Сделка с Чернокнижником (СИ)

— Прекрати, — тихо сказал он.
Что-то мелькнуло в его глазах и быстро исчезло. Не успела разглядеть, потому на свой страх и риск продолжила. Максим говорил, что с ними что-то случилось и я должна узнать что.
— Равнодушного монстра, не зная радости жизни, не имея возможности — это испытать, так как этого просто не было. Ни одного луча света, проблеска, искры. Как будто ты изначально родился темным.
— Оля, — предостерегающе сказал Дима.
— Пожалуйста, дай мне договорить. Я барахталась в этой тьме, сопротивлялась безысходности, хотела вырваться, но понимала, что невозможно найти свет, когда его… — я замерла, осознав, насколько все было очевидно, — отдали другому, лишив твоих чувств. Поэтому ты так ненавидишь мир и испытываешь скуку, поэтому порой жесток и не контролируешь злость, поэтому ты не можешь любить и даже близко к этому что-то испытывать. Эти чувства достались Максиму.
Мы замолчали. Я пребывала в небольшом шоке от своего открытия и легче мне не становилось. Внутри появилась тянущая боль.
— Это так, Дима?
Я боялась его ответа, и не хотела это слышать. Только бы он сказал нет, сказал, что все это чушь, у меня разыгралось воображение и он умеет чувствовать. Нет никакой темноты. Я всматривалась в красивое лицо, с надеждой ища любой намек, что ошиблась, но оно оставалось непроницаемым.
— Да.
Значит меня действительно используют, чтобы поиздеваться над братом. Ни о каком не безразличие и речи быть не может. Только холодный расчет, распоряжение собственностью пока не надоест не более.
— Это какое-то проклятие? — спросила я.
— Можно, итак, сказать, — Дима поднялся и направился ко мне. — И жаль, что в моей черной душонки ты увидела только один цвет. — Положил руку на плечо, провел по нему, подарил странный задумчивый взгляд и развернулся. — Пойдем, искупаемся. За мной Гром.
Я смотрела ему в след пока Дима не скрылся за углом. Потом перевела взор и уставилась в окно, наблюдая за ним. Хорошо сложенный мужчина шел не оборачиваясь. Гром послушно плелся рядом.
— Я знаю, что ты смотришь, быстро дуй ко мне, — неожиданно раздался его голос в голове.
Дима отдал песику команду и сорвался вперед. Не останавливаясь, перепрыгивая через мелкие волны, нырнул в бирюзовое море. Вынырнул и поплыл кролем.
Мои губы растянулись в грустной улыбке. Я вышла на берег, расстегнула рубашку, кинула ее на песок, оставшись в одном белье и зашла в теплую воду. Дима уже развернулся и плыл назад. Каждый взмах руки сокращало расстояние и ускоряло биение моего сердца. Каждый брошенный взгляд хищника, приближающегося к жертве, обдавал изнутри холодом. Я будто стояла у самого края бездны, застыв в нерешительности. Обернувшись, я бы увидела рассвет. Увидела б солнечный диск поднимающийся, все выше и выше рассыпая во все стороны теплые лучи и наполняя все живое силой и энергией. И это называлось надеждой обрести счастье. Любить и быть любимой. Но я смотрела на приближающийся закат. И чем дольше стояла, тем быстрее солнце прощалось со мной скрываясь из вида в последний раз пробегая лучами по простору и ныряя за горизонт. Земля погружалась в сумерки, в небе загорались звезды, наступала ночь. Ночь в его глазах, которые сейчас смотрели на меня. Спокойно, без нетерпения, хмурости и злости. Ничего не обещая взамен, но увлекая за собой.
Не отрываясь от меня, Дима положил руки на плечи, провел по ним, опускаясь вниз и скрестил наши пальцы в замок. Завел руки за спину, легонько подталкивая к себе, прижимая к мокрому телу. Я не сопротивлялась, продолжая смотреть в черные глаза. И они были прекрасны. Ведь и ночь бывает тихой, окутывая тишиной, расслабляя тебя. И может я действительно чего-то не разглядела в его темном мире, а может последняя дура, решаясь на этот опасный шаг, падая в жизнь одним днем, позабыв о мести, желании вырваться любыми способами, показать свою силу, верное только одно, но мне было все равно какое именно. Потому что от его прикосновений дыхание все равно останавливалось, ноги слабели, а мысли исчезали. Несмотря ни на что меня тянуло к нему, я нуждалась в его ласках, поцелуях, объятиях, словах в порыве страсти, которые он шептал мне в ухо. Наверное, я его просто поняла. Насколько ему было тяжело находиться во мраке. Ведь не он выбрал путь ненависти, его столкнули, как он столкнул меня… к себе. Он был утопающим, а каждый утопающий волей — неволей кото-то потянет за собой. И им стала я.
