Князь из будущего (СИ)

Императрица Мартина с интересом слушала патрикия Александра. Замотанный в шелка евнух рассказывал о приключениях писца из его канцелярии в землях диких склавинов. Хорошенькая черноволосая женщина лет двадцати пяти сидела в высоком резном кресле рядом с мужем, который годился ей в отцы. Это не было фигурой речи, ведь император Ираклий приходился ей родным дядей. Мартина происходила из знатного армянского рода, и половина армии, состоявшей именно из армян, буквально молилась на нее, в отличие от жителей столицы. Там ее люто ненавидели за кровосмесительную связь. Она была хитра и предусмотрительна, умело скрывая за приятной внешностью и любезными манерами холодный ум прожженной интриганки. Ну, кто бы еще на ее месте поехал с мужем в действующую армию, когда дела Империи на фронтах даже плохими назвать нельзя. Они были просто ужасными. Две армии персов маневрировали, пытаясь загнать императора Ираклия в ловушку и уничтожить последних защитников страны, набранных где угодно, но только не в ней самой. Тем не менее, Мартина оставила детей в Константинополе, и сопровождала мужа, окунаясь в самую гущу имперской политики. Император обожал ее и не отказывал в такой малости, как влияние на дела государства. Тем более, как уже было сказано, Августа была изощренно хитра. По-другому выжить в окружении толп евнухов было невозможно, ведь те оттачивали искусство вранья и интриг еще со школьной скамьи. 
Ираклий, крепкий мужчина лет пятидесяти, тоже внимательно слушал, подперев кулаком щеку. Черные, словно смоль, волосы, слегка присыпанные пеплом седины, охватывала диадема, расшитая камнями и жемчугом. Император был весьма неглуп для солдата, и то, что он слышал, удивляло его безмерно. Слабосильный евнух в одиночку проехал полмира, потом прошел насквозь, никем неузнанный, несколько варварских стран и принес ему договор с одним из самых сильных вождей диких склавинов. А уж то, что император слушал сейчас про архонта Само, и вовсе напоминало какую-то нелепую сказку. А ведь с ним приехал посол…
- Тащи-ка этого евнуха сюда, - пресек он рассказ патрикия. – У меня ощущение, что ты пьян, Александр. Я хочу услышать все своими ушами. – Императрица одобрительно кивнула, показав в улыбке задорные ямочки на щеках. Она тоже так думала.
- Но, ваша царственность… Благочестивейшая Августа… Он же простой асикрит… Он не может лицезреть, и тем более говорить с вашими величествами. – Патрикий был совершенно растерян. Прием ничтожного писца самим императором был бы неслыханным нарушением церемониала!
Ираклий вопросительно поднял бровь, как бы вопрошая: тут кто-то что-то не понял? Император, вырвавшись из дворцовых пут, нарушал этикет налево и направо, приводя евнухов в полуобморочное состояние. Для них это было чудовищным кощунством, но императорский двор был в походе, а это много извиняло. И протоасикрит, низко склонившись, попятился из шатра. Повернуться задом к повелителю было бы его последней ошибкой. Стефан предстал перед глазами одного из самых могущественных людей в мире, с огромным трудом сдерживая желание упасть в обморок. Он предполагал такую возможность, зная о любопытстве Августа и его простоватых, по меркам дворца, манерах. Но он все равно не принимал эту вероятность всерьез. Это казалось просто нелепостью. Тем не менее, сейчас он стоял перед венценосной четой, одетый в простую тунику и дорожный плащ, совершенно не подобающие ситуации. Разодетые в шелка вельможи и евнухи смотрели на него с легким презрением, как на выскочку. Но в их глазах мелькало уважение, опасение и желание понять, кто этот невзрачный парень, и как далеко он пойдет. Стефан чувствовал себя куском мяса на рыночных весах. Все без исключения в императорском шатре пытались взвесить его взглядом.
- Как тебе удалось попасть в Норик? – нарушила молчание Августа. Император не мог заговорить с ним сам, это было бы еще более немыслимо, чем личная встреча. – Ведь это безумно трудный путь по нынешним временам.
