Помолвлены понарошку (СИ)

— А откуда взялось последнее, Лоис?
— Что? — фыркнула я. — Что ты не считаешь меня достаточно привлекательной? Я, конечно, твоя подруга, но еще и девушка. Такое ни одной не понравилось бы.
— С чего ты это взяла? — настойчиво спрашивал Бен.
— О, да брось!
Может, я погорячилась с тем, что он мой друг. Так издеваться может только человек, которому на меня плевать.
— Я такого никогда не говорил, как раз наоборот. Но не суть, тут дело совсем не в этом. Мои «навыки ловеласа», — он выразительно закатил глаза, — как ты выразилась, что я никогда и не хотел применять их к тебе. Почему ты решила добавить этот пункт?
Я промолчала. Может, не дождавшись ответа, он, наконец, позволит мне уйти и придаться страданию в одиночестве.
В нем и умру. В монастырь уйду. Туда принимают бывших порноактрис?
— Лоис?
Мужчина выждал полминуты, но я продолжала молчаливую забастовку.
— Прекращай издеваться, — чуть резче сказал Бен, — ответь. Почему тебя это волнует?
Я по-прежнему молчала, убедившись, что только так могу держать себя в руках.
— Ты хотела, чтобы что-то было между нами той ночью?
Что? Как он вообще пришел к этому выводу?
— Нет! — уверенно заявила я.
— Но ты хотела, чтобы я хотел этого, верно? Ты добавила последний пункт потому, что я сказал, что не пытался снять с тебя штаны. Поэтому ты решила, что я не считаю тебя привлекательной в физическом плане, и это задело тебя. Я прав?
Прав, именно поэтому я плотнее сжала губы и вернулась к молчанке.
Думала, и на сей раз это должно его разозлить, но он принял отсутствие ответа за подтверждение своего предположения. Губы мужчины дрогнули в улыбке, и мои кулаки возжелали встречи с его челюстью.
— Ты очень забавная, когда пьяная, Лоис. В ту ночь ты не просто упала около порога моего дома: ты сняла с себя свитер, пока я промывал тебе рану, и собиралась раздеться полностью. Твои булавки спасли тебя от тебя же. И если это то, как на тебя действует алкоголь, то ты правильно делала, воздерживаясь от него все эти годы. Продолжай в том же духе. Хорошо, что рядом был я, потому что нашелся бы тот, кто с радостью воспользовался твоим внезапным порывом к эксгибиционизму.
Полагаю, на моем и без того красном от слез лице не было видно проступившего румянца смущения, но знать остальные подробности не было совершенно никакого желания.
— Отличный совет, а теперь уйди нахрен с моей дороги, Бенджамин, — шикнула я, перестав выбирать выражения.
Рванула в освободившийся проход, но меня, как и предполагалось, тотчас поймали.
— Ауч, грубо, — укорил Бен и продолжил раскачивать лодку с остатками моего терпения: — Я лег спать на диване в гостиной, но Келли пришла в три часа ночи и сообщила, что ты чуть не убила ее во сне. Преодолеть со мной путь домой она была не в состоянии, а спать на полу в собственной квартире — кощунство. Поэтому как человек, который проспал с тобой в одной постели полночи в тот раз, добавлю, что алкоголь делает тебя еще и бойкой.
Его смешок был искренним, черты лица расслабленными, но цепь с Цербером то и дело звенела в моей голове. Как Бен не понимает, что делает только хуже, рассказывая эту историю?
— Единственным способом дожить до утра было обнять тебя покрепче, что я и сделал. Пожалуй, не стоило ложиться к тебе голым…
— Так ты был в полном сознании? — пропищала я, когда до меня наконец дошло, насколько наглым образом меня поставили в неловкое положение. — И молчал! Умышленно тискал и терся об меня своими мясистыми рельефами, при том целенаправленно оголенными! И молчал!
— Да, прости, это было глупо, — мужчина поджал губы, пряча улыбку. — Но очень приятно.
Мои брови сошлись на переносице.
— И что теперь? — процедила я сквозь зубы.
— Теперь, когда мы прояснили ситуацию с той ночью и выяснили, что тебе хочется, чтобы я испытывал к тебе физическое влечение, можем перестать попусту тратить время.
Бен не потратил и доли секунды. Он прильнул губами к моим, раскрывая их в поцелуе. Глаза мужчины были закрыты, правая рука обвила мою шею, а левая скользнула на талию, крепче прижимая к себе.
 
