Сила Воли (СИ)

— Неважно. Я согласен.
— Ну и можем оформить вас как посетителя подготовительных курсов. Тогда вы сможете присутствовать на лекциях в главной аудитории, проводящихся для всего курса.
— Вообще великолепно! — искренне радовался парень. — На чьё имя и как писать заявление?
Закономерный итог. Такого перспективного студента не упустит ни один нормальный преподаватель, ратующий за свою альма-матер. Заявление было принято, кем надо подписано и заверено. Новый лаборант кому надо представлен, с местом работы ознакомлен. Ещё и соответствующую выписку дали: что такой-то имярек принят на работу в связи с крайней необходимостью. Именно такую бумагу и потребуют скорей всего в вербовочном центре. Всё-таки так просто, безнадзорно передвижение граждан по разным окраинам великой страны не допускалось. Власти старались каждого держать под строгим контролем. И если ты уж прибыл в тот же Иркутск как лицо, завербовавшееся на работу, то будь добр работай именно там, где тебе назначено будет.
Иначе… Негативных примеров хватало. И хорошо еще, что от преподавателей последовали полезные советы: как, к кому конкретно и за какой помощью обращаться уже в самом центре.
Именно поэтому оставалось сделать последнее, самое важное дело на новом месте. Ну, может и не самое, но одно из основополагающих, после завершения которого, можно вздохнуть спокойно.
Обедать было некогда. Так что Киллайд, распрощавшись с биологами и уже обоих пригласив завтра на свой «день рождения», заторопился в иное казённое место. А там его, притоптывая от легкого морозца на улице, уже ждала раскрасневшаяся Бельских. Ещё и губки обиженно вытянула:
— Санька! Где ты так долго? Уже час жду! Промёрзла, как Бобик!
— А чего внутрь не зашла погреться? — кивок в сторону мрачных, двухэтажных бараков, заставил девушку непроизвольно вздрогнуть:
— Ты что?! Там такой кошмар творится!
Шульга на это лишь снисходительно хмыкнул:
— Ну контора… Ну большая… И чо?
Но когда и сам оказался внутри этого скабрезного здания, сразу признал все опасения супруги обоснованными. Кучи людей, восседающих на своих вещах и приткнувшихся для сна в любом удобном уголке. Длиннющие очереди, тянущиеся по коридорам в разные двери. Вонь немытых тел. Едкий дым от печей. Гул, словно в растревоженном осином гнезде. Мельтешение лиц, которым удалось временно устроиться жить на втором этаже. Звон вёдер, в которых непрестанно носили воду, скрип грязных мешков, шелест промасленных газет. Смрад чего-то пригорелого и прогорклого. 
И поверх всего — тяжёлые, физически ощущаемые взгляды, которыми обозлённые люди окутали вновь вошедших. Особенно Анастасии досталась порция нескрываемой похоти и завистливого пыхтения со стороны мужчин разного возраста. Чистенькая, прилично одетая, нереально красивая и воздушная, она могла показаться ангелом в этом скопище грешников.
Имелось в этой человеческой неустроенности и два островка некоей стабильности. Два квадратных метра, ближе к печке, занимал усатый милиционер старшина, грозно посматривая по сторонам и пресекая начинающиеся ссоры, а то и потасовки. Второй островок за барьером, где за столом сидела особь женского пола, которую и назвать-то было сложно, иначе как мымра. Эта мымра односложно отвечала на пространные вопросы посетителей, но в основном помогала оформлять и заполнять разные заявления и прошения. Стоящие вокруг люди поглядывали на мымру то с мрачной злобой, то с унизительным заискиванием.
Киллайд, с уцепившееся за него Настей, прошёл по-хозяйски к барьеру и с должной суровостью спросил:
— Здравствуйте, товарищи! Где тут Шикалов А. А. просиживает?
— А тебе чего надо? — вскинула голову дама.
— Разнарядку принёс от мединститута! — и зло добавил: — А тыкать будешь своей покойной бабушке на том свете! Или товарищ Тамирский не научил вежливому обращению своих служащих?
Чиновник из горисполкома с такой фамилией как раз и заведовал этой шарашкиной конторой. И только одно упоминание этого грозного начальника заставило мымру перекоситься в неискренней улыбке:
 