- Ваша царственность, Благочестивейшая Августа, - начал Стефан. – Я доехал на купеческом корабле до Массилии, потом дошел до Сенонума с купеческим обозом, а уже оттуда с караваном одного бургундского торговца попал в Новгород, который стоит на месте римского городка Batava castra. Всего в пути я был три месяца и восемь дней. Дева Мария сохранила меня от всех опасностей, ведь я много молился ей. 
 
- Расскажи государю об этом архонте и его стране, - излишне резко сказал патрикий Александр, чем вызвал удивленный взгляд самого императора. 
- Архонт Самослав весьма необычен, - начал Стефан. – Он был рабом, но смог выкупиться из неволи, сколотить отряд и стать мелким вождем в своем племени. Тогда ему было шестнадцать лет. И он человек грамотный. Я свидетель того, что он прекрасно говорит, читает и пишет на нескольких языках.
- Ты лжешь! – оборвал его патрикий. – Это наглое вранье! 
- Я сам не поверил бы этому, сиятельный, - склонился Стефан, с трудом сохраняя спокойствие. – Но я знаком с его бывшим хозяином. Именно он вез меня из Сенонума со своим караваном. Архонт научился читать по его записям, причем сделал это очень быстро. Купцу незачем мне врать, и он поклялся святым Мартином. Для франков это очень серьезная клятва.
- Продолжай, - бросил патрикий. 
- Он постепенно смог подчинить себе окрестные земли. У архонта Само два сильных города, причем один из них, Солеград, совершенно неприступен. Я видел его своими глазами. У него небольшая, но великолепно обученная по старому римскому образцу армия. Она знает сигналы, перестроения и умеет отбивать атаку конницы. Собственно, это они в прошлом году истребили семь тысяч всадников.
- Ложь! – снова не выдержал патрикий. – Не может варвар возродить старый римский легион. Я велю высечь тебя! 
Император в ярости поднял руку, а выражение его лица не сулило протоасикриту ничего хорошего. Тот немедленно замолчал. Для человека с его опытом ошибка была непростительна, но он ничего не мог с собой поделать. Ведь до этого только он доносил такого рода информацию до повелителя, умалчивая о чем-то, добавляя нужные краски и расставляя нужные акценты. Теперь же он теряет свой основной ресурс, и одновременно главный источник своей власти при дворе.
- Сиятельный, - низко склонился Стефан, - я понимаю ваш гнев и прошу простить меня. Ведь вести слишком необычны. Вы сможете убедиться в том, что мои слова правдивы, когда выслушаете посла этого архонта.
- Этот варвар сможет помочь нам? – произнес император и посмотрел прямо в глаза Стефану. В шатре установилась гробовая тишина, и каждый из присутствующих пытался вспомнить, когда нечто подобное происходило в последний раз. 
- Да, государь, - прошептал пересохшими губами Стефан. – То, что скажет посол, вначале покажется безумием, но я прошу поверить ему. Мне показалось вначале, что я сплю, до того его предложение непривычно. Но это именно то, что спасет Империю. Архонт Самослав человек слова. Прошу меня простить за дерзость, но я повторю то, что он сказал мне на прощание.
- Говори, - снова сказал Ираклий, который уже наплевал на протокол. Причем, откровенно говоря, он получал от этого истинное наслаждение. Все-таки, он больше был воином, чем царедворцем. 
- «Когда император разобьет персов, мы встретимся с ним на берегу Дуная, в Сирмии. Я принесу ему в дар этот город». И он сказал, когда разобьете, государь, а не если.
- Он подарит мне Сирмий? – раздельно произнес Ираклий. – Он не забыл, что этот город захватили авары?
- Он сказал, что к тому времени это будет уже неважно. Авары будут повержены.
- Он ненормальный? – на лице императора было написано изумление.
- Он верховный жрец в своем племени, ваша царственность, - сказал Стефан. – Наверное, ему что-то шепчут демоны, которым он поклоняется. 
- Что еще сказали ему демоны? – в наивном удивлении раскрыла рот императрица, которая была сейчас похожа на деревенскую простушку. Да и остальные присутствующие напряженно ловили каждое слово. Суеверие было не слишком глубоко спрятано в этих людях, как бы ни старались вытравить его служители Христа.