Сила Воли (СИ)
Пришлось откладывать мысли о дальнейшей разведке, и все появляющиеся силы тратить на уменьшение образовавшегося внутри отверстия. Теперь уже невероятная вязкость металла помогла его утончить, растянуть, и как бы залатать видимое повреждение. Осталась только узкая щель, которая сверху будет выглядеть как неаккуратный сварной шов. Разве что внутрь трубы запустят специального ремонтного робота…
Закончил с маскировкой вовремя: кто-то посветил фонарём сверху. Но поисковик если и заметил несуразность на поверхности, никак не соотнёс её с внушительными габаритами беглеца. И довольно скоро свет перестал освещать внутренности трубы.
Киллайду только и оставалось, что вздохнуть с облегчением, да расслабиться. Опять попытка собрать силы, опять короткие вхождения в астрал, и опять сознание всё дальше и дальше уходило на разведку. Часов через пятнадцать, Паркс уже не терял при выходе из собственного тела в астрал ни мгновения, а сразу смещался на поверхность, где пытался отыскать самый оптимальный маршрут своего дальнейшего побега. Искал, искал… И не находил!
Наверху оказалось всего лишь три барака, используемых скорей всего как гаражи и сейчас пустые. Плюс две внушительные армейские палаткиразвёрнутого временного госпиталя. Эти палатки оказались переполнены ранеными, обожжёнными и отравленными пациентами. Причём никто их увозить в оборудованные клиники на «большую землю» явно не собирался. Хуже всего смотрелся на этом фоне свеженасыпанный холм братской могилы. А рядом с ней новая яма, готовая для приёма свежих трупов
Ещё по периметру, этаким квадратом, возвышалось четыре казармы, сейчас переполненные внутренними войсками. Между ними с десяток полевых кухонь, на которых готовилась пища. То есть на поверхности лютовало жуткое средневековье, когда чья-либо жизнь ничего не значила. Иначе говоря: весь научный, невероятно секретный полигон оказался в строжайшем карантине.
Затем гигантская территория вокруг ограничивалась тройным забором колючей проволоки, со стоящими среди них часовыми, а затем и густым лесом с вековыми деревьями. А за этим лесом, простиравшимся километра на два — очередные заборы с колючей проволокой. И всего лишь единственная дорога через лес, сейчас пустынная, несмотря на полноценную боевую тревогу.
То есть, выбравшись наружу, мемохарб оказывался перед другой проблемой: а дальше куда? И как?
Ладно, допустим, удастся незаметно выбраться, незаметно кого-то угробить, и облачиться в трофейную форму или робу. И что это даст в итоге? Наивно предполагать, что штатное облачение сотрёт всю индивидуальность беглеца. Подобный вариант тоже учитывается поисковиками, недаром группы по три человека не теряют друг друга из виду.
Оставалось только думать и включать логику:
«А на чем прибыло то самое орущее и плюющееся начальство? Скорей всего оно прилетело. Вертолёты, флайеры или боевые боты космического десанта. И?.. Скорей всего носители сразу убрались с территории полигона. Во избежание, так сказать. Но ведь начальство потому и самодуры, что долго они кричать и топать ногами не в силах. Когда-то им и отдохнуть захочется. Это простых солдат они будут морить в необорудованных палатках и лишать нормальной медицинской помощи, а сами комфорт любят. Значит?.. Вызовут-таки носители за своими драгоценными тушками. Или не вызовут?..»
Ну да, на верхних уровнях полигона имелись шикарно оборудованные апартаменты, отлично устроенные, богато обставленные, с универсальными кухнями и молекулярными синтезаторами. И при недавней катастрофе, пожарах и задымлении они почти не пострадали. Но… Имелось это маленькое «почти». Да и факт удивительной пропажи уникального мемохарба, крайне нервировал высшие чины. По крайней мере, так удавалось подслушать и увидеть во время нескольких «посещений» штаба.
Ко всему следовало учитывать нарастающее, крайне негативное отношение всего личного состава к творящимся безобразиям. Когда в антисанитарных условиях мучатся и умирают твои товарищи, никакие, даже самые жестокие меры принуждения не заставят подчинённых добросовестно выполнять противоречивые, порой приказы. Напряжение нарастает, злость и ненависть не позволяет действовать здраво, и до банального бунта или саботажа остаётся всего один шаг.
