Прощай, «почтовый ящик»! Автобиографическая проза и рассказы

Тетенька, находящаяся в вестибюле, нас не стала ругать за вторжение, напротив, предложила записаться в детскую библиотеку – вполне своевременное предложение для восьмилетних девочек. А на улицу вывела нас через противоположный парадный подъезд. И мы оказались теперь на набережной Мойки – загадочной реки, с красивейшим ограждением, и главное, буквально в центральной части города.
Мир для меня не просто раздвинулся, а взорвался! Я волшебным образом очутилась внутри открыточных видов города: Исаакиевская площадь, Медный всадник и – пройти совсем чуть-чуть – взгляду открылась бескрайняя ширь Невы, закованная в гранит. Эти чудные места я не смею присваивать: они принадлежат всем. Но и мне тоже. Они так же выглядят и сейчас, и в них навсегда прописалось мое детское изумление красотой мира.
 2. Далее – везде 
Я закончила Корабелку – главное здание института находилось на Лоцманской улице, в историческом районе, получившем название Коломна. Географически это место примыкает к моему «родному» району, а за ним и вовсе город заканчивается – далее простирается гладь Финского залива. На залив я смотрела со стапеля Адмиралтейского завода, где проходила практику. Впереди, за горизонтом простиралась вся жизнь, но то, что находится за линией, отделяющей небо от земли, со стапеля не увидишь – надо выходить в море.
Вооружившись лоцманскими картами – знаниями, полученными в институте – я вышла в большую жизнь. Одновременно случился и второй любопытный казус, связанный с моим трамваем. Когда я перестала ездить на нем в институт, из нашего микрорайона трамвай убрали вообще (маршрут и рельсы на участке «Театральная площадь – Фонарный переулок» сняли в семидесятые годы).
Уже много лет я живу в районе Парка Победы, в южной части города, выстроенной в послевоенные годы. Но прежде чем описать, каким мистическим образом развиваются наши отношения с этим местом, завершу историю моих Подьяческих.
Эпизодически мне приходится бывать в местах, где прошли мои детские и юношеские годы. С удивлением я наблюдаю, как старые учреждения «подстраиваются» под мои новые потребности, хотя я давно не живу здесь.
В девяностых годах стали открываться всевозможные центры духовных знаний. И я записалась в один из них, прослушала курс лекций экстрасенсорики и парапсихологии – предметы, прежде недоступные по идеологическим соображениям. Курсы читались (не поверите!) в доме номер 1 по Средней Подьяческой улице. Здесь и ныне находится Гуманитарный центр.
В том здании, где когда-то собирали пианино, а позднее работницы шили лифчики, теперь читал лекции питерский исследователь в области экстрасенсорного восприятия – физик Вадим Поляков. Впервые я услышала о том, что мысли материальны и, следовательно, могут быть зафиксированы прибором. И убедилась на опытах, что металлическая рамка – неплохой инструмент как для поиска подземных источников воды, так и для оценки состояния среды. А понятия «биополе», «интуиция», «подсознание» подтолкнуло меня впоследствии к изучению психоанализа.
В старинный особняк напротив Гуманитарного центра тоже нынче вселились новые организации (судостроительное бюро закрыли примерно в то время, когда и я перестала заниматься корабельными науками). Читаю таблички: «Инвестиционная палата», «Центр ресурсов администрации Санкт-Петербурга». Пока не приложу ума, как связать это с моей жизнью, о каких ресурсах идет речь, финансовые мне пока не светят. И только творческое вдохновение может сослужить для меня роль инвестиций.
Когда я переехала к Парку Победы, облако эзотерических связей продолжало кружить надо мной. В середине семидесятых, когда я поселилась там, я обнаружила, что напротив моих окон, прямо в парке, находится скромное двухэтажное здание – в нем размещался родильный дом. Через год с небольшим я родила в этом роддоме замечательную девочку. А еще через несколько месяцев этот роддом был закрыт, а в здание переехали органы управления – мне к тому времени предстояло оформлять дочку в ясли…
 
И другие приятные мелочи украшали мою жизнь. Так площадка аттракционов находилась почти напротив дома: пока дети маленькие – это благо. Они с удовольствием бежали в павильон кривых зеркал, чтобы посмотреть на себя в новом облике. Им ведь предстояло в жизни примерить на себя множество разных ролей. Карусели, качели – тоже хорошо! Но знали бы вы, какой шум, какая громкая музыка сопровождали это веселье. К счастью, едва мои детишки повзрослели, площадку развлечений перенесли в дальний от нас угол парка. Там гремящие децибелы уже не мешали никому, поскольку поблизости вообще не было жилых домов.
