Паучья вдова 2 (СИ)

Мужчина прищуривается, но ничего не отвечает. Какая неожиданность.
— Скажите, что вы не мстите мне за то, что я не отвечаю на вашу симпатию, — медленно произносит он, спустя несколько секунд, — и что решили дать графу шанс, потому что он действительно вам понравился.
Смотрю на Охотника широко открытыми глазами и поражаюсь. Искренне поражаюсь.
— Вы сейчас собственноручно закопали всё моё уважение к вам глубоко в землю, — произношу четким ровным голосом.
Больше не произношу ни слова. Лишь взмахом руки предлагаю ему открывать портал.
Собственно, что и происходит.
Оказавшись перед домом вдовы управляющего восточным округом графства Дайго, глубоко вдыхаю и выдыхаю, не смущаясь своей слабости: эти переходы… даются мне не просто. Вестибулярный аппарат страдает от таких финтов.
На мужчину рядом даже не смотрю. Не хочу смотреть.
— Графиня! — вдова управляющего появляется передо мной так быстро, что мне становится неловко: всё-таки не молодая женщина, — Мы ждали вас лишь через пару дней! — затем она поворачивает голову, — Господин Охотник! Чем обязаны вашему визиту?
Внимательно смотрю на свою союзницу. Я уже давно заметила, что мощь Охотника простые люди ощущают иначе, нежели культиваторы — кажется, она не давит на них с той же силой. А оттого и отношение к нему совсем иное: люди не боятся сильнейшего среди мастеров и не хотят от него избавиться при первой возможности, — если на них нет греха…
Они считают его кем-то вроде Чистильщика.
— Господин Охотник предложил свою помощь в поимке поджигателя. Я не могла ему отказать, — отвечаю за нас обоих.
— Ну, да. Одного-то уже поймали, — совершенно серьёзно кивает вдова.
Она знала, что преступников двое?..
Или это был скепсис, потому что поймали явно не того?..
— Расскажите мне всё, что знаете, — произношу и получаю приглашение войти в дом.
— Когда я прочла ваше письмо, то первое, что пришло мне в голову — это проверить исполнителей черных заказов, — отзывается вдова, когда мы все усаживаемся в кресла, — их у нас не так уж и много.
— Черные заказы? — переспрашиваю сосредоточенно.
— Грязная работа: убийства, грабёж, поджоги, заказные нападения, — поясняет та, — проблема в том, что…
Женщина неожиданно поджимает губы и отводит взгляд.
— Что? — переспрашиваю у неё.
— Тот, кого вы нарекли своим телохранителем, и тот, кто был казнён в столице по обвинению в преступлениях черного колдуна — и есть один из исполнителей черных заказов, — напряженно отвечает вдова.
Несколько секунд сижу молча и смотрю на неё.
Затем перевожу взгляд на Охотника.
…
Я помню слова Моры о бездельнике, который берется только за легкую и высокооплачиваемую работу, — так она описала Ха Ру, когда я впервые спросила о нём.
Высокооплачиваемая работа, о которой никто ничего толком не знает…
И навыки профессионального убийцы, которые идут в разрез с образом лентяя и охламона…
Чем не идеальное описание преступника? А затем до меня доходит: а ведь он действительно поджег сарай! Тот самый сарай, в котором я очнулась после странного ритуала. Тот самый сарай, рядом с которым нашли тела жертв черного колдуна — в доме, который в последствии тоже сгорел.
— Ха Ру не… — упираюсь взглядом в пол, окончательно потеряв ориентиры, — он не может быть черным колдуном.
— Почему? — осторожно спрашивает вдова.
— У графини есть причины так полагать, — неожиданно приходит мне на помощь Охотник.
Ловлю его взгляд и цепляюсь за него, как за спасательную шлюпку.
— Надо полагать, эти причины весомые, — поднимает брови женщина.
И мне нечего ей ответить. Почему? Потому что Ха Ру сослан на Запретный Остров, а черный колдун — или тот, кого так называют, — побывал в моём замке пару дней назад.
Это просто невозможно.
Это же невозможно?..
— Однако, соседи убитых могут с вами согласиться, — произносит вдова, вынуждая меня поднять голову и встретиться с ней глазами.
— О чём вы? — спрашиваю ровным голосом.
— То, что происходило на границе ваших земель, крайне странное явление, ваша светлость, — аккуратно подбирая слова, отвечает женщина. — Ходит молва, что между смертью всех жертв черного колдуна и поджогом тех мест проходило более суток, а это может значить, что…
 
