Ангельское предательство (СИ)

— Вуаль Бесмары? — в глазах Рафаэля отразился страх. — Но ведь это запретный артефакт, переданный в цитадель для защиты.
— Да, использовать его — такое же преступление, как и требовать у Евы передачи кристалла. Мы итак нарушаем закон мироздания. Но всё это ради благого дела. Ради нашей победы.
— Что именно ты собрался делать?
— Вуаль хранилась в нашей темнице тысячелетия. Любые трактаты о ней были сожжены. Однако предание гласит, что те, кого коснулся траур Бесмары, будут погружены в вечный сон, пока владелец воли плакальщицы не возжелает их пробуждения или…
— … или смерти. — напряженно шепнул Рафаэль, боясь быть услышанным.
— Мы используем вуаль на смертных. Как только наследница поймет, что жизни тех, кого она должна защищать, находятся в наших руках, ей придется согласиться на наши условия. По крайней мере, она ещё слишком юна и эмоциональна, чтобы противостоять этому.
— Подожди. — Рафаэль нахмурился, приподнимая руку, как бы останавливая речь отца. — Но наша свадьба — это великое событие. Даже если мы объявим о закрытой церемонии, дьяволы обязаны быть на ней. Хотя бы Сатана с его семьей. И как только они услышат нечто подобное…
— Всё уже решено. — Этьенн самоуверенно ухмыльнулся. — Сатана позаботился о том, чтобы его сын точно не заявился на свадьбу. И его действия сыграют нам сильно на руку.
— Что ты имеешь в виду?
— Коронация Райнхарда назначена на тот же день, что и ваша свадьба. Ни один дьявол не захочет посетить церемонию в раю, когда долгожданный наследник, наконец, будет вступать в свои права в аду.
— Райнхард станет правителем раньше меня?! — крик негодования вырвался из Рафаэля.
— Перестань! Не будь мальчишкой. Для тебя это совершенно не главное. Твоя мать не согласится отдать тебе силы до свадьбы. Но это лишь вопрос времени.
Рафаэль отвел презрительный взгляд и хмыкнул, оскорблено сжимая кулаки. Однако перед отцом он старался держать эмоции при себе, оттого уже скоро выдохнул, успокаиваясь.
— Кстати о маме. — негромко начал он. — Она ведь ничего не знает?
— Твоя мать очень добрая и милосердная женщина. Она никогда бы не одобрила подобных методов. Но именно поэтому сейчас во главе рая стою я. Придет время, и даже она всё поймет.
— Ноэль тоже ничего не знает?
— Нет. Ему и не нужно. В отличие от тебя, он пошел в мать и не понимает, что иногда ради благой цели нужно принести что-то в жертву.
— Однако они оба будут на церемонии, как и прошлая наследница Сифа, да и другие сифты с Земли. Что ты собираешься сделать с ними?
— Этим будет заниматься стража. Нам хватит ангелов для удержания десятка даже сильных сифтов. В конце концов, они просто смертные, что ценят свои жизни. Главное, что дьяволы не будут знать о происходящем. Что же до твоей матери — когда всё свершится, я смогу убедить её, что так нужно для процветания нашей расы. Пусть сердце её чересчур доброе, но она всё ещё гордый белокрылый ангел. Между нами и дьяволами она никогда не выберет вторых.
Рафаэль смолк, глубоко задумавшись. Он давно принял план отца. Тот рассказал о задумке в тот же день, когда ангелу объявили, что он должен жениться на наследнице Сифа. Но в отличие от сына, Этьенн будто бы планировал всё это долгие и долгие годы. Рафаэль был не против, но его не покидало чувство, что отец двигает им, словно фигурой на своей шахматной доске. Очень ценной фигурой, возможно, он выступает в роли самого ферзя, и всё же королем здесь был не сам белокрылый.
Но более всего Рафаэля тяготило другое. Он, привыкший к праздности жизни и надеявшийся, что после прихода к власти продолжит быть королем своей жизни, теперь должен будет вести войну. И хоть отец обещал, что со Слезой Авеля раю не потребуется много времени для захвата власти во всех трёх мирах, и всё же ангелу мало верилось в это и совсем не хотелось отдавать лучшие годы своей жизни на кровопролитие. Ему не было дело до возможных жертв, но свою собственную жизнь ставить на кон совершенно не хотелось.
