ВЦ 3 (СИ)
Велика Россия, а в футбол играть не кому…
«Счёт четыре — три в пользу команды „Динамо“ (Москва)», — вдруг объявили по громкоговорителю и на табло, до этого ничего не изображающее, появились эти цифры. Прямо, как настоящий матч, уже. Это же голос Синявского. Тренировочная игра прямо на глазах превращается в матч, как там, в будущем — «который разберут на цитаты». Так завтра и в газетах могут пропечатать. Нет ведь других футбольных новостей, а народ соскучился.
Константин Бесков начал с центра поля в очередной раз. Он никому отдавать не стал и сам, медленно сначала, а потом всё ускоряясь, побежал к воротам Яшина. Предвидя это, Вовка оттянулся почти в защиту. Бескову бежать было тяжело, во-первых, устал порядочно, а во-вторых, короткие круглые шипы его бутс не работали почти на непросохшем разбитом поле. Потому Вовка догнал и легко мяч у будущего великого тренера выбил из-под ног, прямо на Володьку Кесарева. Тот легко поймал и отдал пас на левого полузащитника, а тот в одно касания, толком не дав мячу приземлиться, отправил Жемчугову. У ворот динамовцев было многолюдно. Они устали и атаку Кости Бескова не поддержали. Дёрнувшись туда-сюда, Валька потерял мяч. Защита «Динамо» — одна из лучших в стране, где против неё пацану, да ещё в одиночку.
Соловьёв отпасовал Хомичу, и тот далеко вынес его вперёд, даже почти прицельно на другого Соловьёва — Сергея, но у того тоже не заладилось. Отобрали, и опять по левому флангу до Жемчугова мяч добрался. На этот раз Вальке было кому отдавать. У правого почти флажка углового находился Фомин. Вовка мяч принял и огляделся, свои набегали, но такой домашней заготовки не было, а просто отправлять круглого в штрафную площадку — это всё равно, что просто отдать его сопернику.
Пришлось самому вести. Петров на пути. И к нему Соловьёв поспешает, но не успеет. Фомин финтом Зидана оставил Александра Петрова позади и чуть в поле оттянулся, чтобы Леонид Соловьёв со стороны ворот его атаковал. Этот нёсся как паровозик, а Вовка всё смещался понемногу в поле, одновременно выходя на возможный уже удар. Ну, пан или пропал. Финт «Бабочка» или «Радуга» редко кто делает. На высокой скорости почти невозможно сделать, но у Вовки время было, с разных сторон к нему неслись Петров и Соловьёв. Фомин остановил мяч, выждал момент, когда те уже кинутся к круглому и начал. Нужно использовать одну ступню для того, чтобы поднять мяч по другой ноге. Затем нужно пнуть мяч противоположной пяткой, чтобы он аккуратно пролетел по дуге над головой. Пнул. Чуть сильно и мяч улетел на пару метров дальше, чем планировал, но может и к лучшему. Всё, там больше никого кроме Хомы. Вовка рванулся за мячом, догнал, приземлил и не стал бить, угол всё ещё островат. Повёл дальше. Хомичу бы выходить из ворот надо, а он стал пятиться, Вовка ещё прокатил дальше, а вратарь продолжал пятиться. Это что — игра в поддавки? За спиной уже сопели защитники, хоть игра и товарищеская, сейчас точно срубят. И Вовка, плюнув на правила и комбинации, просто повёл мяч дальше. В последний уже момент, когда до ворот оставалось метров пять, а то и четыре Хома опомнился и бросился к мячу. Финт Месхи и Вовка просто завёл мяч в пустые ворота.
Четыре — четыре.
«Вовка! Вовка! Вовка!» Ну, хоть центровой не кричат. Он же правый сейчас.
Глава 9
Событие двадцать пятое
Никто, кроме тебя, не несет ответственности за твое счастье.
Мы ответственны не только за то, что делаем, но и за то, что не делаем.
Сидели в кабинете Якушина на втором этаже. Вдвоём сидели. Два тренера.
— Ну, чего голову повесил, думаешь это уже ягодки? Нет, цветочки только. Сколько этот Артист из меня за два месяца кровушки выпил! Иногда так треснуть клюшкой хотелось… — Чернышёв даже замахнулся, держа в руке воображаемую клюшку.
— И? — Якушин отхлебнул остывший несладкий чай.