— Извините, товарищ, заработалась. Андрей Андреевич Шикалов находится в седьмом кабинете, по коридору налево.
Ещё и рукой показала в нужную сторону, смешно привстав со стула. Но наглый посетитель даже спасибо не сказал. Сразу двинулся в нужном направлении. Седьмой кабинет, как ни странно, никто не осаживал в попытках добиться справедливости, очереди змеились в иные кабинеты. Да и надпись под цифрой семь строго предупреждала «Без вызова вход строго воспрещён!». Зато Шульга никого из близстоящих и спрашивать не стал «Кто там есть?», сразу стукнул раз вполне громко, открыл дверь и начал входить со словами:
— Получите и распишитесь! Разнарядка от старшего преподавателя мединститута! — и уже внутри, закрыв за собой плотно дверь, перешёл на тихий, доверительный тон. — Рекомендовали к вам обратиться, по поводу распределения.
И перечислил тех, кто рекомендовал. Потом протянул сопутствующие бумаги, лично когда-то подделанные. И показательно вежливо предложил супруге сесть на единственный стул со стороны посетителей.
Товарищ Шикалов выглядел колоритно, если не сказать, что величественно. Здоровенный мужик, ростом за два метра и весом за сто пятьдесят килограмм. Лысый. С кожей розового цвета. Гладко выбритый. В военном кителе без погон, на котором красовались планки наград и нашивки за ранения. И где только отыскался китель такого размера? Однозначно: фронтовик, заслуженный, уважаемый офицер в отставке.
Бумаги Андрей Андреевич принял с вальяжной задумчивостью и разглядывая молодых людей с ног до головы. Потом стал не спеша вчитываться, шевеля при этом бровями, причмокивая губами и даже хмыкая в некоторых местах. Наконец, так и продолжая чтение, проговорил:
— Разнарядка, и даже приём на работу в обход нас — это нарушение всех правовых и трудовых законодательств. Тем более что у вас направление прописано однозначно: работа в лесхозе. Как раз туда мы и направляем самых молодых, перспективных и бойких.
— Понимаем! — закивал в ответ Александр. — И в ином случае мы бы с удовольствием поспешили на место распределения. Но моя жена беременна, она очень слаба и ей противопоказано перенапрягаться в стеснённых обстоятельствах. Вот здесь у нас все нужные справки собраны и даже есть солидное медицинское заключение. 
После чего протянул чиновнику плотный пакет. Тот его взял, опустил под стол, втянув живот, и быстро просмотрел содержимое. Довольно кивнул и бросил пакет в ящик стола. Затем выдохнул с таким сочувствием, словно всю жизнь свою посвятил защите материнства:
— Конечно, с такими справками мы обязаны вам помочь. Сразу и подпишу присланную на вас разнарядку, — достал какой-то штамп из стола. — Вот… И печать поставлю! — а потом его лицо вновь сочувственно взгрустнуло: — Правда, с достойным проживанием в городе вам ничем не сможем помочь. Фондов нет, все места заняты…
«Так они ещё и проживанием обязаны нашу семью обеспечить? — задумался Киллайд. — Для чего выделяются средства из городского бюджета? И за это тоже громила намекает на «подношение»? Однако! Неплохо товарищи клерки пристроились в обществе полного социального равноправия и тотальной справедливости. И ведь ничего не боится, гад! Явно ощущает за плечами мощную поддержку высшего начальства. А почему не боится?.. Наверняка делится с кем надо. И что получается в итоге?.. Имеем целую группу заинтересованных лиц, роскошно проживающих на нетрудовые доходы. И кто они после этого?.. Сволочи!»
Но сейчас стыдить бессовестного товарища он не стал. Наоборот, улыбнулся доверительно, и заговорщески проинформировал:
 
— Мир не без добрых людей. И нас уже отлично устроили. А вот с оформлением продуктовых карточек в кратчайшие сроки, мы сильно заинтересованы. И ваша помощь нам крайне желательна. Поэтому всё, что вы на нас выпишете сверх положенных минимальных нормативов, можете оставить в фонд помощи нуждающимся матерям. Или куда вам покажется наилучшим вложением.