Невеста алого императора (СИ)
Оставшийся вечер я рассказывала, как любила путешествовать в родном мире. Пришлось постараться, чтобы объяснить, что такое сафари – единственный, по сути, экстремальный вид отдыха, который я любила, и как раз ассоциировавшийся с поездками в горы. Рассказ о полете на вертолете в труднодоступные уголки красивейшей природы вышел еще сложнее и увлекательнее. Эроан слушал с интересом, местами удивлялся, а иногда так тепло улыбался, что внутри у меня начинало что-то щемить.
Я рассказывала о других странах: о суровой и холодной Скандинавии, где однажды провела целый месяц, причем по работе – мы вели сложные, но весьма увлекательные и дорогостоящие переговоры с иностранными партнерами. Рассказывала об альпийских лугах, о чашах озер среди гор – воспоминания о поездке в Швейцарию мои любимые. А потом переключилась на рассказы о теплых краях, белом песке под ногами и ласковом лазурном море.
– Скучаешь? – спросил Эроан, внимательно рассматривая меня.
– Знаешь… – я задумалась. – Нет. Я как будто заново родилась. Здесь, в этом мире. Я уже не та прежняя Стася, которой была. Я другая. Здешняя Стася, если так можно выразиться, – я улыбнулась. – Девушка, которая учится магии, дружит с магическим созданием раахом и живет во дворце вместе с императором. А еще… – теперь улыбка сделалась грустной, – очень хочет получить свободу и избавиться от влияния ордена.
– Избавимся. Обязательно избавимся от всего ордена, – заверил Эроан, потянувшись к моим губам, чтобы утешить, поддержать и отвлечь.
Причем отвлечь у него получилось особенно хорошо. Нас бы для разнообразия устроил и диван, но чтобы не выгонять рааха из гостиной и не заниматься всякими непотребствами у птенца на глазах, перебрались в спальню.
А спустя время, когда вдоволь насладились друг другом, я лежала у Эроана на плече, он чуть щекотно поглаживал мой обнаженный живот, и мы снова разговаривали.
– По твоим рассказам складывается ощущение, что у тебя было все, – заметил Эроан. – Любимое дело, свобода передвижений. Возможность заглянуть в любые уголки мира.
– Да. Я жила так, как хотела. Насколько могла.
– А сейчас? Тебя устраивает роль любовницы? Ты ведь хотела детей, семью. Это единственное, чего тебе не хватало.
Вот так раз! Вот так вопрос!
– На данный момент… вполне, – я потянулась, снимая возникшее напряжение.
Теперь напрягся Эроан, наблюдая за мной. В глазах заплясали искорки страсти. Подозреваю, вид изгибающегося стройного тела и правда мог снова зажечь.
– Не знаю, что будет через год или два. Возможно… мне захочется большего. Возможно, хватит того, что на тот момент будет. Но пока меня совершенно устраивает нежиться в твоей постели и даже немножечко влезать во всю эту политику. – Я перевернулась на бок, приподнялась, кокетливо проводя кончиками пальцев по груди Эроана. Огонь в его глазах разгорелся жарче.
– Как по-твоему, что подразумевает под собой роль любовницы? – поинтересовался Эроан, явно заинтригованный моими действиями. Впрочем, разговор его тоже волновал. Этот разговор, который становился все более странным. Неужели Эроан созрел, чтобы разобраться в наших отношениях? Оттого и спрашивает, все ли меня устраивает?
Я не стану говорить: «Бери меня замуж! Срочно! А то не буду делать массаж». В конце концов, я еще и сама не уверена, что хочу именно этого. Да, мне нравится с Эроаном. Я влюблена в него. Он подтверждает свое отношение действиями, хотя никогда не говорил словами. Но стать женой императора – это шаг слишком серьезный.
Я закинула ногу и села Эроану на живот, теперь уже обеими руками водя по его груди. Ощутила, как напряглись под моим телом мышцы. Эроан попытался приподняться, но я надавила ладонью, заставляя его снова лечь на спину.
– Не так быстро, – сказала с игривой улыбкой и продолжила издевательства. Ну, как издевательства… Уверена, это приятно нам обоим, вот только Эроан уже жаждет большего.
