Сила Воли (СИ)
Конечно, оставлять чужие вещи в купе — немалый риск. В идеале, их тоже следовало выбросить сразу же. Мало ли, какая проверка в поезд нагрянет (а таких хватало, по знаниям донора) да поинтересуется, что тут у вас? А пассажиры и не в курсе. Значит что? Краденное? Или чего похуже? Но если и выкидывать барахлишко, то лишь после осмотра и как можно дальше от тел.
Вот и следовало разобраться. Начал с сундучков. Очень надеялся отыскать в них самое ценное в нынешней ситуации: денежные банкноты. С ними всегда легче, проще и надёжнее. Ведь, несмотря на свою комсомольскую сущность и советское воспитание, Шульга прекрасно понимал, как решаются многие, если не все проблемы. Особенно в общении с людьми сидящими на распределении материальных ценностей, продуктов, жилищного фонда и направления на работы. И собирался этими знаниями пользоваться без малейшего зазрения совести. Вот и хотелось тупо денег, да побольше, побольше.
К сожалению в сундучках ни рублей, ни золота не нашлось. Хотя само по себе содержимое являлось довольно-таки ценным, особенно в одном из них. Потому что если набор воровских отмычек, слесарного инструмента для создания ключей и заготовки под них — стоили немало, то походный набор инструментов для ювелира — оценивался на порядок выше. Одни увеличительные приборы чего стоили!
Оставалось только догадываться, откуда такой набор оказался в багаже уркаганов. Украли? Или среди них оказался такой крупный специалист по созданию предметов роскоши? Зато выкинуть подобное добро рука не поднималась. А куда и как инструменты перепрятать? И не аукнется впоследствии подобная запасливость? И так багажа с излишком. Да и сами по себе сундучки слишком заметные, бросаются в глаза. Вдруг проводник их запомнил?
Только успел прикрыть чужое добро курткой, как постучалась Настя. И сразу же, не разжимая губ, зашептала, как только ей открыл:
— Проводник несётся! Явно к нам…
Пришлось Киллайду становиться в дверях и сходу наезжать на служаку поездного сервиса:
— Уже хотел вас разыскивать с милицией!
— Так я… э-э, — растерялся мужик.
— Принесите ка нам чая! Да сразу по три стакана! — потребовал парень, и стал совать рубль. — Вот!
— Да деньги потом! — пытался перехватить ситуацию проводник, и взглядом лихорадочно осматривая купе. Будь его воля, вообще бы столкнул помеху со своего пути. — А где-е-е…
— И принесите нам постель с простынями! Сколько будет стоить на двоих?
— Три двадцать! — последовал ответ на автомате. Потом всё-таки дядьку прорвало: — А где остальные пассажиры?
— Дядя Яков сошел с поезда где-то час, полтора назад. Вот его билеты, которые он приказал никому не давать, и их постелью не пользоваться, потому что дальше в пути должны его… как он сказал-то? Родственники?.. А! Братки подсесть. И предупредил, если кто-то сюда влезет посторонний, он всем головы открутит: и нам, и вам, и всем невиновным.
— Хм! — проводник озадаченно почесал затылок под фирменной фуражкой. — Если так, то оно конечно…
— Ждём чай! А то так пить хочется, что сейчас гудеть начну громче паровоза.
До момента, пока чай оказался у них в купе на столике, тщательно замаскировал чужие вещи. Когда и два новых спальных комплекта принёс проводник, расплатился с ним, и поинтересовался:
— Когда будут очередные длительные стоянки?
— Через полчаса — на сорок минут. Затем через три часа — опять сорок минут, — отчитался проводник, так и кося глазами во все стороны. Потом всё-таки не выдержал и поинтересовался: — А этот… мм, Яков, ничего для меня не передал?
— Да как-то дословно при девушке повторять не хочется, — смутился Шульга. Потом-таки решился, и стал подбирать литературные слова: — Сказал: сели этот… престарелый «чудак» что-то лишнее э-э… пиликнет, или потребует, то я ему яй… мужское достоинство оторву и сожр… и съесть заставлю.
Потому что догадывался, уркаганы не только страхом подталкивали вагонного ангела к нарушениям, но и материально его стимулировали. Угадал, если судить по смущению мужчины и по его желанию быстро ретироваться из купе. Он только и прошептал, оглядываясь на коридор:
— Ох уж эти уголовники! Страшные люди!.. И своего сменщика я предупрежу, не сомневайтесь… Если что, обращайтесь! Могу и заказ из вагона-ресторана принести.