Впрочем, когда-то Райнхард был прав, ни у одного наследника любой стороны, на самом деле, никогда нет выбора. Лишь его иллюзия и не более того.
 
— Значит, всё свершится уже через неделю. — глухо прошептал Рафаэль, спокойно стирая со своей щеки каплю сестринской крови.
— Да. — твёрдо и почти торжественно ответил Этьенн, а после положил тяжелую ладонь на плечо сына. — Ты готов изменить этот мир навсегда, чего бы нам это не стоило?
Ангел поднял на отца взгляд, полный строгого спокойствия и холодной жестокости. Губы его содрогнулись в уверенном, чётком ответе:
— Готов.
Глава 19. Дьявольский план
— Райнхард! — Октавия ворвалась в главный зал разгневанной фурией, даже стоящая у дверей охрана не смогла её остановить.
Дьяволица думала, что застанет брата в уединении. Сейчас же вместо этого на неё уставились десятки осуждающих взглядов. За столом обсуждений сидели все самые главные шишки ада, в том числе, конечно же, её отец. Сатана с особым раздражением перевел взгляд на шумную дочь.
Любая девушка, да вообще кто угодно, в такой ситуации обязан стушеваться, извиниться и пролепетать: «я попозже зайду», пока тебя не обвинили в неуважении и не кинули прямиком в темницу. Именно этого от Октавии и ждали, забыв о том, что она дочь Эрхарда и первая Леди ада. Вот только чертовка, кажется, совершенно не растерялась. Она выцепила своим прозорливым взглядом брата из числа собравшихся и, плюнув на всех остальных, уже сдержаннее, строго произнесла:
— Нам нужно поговорить.
Кажется, это стало маленьким моральным ударом для Сатаны. Его лицо исказилось в гримасе гнева от одной мысли, что его дочь позволяет себе подобное в присутствие столь важных дьяволов.
— Октавия, немедленно выйди. — приказал Эрхард, указывая когтистым пальцем на дверь.
— Это срочно!
— Вывести её! — без дальнейших разбирательств крикнул Сатана.
Растерянная ранее стража тут же засуетилась, подходя к чертовке со спины. Та же расправила крылья, всем видом показывая, что даже если попытаются — нужно будет ещё поймать.
— Подожди, отец. — спокойно произнес Райнхард, жестом останавливая стражу. — Мы обсуждаем важное мероприятие, может, женский взгляд Октавии будет весьма кстати?
Эрхард посмотрел на сына с неподдельным удивлением. Прочие дьяволы также растерянно переглянулись между собой. Да даже сама дьяволица замерла в шоке.
— Ни одна женщина не будет сидеть за этим столом в моем присутствии! — зарычал дьявол с чёрной, подобно углю, кожей.
— Фарамонд прав. — тут же последовала поддержка со стороны.
Эбнер, также входивший в совет приближенных Сатане, тихо вздохнул и, смотря с тоской на Райнхарда, незаметно помотал головой, как бы намекая, что это плохая идея.
— Октавия, мы почти закончили. Поговорим позже. — спокойно попросил тогда наследник, настойчиво смотря на сестру.
— Но…
— Убирайся, наглая девчонка! — послышался очередной выкрик Фарамонда.
— Грязные сексисты. — тихо шепнула дьяволица и, показательно не давая страже прикоснуться к себе, вышла прочь.
Она осталась ждать прямо у самой двери под угнетающим взглядом стражников. Одним из них был Храбан, тот самый амбал, который не хотел пускать её в темницу к Райнхарду. Он сверлил тоненькую, в сравнении с ним, дьяволицу каким-то особенно недобрым взглядом, даже не скрывая этого. Впрочем, Октавии было глубоко плевать, сейчас у неё были проблемы поважнее всяких недоброжелателей из четы отца.
Когда собрание, наконец, было окончено, выходящие дьяволы не скупились на недовольные взгляды в сторону обнаглевшей, как им казалось, девчонки. Никого здесь не смущало, что она была дочерью самого Сатаны и имела крылья, которые выдавали царскую кровь. Создавалось такое впечатление, что все вокруг считаются только лишь сыном правителя ада, но никак не с ней.
— Октавия. — позвал Райнхард, стоя в дверном проеме, когда все, включая отца, уже вышли.
Её дважды звать было ненужно. Девушка с высоко поднятой головой важно влетела в дверь, лишний раз демонстрируя, что её крылья — это не просто мелочь, приклеенная для красоты.