— Что это дело рук двух разных людей… — протягиваю напряженно.
То, о чём говорил Охотник, подтвердилось: преступник не стал бы оставлять трупы на всеобщее обозрение, если изначально собирался их сжечь.
Ловлю на себе тяжелый взгляд мужчины и киваю.
Я поняла. Мы ищем не одного убийцу; мы ищем культиватора, запугивающего моих подданных байкой о черном колдуне, и человека, который за ним подчищает. Одному необходимо, чтобы все увидели дело его рук… А второй либо помогает первому, либо желает стереть его деяния с лица земли.
Но одно совершенно очевидно:
— Они знают друг друга. Убийца и поджигатель, — произношу негромко, — найдём одного — выйдем и на другого.
— Я сделала такое же предположение, — кивает вдова, — и как только получила ваше письмо, дала задание своим людям узнать, кто из исполнителей черных заказов мог поджигать дома с убитыми.
— И? — поторапливаю её.
— И тут расследование зашло в тупик, — разводит руками вдова, — потому что никого из свободных исполнителей в то время не было в этом округе.
Да. Здесь был только мой телохранитель.
…
Что же ты за человек такой, Ха Ру? Ты присоединился ко мне, пытаясь понять, что стало со старой знакомой, которая вдруг перестала тебя узнавать? Или по какой-то другой причине?
…
Перевожу взгляд на Охотника и слегка прикусываю губу.
Должна ли я извиниться за все свои нападки на систему правосудия? Теперь очевидно, что вынесенное наказание, — с учетом всех секретов и недомолвок, — мягчайшая мера.
Откидываюсь на спинку кресла, складывая руки на груди… и задаю себе второй по значимости вопрос: значит ли всё это, что я должна выдохнуть с облегчением? Ведь появление последней жертвы доказало невиновность графини.
Она не убивала своих подданных в попытке раскачать свой дар!
Это делал кто-то совершенно другой.
— А почему тела пролежали в домах больше суток? — спрашиваю после долгой паузы.
— Их не трогали, — осторожно произносит женщина, косясь на моего спутника, — боялись навлечь на себя беду…
Ясно… Если вспомнить тех работяг, что встретились мне первыми в этом мире, то никто из них не хотел находиться в доме с трупами: им было проще создавать видимость поиска убийцы на улице — вне его стен.
— Так, когда происходили поджоги? — спрашиваю, постукивая по подлокотнику.
— Это может прозвучать странно, — вновь покосившись на Охотника, произносит вдова управляющего, — но в основном дома с телами поджигались после того, как на них взглянул господин Охотник. Буквально через час после его ухода.
То есть, это происходило прямо под носом у тех, кто занимался похоронами?.. Поджог целого дома — дело не простое. Насколько слепыми надо быть, чтобы при свете дня не заметить злоумышленника?
Альтернатива «слепоте» мне нравится намного меньше: это значит, что на местах работал профессионал.
— Прошу прощения, ваша светлость, — склоняет голову женщина, — если бы мой муж был жив, подобного бы не случилось.
Прикрываю глаза и рукой показываю, чтобы она успокоилась. Естественно, что это не её вина. У этого округа уже есть новый управляющий. И это ему я должна предъявлять претензию за безответственность.
— Так, говоришь, никого из исполнителей черных заказов и близко не было, когда тут горели дома? — перевожу тему, не имея другого варианта.
Обсуждать с этой женщиной очевидную проблему, название которой — «для кого-то было принципиально, чтобы Охотник увидел трупы», я не могу.
 
Хоть и хочу…
— Из тех, что мне известны, — кивает вдова.
Плохо. Никакого крючка, никакой зацепки.
— Есть, правда, одно место, в котором можно задать подобный вопрос — и даже ожидать, что тебе ответят, — осторожно протягивает женщина, — однако, мне и моим людям туда ход закрыт.