 
Дима прильнул к моим губам, и я ответила, вывешивая белый флаг. Закрыла глаза, чтобы дать тишине окутать нас целиком и сделать единым целым.
Максим сидел на месте брата и устало читал рабочие документы. Прошла неделя после их разговора. Целый семь дней метаний и практически бессонных ночей. Каждый раз, когда он закрывал глаза перед ним появлялась Ольга. Красивая, нежная, хрупкая. Он пытался дотянутся до нее, но она постоянно ускользала, рассеиваясь в туманной дымке и снова возникала, призывно улыбаясь. Но Максим не оставлял попытки, вновь и вновь стремился поймать девушку, окольцевать и никогда не отпускать, но бестолково. Между ними стоял Димитрий. Человек, при мысли о котором у него закипала кровь, руки сжимались в кулаки.
Максим отбросил документы и потер ладонями лицо. Неожиданно он почувствовал чье — то присутствие в офисе и подняв голову, увидел Марину. Она сидела в кресле, вальяжно закинув ногу на ногу, положив их на стол. Джинсы обтягивали ее соблазнительные формы, глубокий вырез в футболке выглядел многообещающим, но Максиму было плевать. Ее уловки на него никогда не действовали.
— Чего тебе? — начал он грубо.
— Да так, решила навестить, — обманчиво вежливо улыбнулась она. — Узнать, как дела.
Максим в раздражении закатил глаза.
— Марина, мне сейчас некогда, говори зачем пришла или проваливай. Я не Дима, чтобы любезничать с тобой в постели.
— Ну-ну, милый, — продолжала она игру, обиженно надув красные от яркой помады губки. — Я с миром пришла и кое — чем поделиться.
Колдун приподнял одну бровь.
— Ты? Поделиться?
— Угу, — кивнула ведьма. — А ты изменился. Стал нервным, угрюмым, вспыльчивым… — Максим молчал. — Даже не знаю нравится мне это или нет… но тебе идет, — хмыкнула она, сощурив холодные оценивающе глаза. — Дима скоро в желе превратиться, когда его младшенький нарастит шипы. И что вы в ней нашли?
Колдун не сразу понял о ком речь. Слишком быстро она меняла тему.
— Наверное то, чего нет у тебя, — ответил он.
— А-а, всего-то. Я уж ненароком подумала, что в Ольге действительно что-то еще есть кроме доброго сердца и чистой души. Прозаично и скучно, никакой изюминки. И все же, прошло не так много времени, чтобы вскружить вам головы, — нахмурилась Марина. — Сколько Максим? Две недели, три?
— Десять лет, — тихо пронеслось по кабинету.
— Что ты сказал? — хмурость сменилась на искреннее недоумение.
— Десять лет, — повторил Максим спокойным тоном, не сводя с нее глаз. — Достаточно, чтобы чувства пришли постепенно. Это не любовь с первого взгляда, Марина, а почти совместно прожитое десятилетие со всеми ее падениями и взлетами. Вначале я относился, как к младшей сестре. Но с ее взрослением, взрослели и мои чувства, но не понимал этого. Малая с двумя косами, превратилась в девушку. Испытала первую любовь, потом первое расставание, дальше окончание школы, поступление в Вуз, взрослая жизнь. И мы все это видели и всегда были рядом. Не знаю, как Дима, но я радовался ее успехам и грустил вместе с ней, когда что-то не получалось. Я по крайней мере на это был способен.
Повисло молчание. Поддавшись воспоминаниям Максим, отвел взгляд и посмотрел в окно.
Да, именно так он к ней относился вначале, видя в пламени камина шуструю озорную девчушку. Все изменилось, в тот день, когда он применил магию, чтобы вылечить тепловой удар. Прикоснувшись к Ольге, в него как будто ударила молния. Сердце сжали в кулак, легкие отказали, в голове прояснилось. Перед глазами родное скривившееся в мучениях лицо, внутри страх и неверие в происходящее. В душе что — то щелкнуло и Максиму захотелось навсегда отгородить свою малышку от страданий. Схватить, притянуть к себе, успокоить…