И на двадцать пятом часу ожиданий истомившегося узника, обстановка стала меняться. В небе над полигоном появилось четыре массивных бота из сил планетарного тактического удара и приземлилось за остовами казарм. К двум из них тут же потянулись из госпитальных палаток цепочки санитаров с носилками. Из одного бота началась лихорадочная выгрузка многочисленных ящиков с аппаратурой, баллонов с газами и нескольких диковинных устройств. Вскоре два бота с ранеными улетели, за ними взмыл в небо и третий. А вот четвёртая махина так и застыла мрачно на поверхности земли. К ней то и дело сновали некоторые курьеры, посыльные и даже личности с золотыми погонами. Вроде как готовились отбыть на кратковременный отдых.
А потом по всему полигону вновь зазвучали команды из динамиков:
— Все подняться на поверхность! Срочно! Немедленная эвакуация! Но при этом соблюдать очередность: первыми поднимаются заслоны с самых нижних этажей. Повторяю…
От таких новостей Киллайд запаниковал:
«Что-то я упустил в своих просмотрах! Какую-то гадость они готовят. Какую именно? Неужели решились на полное уничтожение этого вертепа муки и тоски?.. Но в камерах остаётся ещё около сотни узников, подобных мне! И их эвакуировать на поверхность не собираются… Или ничтожно малый шанс моего освобождения их пугает больше, чем уничтожение научных разработок многих десятилетий?.. Надо же!..»
А шанс сбежать в самом деле становился всё иллюзорнее. Чтобы он осуществился, следовало уникальным образом сложиться куче благоприятных обстоятельств и случайностей. На дальнейшем пути громоздилась целая куча «если». Если удастся выбраться из своей «ракушки». Если удастся захватить чью-то форму. Если удастся преодолеть незаметно последние уровни. Если удастся добежать до космического бота. Если удастся внутри него перебить всю охрану, а потом ещё и взлететь удачно. И потом ещё не попасть под залп планетарной обороны.
А сил-то оставался самый минимум! Только и хватит, что прорезать мешающий слой металла. Да за минуту до того осмотреться. А дальше?..
Дальше раздумывать и сомневаться стало некогда: наверх устремились посты данного уровня. Если надо догнать хоть кого-то из эвакуирующихся морд, следовало выбираться наружу немедленно. И Киллайд Паркс стал действовать.
Прорвал максимально истончившуюся преграду. Выломал остальные внутренности массивного фильтра. Уже совсем легко проломился наружу цилиндра и ринулся по широкому коридору в сторону…
Куда бежать он знал заранее. А вот непосредственно в коридор в последний час не заглядывал. Это его и подвело: в десятке метров от беглеца возвышалось странное устройство, которое враз загудело, явно выпуская из себя определённый вид энергии. И этого оказалось достаточно, чтобы мемохарб ощутил наступающий паралич всех своих членов.
«Поймали, всё-таки! — зашевелились леденеющие мысли, лишённые последнего духовного стержня. — Теперь уже не выпустят… Очередные мучения… Нет! Лучше умру!.. И плевать на месть… Больше сил у меня нет, не вытерплю…»
И темнота.
3 глава
Увы! Умереть никак не получалось. Издевательства над узником продолжились.
Долго, наверное, несколько лет Киллайд Паркс провёл в своей новой клетке в виде подопытного, крайне ущемлённого во всём существа. Истязали его теперь с ещё большей изощрённостью, цинизмом и откровенным садизмом. Сменилось разве что место заточения: вместо подземного полигона, узника теперь содержали в какой-то башне. Голый пьетри, постоянно привязанный и прикованный к целому научному комплексу устройств, приборов, живительной системы и системы отходов жизнедеятельности. Фактически мемохарб сросся со своим пыточным креслом. На нём его резали, заражали, заживляли, лечили, снимали кожу и повреждали внутренности. Если раньше на нём ставили хоть какие-то научные опыты разнообразного формата, то после побега на нём лишь изучали процесс повышенной регенерации. Самое жуткое, что можно придумать для разумного существа.