— И потом дотумкиваешь, что опять прав пацан. Вот, не может этого быть, а прав…
— И?
— Чего икаешь? И стал прислушиваться. Как-то само получилось. Всё внутри протестует. Пацан же шестнадцатилетний! Я себе оправдание придумал, — Аркадий Иванович кривовато улыбнулся, как бы себя за такую капитуляцию осуждая.
— И?
— Не смешно уже. И вот чего надумал. В газете читал про случай, не помню, «Известия», кажется, так там говорилось, что женщину молния ударила, и она заговорила на неизвестном языке. Отвели к учёным, и те обнаружили, что это португальский, да не современный, а времён шестнадцатого века.
— А Артист при чём тут?
— Тётке молния язык дала, а Вовке умение в хоккей играть, а ну, да, теперь и в футбол.
— И как это в газете объяснили? — Михаил Иосифович допил невкусный чай и, чуть поморщившись, отодвинул от себя чашку.
— Не помню. Кажется, что-то про память предков. Нет, не помню. А может и не объясняли. Загадка. — Посмотрел на потолок. Нет, грозовых облаков на потолке не было.
— Да, загадка. Только это может объяснить, почему он лучшим в стране футболистом стал. Вон что на поле вытворял. Последний гол — это просто, ни в какие ворота. Да и со штрафного… Мяч не может так лететь. Это против законов физики. Волшебником стал после удара молнии. Так я в эти сказки не верю. Нет никаких колдунов, только в сказках.
— Я думал, что шайбу точно под перекладину заложить с двадцати метров тоже невозможно, а сейчас и сам так умею, — Чернышёв развёл руками.
— Опозорились на всю страну. Синявский после матча подошёл, спросил, чего это было такое. Точно завтра в «Спорте» пропишут, что пацанам семнадцатилетним чуть не проиграли.
— Проиграли.
— В смысле?
— Ну, я на поле же был. Видел, что Фомин бегал и уговаривал пацанов в конце матча не бить по воротам и сам не бил, специально передерживал мяч, чтобы отобрали. Твои сдохли, еле ноги передвигали. Думаю, захотел бы Артист и счёт совсем другим был. Они тоже не огурчиками были в оконцовке, но бегали в разы быстрее мастеров. Эпизод с Семичастным помнишь. Вовка его минуту гонял, ушёл бы спокойно. Можно сказать, просто пас отдал. Сопернику. Не хотел, чтобы вас по-настоящему опозорили в газетах. А так боевая ничья. Динамовские тренеры ответственно подходят к подготовке молодёжи, готовят смену. Честь им и хвала. Особая заслуга в этом старшего тренера Михаила Иосифовича Якушина. Вот с кого надо брать пример тренерам других клубов страны.
— Издеваешься, — Якушин, посмурнел. Куда уж больше. А вот можно, оказывается.
— Ни чуть. Если в газетах что и напишут, то именно это. Уверен! — хлопнул его по плечу Чернышев, — Что теперь делать собираешься? Я вот своих приставил к Артисту, пусть тренируются. Хуже точно не будет. Физику ребятам подтянет. Уже бузят … без меня. Но ходят исправно на обе тренировки. Ведь во второй он эти свои финты показывает.
— Финты! Мать их! Он просит отправить молодёжь на игру в Ашхабад, мол, они его выиграют, а основная команда будет спокойно ещё почти две недели готовиться. Всем, типа, выгодно, — Михаил Иосифович, показывая, как далеко тот Ашхабад, махнул рукой баскетбольным жестом, мяч в корзину с центра поля отправляя.
— Ашхабад? Да, намудрили с чемпионатом. Не близко. Туда напрямую и самолёты, должно быть, не летают. Через Ташкент, наверное. Да в Ташкент тоже с посадкой или с пересадкой. А чего, пошли Артиста с его пацанами. Ну, усиль парочкой человек. Явно ему ещё одного хорошего нападающего не хватает, носится по всему полю сам. Двужильный.
— А если проиграем, и именно этих двух очков не хватит? — Якушин, встал, подошёл к окну, открыл форточку, там, за окном, опять моросил дождь. — Плохая весна.
— Ну, скажешь, если вас могли выиграть, то уж с Ашхабадом справятся. Я даже не знаю, как там команда называется. То есть, они и до второй группы ещё не доросли.