Многое осталось позади: учеба, работа в ЦНИИ, бессонные ночи над детскими кроватками, уход за престарелой матерью. Да и у самой появились проблемы со здоровьем. Изменилось ли что вокруг? А как же! Двухэтажный домик в парке, окруженный старыми липами, где я четверть века назад родила дочку, вновь открыл свои двери для пациентов. Но теперь – не поверите – здесь находится кардиоклиника. И однажды я оказалась в палате, едва ли не той самой, где когда-то лежала с другими молодыми мамочками – вид из окна подтверждал это. Но теперь рядом со мной не было говорливых соседок – лишь красочные офорты на нежно-персиковой стене приковывали мой взгляд. Их лечебный эффект был выше любых процедур.
Я описала не все места, претерпевшие странные превращения, поскольку их география слишком широка. Ведь судьба закидывала и в другие районы, и даже – в другие края. Опишу лишь один казус, подтолкнувший меня к этому эссе.
И опять перенесусь в свое детство. Моя мама, работавшая стоматологом, была командирована горздравом на работу в город Выборг на довольно длительное время. Мне было в то время лет пять, и ей пришлось взять меня с собой и устроить в детский садик. Я проходила в него месяца три, потом, как водится, заболела, но запомнила место хорошо – ведь это был единственный садик, который мне довелось посещать в своей жизни – в основном, меня воспитывала дома моя ленинградская бабушка.
Спустя полвека я, на подходе к пенсионному возрасту, приехала снова в Выборг: посмотреть город, пройтись по старым улочкам. Быстро нашла свой дом на улице Ленина – он тоже находился напротив парка. Помню, как мама водила меня в детский сад: прямо-прямо и за угол, по периметру зеленого массива. Я иду по знакомой дорожке – какой цепкой оказалась детская память – заворачиваю направо, еще чуть-чуть, и вот он, мой бывший детский сад. Только над знакомой дверью совсем иная табличка: «Отдел социального обеспечения»!
Чудесные превращения подобного рода не только попадали в резонанс событиям моей жизни, но, в большинстве своем, облегчали ее. Однако с недавних пор что-то сломалось в отлаженном механизме синхронии, или закономерность усложнилась. Во дворе моего дома, в порядке «уплотнения» вознесся к небу многоэтажный дом. Злосчастная высотка застит свет в кухонном окне, и, чтобы не расстраиваться по этому поводу, я стала реже заглядывать в кухню. Но, может, так и надо? Мои поварские обязанности теперь минимальны, потому что родные «пташки» свили собственные гнездышки – в кухне мне делать почти нечего. Лучше останусь в комнате, за письменным столом, в ожидании белой стаи новых мыслей.
Я устремляю взгляд мимо компьютера, за окно – вид отсюда чудесен: убегающий вдаль проспект смыкается одной стороной с парком, кроны деревьев над ажурной оградой, а еще выше, над деревьями – вольное небо! И в его сизой глубине – еще нераскрытые тайны мира.
 2008 
 Писательская кухня  
Рассказ почти готов: круто замешан на личном опыте, приправлен щепоткой фантазии для воздушности. Рассказ почти готов, но… еще сокрыт в глубинах сердца, как выпечка в духовке. Надо только распахнуть перегретую дверцу и вытащить пылающий жаром пирог на сверкающее белизной фарфоровое блюдо.
Пока искала варежки-прихватки, наслаждаясь божественным ароматом сдобы, пока раздумывала, как сподручнее вынуть из глубин духового шкафа раскаленный противень – в кухне потянуло горелым. Уникальные переживания и ростки фантазии спеклись в корявую угольную лепешку.