Четвёртое измерение: повторение пройденного (СИ)
— Нда…А я-то уж наивно надеялся, что твои идиотские шуточки остались в невозвратимом прошлом.
— Угу, — шутить мне и на самом деле вдруг расхотелось. — Вот именно, что в прошлом. Только здесь, боюсь, что прошлое, что будущее, что настоящее — одна хрень. Разве нет?
— Вполне нормальная реакция, — криво усмехнувшись, пояснил Сергей, по-прежнему не поднимая взгляда. — Это у них семейное (уяснивший, о чем речь, майор фыркнул). На самом деле он и так почти обо всем догадался, просто еще этого не осознал. Точнее, не знает, как именно интерпретировать это знание. Расскажи ему.
Полковник совершенно серьезно кивнул в ответ (сговорились братья; вот чувствую — точно сговорились не воспринимать меня всерьез!) и заговорил:
— Самое смешное, что мы почти ни в чем не ошиблись. Пленные знают, конечно, немного, но и этого хватило, чтобы хоть примерно разобраться, что здесь произошло… и продолжает происходить, — Валера словно специально тянул время. — Собственно говоря, хорошие новости только в том, что мы теперь знаем, где находимся, и примерно понимаем, что происходит. Ну и в том, что все живы, конечно. Все остальные — плохие.
— Вот удивил — так удивил, — я вполне искренне фыркнул в ответ, — я ж об этом и говорю! Ладно, выкладывай уж, не тяни. Мы в четвертом измерении? И не знаем, как отсюда свалить? Типа, «день сурка», бесконечное повторение одного и того же? Высадка, бой, снова высадка — и мы в качестве сторонних наблюдателей?
— По всем пунктам — ответ «да», только по последнему — с небольшим замечанием. Скорее всего, ты прямо сейчас можешь изменить любую из этих реальностей и даже пополнить свой отряд новыми бойцами. Откуда появятся эти, — полковник кивнул через плечо, — знаешь, можешь хоть прямо в вертолете их сжечь. Хочешь попытаться?
Представив себе предложенную перспективу, я мрачно покачал головой. Валерий прав — зная, что и как произойдет, и постоянно упреждая противника, мы можем собрать здесь хоть роту двойников, но вот дальше-то что? Идиотизм получается…
— Ладно, принято. Доводы защиты признаны весомыми. Излагай дальше, буду тих, аки мышь.
Валера переглянулся с Сергеем, однако спорить на удивление не стал:
— Все, что я рассказывал насчет повторяющихся «копий» нашей реальности, верно. И насчет того, что мы можем принимать участие во всех происходящих в них событиях — тоже. Время здесь действительно многомерно, и их, этих вариаций-реальностей, может быть сколько угодно много. Причем, каждая из них развивается не только вперед, в будущее, но и назад, в прошлое. Но вот дальше… Знаешь, что меня смущало?
Впрочем, моей реакции, и уж тем более ответа, полковник ждать не собирался:
— Два момента. Первое — откуда эти ребята знают про наши отряды и для чего с таким остервенением их уничтожают? И второе — почему мы видим, по-сути, вариации только двух временных реальностей — той, где нас поджидает их засада, и той, где мы случайно сталкиваемся с немецкими егерями? Тебе это не показалось странным? Между сорок вторым и две тысячи пятым годами здесь много чего произошло. Нет, места тут конечно не слишком оживленные, но… Ту же обсерваторию, например, построили — а мы ведь не видим ни строителей, ни персонала? Понимаешь?
Я осторожно кивнул, пытаясь осмыслить услышанное. Это что же получается? Если верно все, год назад рассказанное мне в подземелье старого немецкого бункера, любой мир имеет параллельного близнеца в пространстве, но, выходит, он же имеет еще и бессчетное множество вариаций во времени, так что ли?! Точнее, каждый из параллельных миров-близнецов имеет кучу временных вариаций? Посланник этого не знал или… НЕ СЧЕЛ НУЖНЫМ МНЕ ОБ ЭТОМ РАССКАЗЫВАТЬ? И теперь Валера не понимает, отчего мы видим только две из всех этих вариаций, так получается? Как там он раньше говорил: «в четвертом измерении и прошлое, и будущее — это не только то, что было или будет, но и то, что могло или может произойти»? С ума, блин, сойти! Ладно, слушаем дальше…
— И вот тут нам с коллегой здорово помог захваченный пленный. Знаешь, в чем дело?