– Как любовница, я готова встречать тебя по вечерам после твоей важной императорской работы. Отвлекать от серьезных дел, помогать расслабляться… – Я провела ноготками по груди Эроана, легонько царапая. Тот шумно вдохнул и попытался сдвинуть мои бедра чуть ниже, явно намекая на более конкретные действия. Но я перехватила его руки и с улыбкой покачала головой. Усилием воли Эроан немного расслабился. – Готова делиться с тобой энергией, заряжать, вдохновлять. Иногда и на совместный отдых, чтобы ты не забывал, как это важно – позволять себе отдохнуть не пару часов перед новым днем, а устроить самый настоящий выходной. Готова восхищаться тобой, верить, что ты обязательно со всем справишься и решишь любые проблемы, а если нужно, то и обо мне позаботишься. Готова доверять.
Я наклонилась вперед, вытягиваясь вдоль тела Эроана, чтобы пробежаться пальчиками по коже, а губами коснуться мочки уха и прошептать:
– И, конечно, готова заниматься с тобой страстным сексом.
– Последнему пункту я готов уделить особое внимание прямо сейчас, – ответил Эроан хрипло и, обхватив мои бедра, все-таки подсказал направление движения.
Продолжить разговор получилось далеко не сразу. Я уже засыпала в постели после того, как по-быстрому приняла душ.
– А что бы ты делала в роли жены? – неожиданно спросил император.
Так неожиданно, что я даже один глаз приоткрыла. Поймала на себе внимательный взгляд.
– Чем, по-твоему, жена отличается от любовницы? – уточнил император.
– Во-первых, жена делает все то же самое, что и любовница. После свадьбы все, что я перечислила, не исчезает. По крайней мере, если оба стараются над отношениями. А во-вторых… жена – это не просто тихая и страстная гавань, куда можно прийти после каждодневной борьбы. Жена – хозяйка в доме. Она обеспечивает уют и работу всех домашних систем должным образом.
– Ты о слугах?
– Да, я о слугах.
Даже когда жила на Земле, мне хватало зарплаты, чтобы нанять домработницу, а иногда и клининговую компанию для стерильной уборки раз в месяц. На мой взгляд, совершенно не имеет значения, как женщина обустраивает быт: своими руками или своими деньгами. Главное, что обустраивает и этот вопрос у нее закрыт.
– И не только о слугах. Если говорить о дворце, здесь жене придется особенно постараться.
– Придется? Ты так говоришь, будто стать императрицей – это не привилегия, а мучение, – заметил Эроан.
– Посмотри на меня, – я все-таки открыла второй глаз. – И скажи, я сильно похожа на женщину, которая так и мечтает стать императрицей?
Эроан задумался. И всерьез нагрузился.
Ну, пусть думает. Это бывает полезно. А я тем временем продолжила:
– В случае с императорским дворцом речь идет о присмотре за всеми аристократами, за налаживанием взаимодействия с ними и между ними.
– По-моему, ты это уже делаешь. Как моя любовница. И я позволил тебе это – делать что хочешь, выгонять из дворца хамов, которые не умеют себя вести.
– Я защищала себя, свою честь, свое достоинство от их грязных языков. Но говоря откровенно, в этом серпентарии давно пора навести порядок.
Эроан хмыкнул, однако спорить не стал.
– Более того, двор – это не только слуги и гости. Это еще и молодые аристократы на твоем попечении. Слишком много систем, за работой которых стоит присматривать. Слишком муторно, – я закатила глаза, всем своим видом давая понять, что не горю желанием в это ввязываться. – А еще жена – это женщина, с которой можно построить семью. Это женщина, которая в нужный момент встанет с тобой рука об руку, а в нужный – отойдет за спину и доверится мужу.
– Любовница так не делает? Ты ведь доверяешь мне. Но сейчас, когда это необходимо, ввязываешься в политику. Ради рааха, ради империи. Возможно, хотя бы чуточку ради меня?
И смотрит так внимательно, проникновенно. Он что, и правда сейчас решает, что лучше: оставить меня в любовницах или перевести в роль жены?
– Эроан, жена – это равная мужу женщина, даже если она умеет стоять у него за спиной. А теперь отстань от меня. Утомил! Дико хочу спать.