И умчался обслуживать остальных пассажиров.
Анастасия к тому моменту опорожнила свой первый стакан. Приступила ко второму. Но задумчивый взгляд так и не отрывала от своего приятеля. Потом решилась, и со вздохом призналась:
— Мне иногда возле тебя страшно становится…
— Да ладно! Не буду я у тебя твой чай отбирать! Расслабься…
— Сань! Я серьёзно! И это не шуточки. Ты себя уже вторые сутки ведёшь так, словно опытный ветеран на войне. Или как знаменитый диверсант в тылу врага. Безжалостный… Крови не боишься… Пытать умеешь… Врёшь, как дышишь… Кстати, если этот дядя Яков сам «ушёл», то может и его братки… как бы это правильно сказать?.. Не сами «ушли»?.. Может им кто-то помог?
— Ох, ягодка! Оно нам надо всякими глупыми вопросами заморачиваться? — Шульга с блаженным видом, допил второй стакан, и уже с третьим в руке, откинулся спиной на стенку. — Какая разница, как эти здоровенные быки, каждый раза в три меня тяжелее, удосужились освободить наши законные места? Главное, что мы теперь едем, как и положено. На проплаченных нами местах.
— Ага! Ещё и два свободных места для нас забронировал?
— Почему бы и нет? Комфорт — превыше всего! Или ты желаешь, чтобы тут сейчас толкались какие-то грязные, вонючие, курящие и пьющие попутчики?
— Да нет, конечно! — смутилась девушка. Но тут же недовольно мотнула головой: — Но всё равно, ты меня пугаешь…
— Не дрейфь, муж жену не обидит! — рассмеялся Александр, уже быстро допивая свой чай, и продвигаясь к окну. — Ага! Городишко какой-то?.. Что, будем здесь чой-то горячее покупать, или из ресторана закажем?
— Не слишком ли по-барски? — укорила его Бельских, тоже присматриваясь к каким-то закопченным сараям пригорода. — Внимание привлекаем…Наверняка нас проводник до самой своей смерти не забудет.
— Пф! Так хуже не будет, — заверил приятель. — И этому служаке самому не выгодно языком болтать. А чуть позже, я ему намекну, что мы детки больших партийных шишек. И про нас вообще не след поминать всуе.
Настя на это пожала в сомнении плечами. А потом всё-таки проявила практическую сметку и хозяйственную жилку:
— Наши продукты могут попортиться, так что их съесть следует в первую очередь. А вместо горячего — нам чая хватит.
— Хорошо, — согласился «муж». — Выкладываем на стол, что имеем, но на станции всё равно выскочу. Уж больно хочется чего-нибудь такого, мм, особенного…
Выскочил, опять заставляя подругу закрыться в купе наглухо. И ему повезло у здешних торговок купить не только горячих пирожков и картошки в мундире. Но и копченый свиной окорок у кого-то перехватил. Продавали здесь и чудную на вкус вяленую рыбу, и маринованные грибочки, и соления разные, начиная от огурцов с капустой и заканчивая обалденными яблоками. Ну и творог оказался вполне приличный, как и масло сливочное. Свежих фруктов тоже набрал.
Три раза мотался на перрон и обратно. Таскал и таскал. Ко всему возжелалось парню ещё и кваса. А для этого приобрёл емкий, на пять литров бидон. Ну а молока купил в двух бутылках с длинным горлышком.
Прекрасно зная цены на такие продукты, Бельских на всё это изобилие смотрела круглыми глазищами и причитала:
— Санька! Да в ресторане питаться получилось бы дешевле!
— Сомневаюсь! — воскликнул он, азартно потирая руки и приступая к обильному обеду. — Здесь всё вкуснее и натуральнее. И расположились мы, как у бога за пазухой. Никто в тарелку не заглядывает и табачищем вонючим не смердит.
— Хм… Раньше ты вроде и сам покуривал…
— Раньше меня по голове прикладом не били. Вот я и не берёг здоровье… Кстати, сегодня обязательно надо глянуть, что там с раной, зудит проклятая и чешется. Может пора нитки вынуть?