Аромат его кожи проник в мои рецепторы, перекрыл тяжелый запах стоянки. Даже соленый вкус слез не смог испортить этот поцелуй. Я расслабилась, позволяя губам поддаться столь желанной ласке. Узел рук распустился, и они обмякли, падая на мускулистую грудь.
Бен целовал меня. И на этот раз уже я отвечала взаимностью.
— И что это значит? — спросила друга, урвав момент во время перерыва на вдох.
— Значит, что мы хотим одного и того же, Лоис Лиз, — тихо ответил он, бережно проводя рукой по моим волосам.
Приятно, конечно, когда Бен целует меня, но после того, как стало ясно, что он этого тоже хочет, показалось излишним себя ограничивать. Я смяла в руках футболку мужчины и притянула его к себе.
Не знаю, кто владелец этого поцарапанного внедорожника, но надеюсь, он не был против, что этим вечером мы сделали его местом для поцелуев.
  
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍53
 
— И благодаря метафункции для условного удаления функции классов, при передаче аргумента в шаблонную функцию типа, который не соответствует указанному, мы получим ошибку компилятора.
Мои глаза были раскрыты так широко, словно я собиралась покрывать ресницы тушью и мне нужно было не задеть слизистую оболочку. За пять минут этого словесного потока я успела уже трижды пожалеть, что вообще спросила, чем Бен занимается.
Мы сидели на кровати в спальне нашего домика. Он писал код, а я наметывала первые экземпляры для коллекции белья Келли. Впрочем, на время ответа Бена я оторвалась от своего занятия и теперь глядела на него с полнейшим замешательством на лице. Если бы передо мной ежедневно было столько же ужасающих символов, я бы выколола себе глаза.
— Ну, смотри, — вздохнул шатен так, словно имел дело с ребенком, который не понимает, почему один плюс один равняется двум. — Если ты в шаблонную функцию передашь аргумент не того типа, который указала в самой функции, например, int вместо double, то компилятор это воспримет как ошибку.
Мужчина продолжал говорить, смешивая английский с эльфийским. Сперва я пыталась понять, о чем он повествует, но быстро пришла к выводу, что это как стараться кошку обучить искусству синхронного плавания. Теперь просто иногда кивала, поглядывала на экран, если рассказчик тыкал в него пальцем, и задавала наводящие вопросы, ответы на которые только больше меня дезориентировали.
Конечно, в контексте программирования Бен уже дошел до азов, поясняя мне одну — нет, ну вы только вдумайтесь, одну! — несчастную строчку кода, но — стыд, позор почти что выпускнице физфака — мне это не помогало.
Видимо, дуясь на родненький факультет, мозг поставил какой-то блок на отдел, отвечающий за аналитическое мышление: во избежание получения нового травмирующего опыта сейчас он был отключен, а переключатель — закрыт наглухо.
Осталась всего неделя семейного месяца Бенксов. Всего неделя притворных «жених и невеста». Только вот она обещает быть сложнее предыдущих.
Вчерашний вечер был слишком насыщенным, чтобы я успела в полной мере оценить новое положение.
Первая база с французскими поцелуями пройдена. Вероятно, и вторая частично позади, так как руки Бена изучили мои «женственные изгибы» и «милые холмики» от и до, пока я была припечатана к тому поцарапанному внедорожнику на стоянке. Однако крайняя степень испуга дальнейшего развития событий подтолкнула меня притвориться спящей, как только мы вернулись домой, а мое тело смогло коснуться кровати.
 
Меня пугает сама ситуация в принципе. Дружба с Беном — самые надежные отношения с мужчиной, которые у меня когда-либо были, но вчера я чуть не прервала их, решив, что он не отвечает взаимностью на мое влечение.
Если оценить картину в общем, то романтические отношения не многим отличаются от дружбы. В идеале любящие люди слушают друг друга, веселят, поддерживают и выручают, когда это нужно. Они направляют друг друга, помогают расти и развиваться, а также разделяют моменты телесного единения.