Ну, конечно же, знаю, а как иначе-то?! И знание оно наколото древнешумерскими иероглифами и нестерильной иглой на левой груди, в аккурат между гордым профилем товарища Сталина и Леночкиным портретом в фас!
Нет, все-таки он издевается:
— Не, тащ полковник, не знаю…
— В том, что хоть этих вариаций и может быть бесконечное множество, лишь в одной из них в наших параллельных мирах не только были одновременно запущены оба ускорителя, но и наши отряды одновременно прошли сквозь ядро черной дыры и оказались здесь! И это еще не все. Теперь оказывается, что на эту же — НАШУ С ВАМИ — временную вариацию — и опять же одновременно — наложилась еще и вариация того мира, где ускоритель в ЦЕРНе был введен в действие не в 2007, как планируется у нас, а в 2005 году! Во многом это, конечно, тоже лишь предположения, но мне кажется, наиболее близкие к истине, — Валера замолчал, переводя дыхание и глядя на меня совершенно безумными глазами свершившего долгожданное открытие ученого. В принципе, так оно и было — уж если я даже не нашел, что сморозить в ответ! «Въехал в тему», называется.
— Но при чем здесь твои «два момента»? Откуда эти ребята — кстати, так кто они такие? — знают про наши отряды, и каким боком тут фрицы? Егеря уж точно для антуражу получаются, как я понимаю…
— Кто такие? А сам что думаешь? — полковник, непонятно почему, начал именно с этого, пожалуй, не самого актуального, вопроса.
Я взглянул на часы — осталось еще двадцать семь минут — и пожал плечами:
— Ну, коль уж ты ЦЕРН незлым тихим словом помянул, швейцарцы, надо полагать. Да и пленный, помнится, что-то про родной немецкий с французским говорил. Так?
— Угадал, — ухмыльнулся Валерий. — Ребятки — твои коллеги, военнослужащие сил особого назначения швейцарской армии.
— Везет мне на коллег, — честно говоря, я ожидал чего-нибудь куда более сенсационного. Например, сообщения о том, что у них там сейчас какой-нибудь Четвертый Рейх вместо Евросоюза. — Ладно, не темни уж, колись, в чем главный-то прикол? Кстати, как ты так легко их разговорил? Все ж таки спецназ, хоть и в Европе деланный. Женевские конвенции, опять же, все дела…
— А я им просто правду сказал, — слегка смутился полковник. — Ну, объяснил, что мы — как раз те, кого они должны были уничтожить. И, если они не ответят на мои вопросы, я отдам их ребятам, — Валера засмущался еще больше. — Ну и описал, что вы с ними сделаете…
Не сдержавшись, я довольно громко хмыкнул: интересно, откуда это он знает, что бы мы с ними на самом деле могли сделать? Может он в свободное от запугивания военнопленных время книжки «про спецназ» почитывает? Видел такие на лотках, читать, правда, не приходилось. Столкнувшись взглядом с Сергеем и неожиданно вспомнив, кем был в моем мире его двойник, я внутренне оборвал себя — хватит!
Валера же смерил меня исполненным праведного гнева взглядом, однако ж промолчал. Точнее — продолжил:
— Давай не отвлекаться, хорошо? А в чем, как ты говоришь, «прикол»? Ну, например, в том, что у них там сейчас объединенная Европа со столицей в славном городе Берне. И Швейцарии в этой самой ОЕ принадлежит, как я понял, самая, что ни на есть, главенствующая роль в принятии любых решений — от политических и экономических до военных. Только это еще пока так, цветочки-эдельвейсы. А ягодки знаешь где? Все кавказские республики, приморские области краснодарского края и Крым входят в состав нынешней швейцарской конфедерации на правах не то колоний, не то отдаленных федеральных кантонов. Ни на какие мысли не наводит? Нет? Ну, а то, что эти их силы спецназначения созданы с единственной целью — охранять центр ядерных исследований, а точнее — сам ускоритель, который…
— Подождите, товарищ полковник, — неожиданно перебил майор. — Так у них тут что — история как-то по-другому шла?
— А ты не перебивай старших по званию — и узнаешь, — беззлобно погрозил пальцем Валера. Сидящий же за его спиной Сергей просто показал подчиненному кулак. У, как все запущено, прямо дедовщина какая-то! Нет, все ж таки у нас с полковником отношения более прогрессивные и всесторонне устаканенные. Незамутненный плюрализьм в чистом виде!