушался к ощущениям, уловил ещё одно пропавшее проклятье и внезапно осознал, где именно. Чердак. Точно, оба заклинания были на чердаке.
Благо мой резерв успел восстановиться почти наполовину, а значит, можно было и повоевать малость. 
Медленно и аккуратно я поднимался по лестнице, не шумя и подолгу замирая, чтобы не вспугнуть противника. Тот успел снять ещё пять моих ловушек, но до конца было пока далеко, я постарался на славу.
— Шутан! — услышал я резкий женский шёпот. — У меня перед глазами всё рябит. Здесь десятки проклятий, может, даже сотни.
— А что они делают, ты можешь видеть? — уточнил хриплый мужской голос.
— Какие-то да, угадала, но большинство мне незнакомы. Это не деревенская бабка наворожила, тут, голову на отсечение даю, кто-то из имперских ведьм постарался.
 
— Здесь нет ведьм. Слышала же, что в деревне болтают, один колдун и больше никого.
— Ага, один колдун, — язвительно ответила незнакомка. — У мужиков в нашем деле сил чуть, а тут наверчено столько, что даже мне на неделю работы, не меньше.
— И что ты предлагаешь, Алла? Всё бросить и улететь? Тут сотни сокровищ и колдун, который сейчас спит. Ни стражи, ни слуг.