Ушастый призрак (СИ)

Вот как ее, такую, переделывать? И у кого бы рука поднялась курочить подлинный шедевр!
Я развернулась к калитке, выходившей на задворки. Пес темной тенью последовал за мной.
— Кира? — Отвлеклась мама. Указав подбородком, испачканным в земле, на собаку, она строго спросила, — Покормила? Овчарок кормят два раза в день!
Вчера, увидев нового жильца, который деликатно протиснулся в сени и замер возле меня, мама предсказуемо возмутилась, ахнула, охнула, толкнула спич по поводу грязи и шерсти и... полезла в холодильник, "гуглить" на счет правильного мяса.
Оказывается, ничего-то я не знала про грамотное содержание породистой собаки!
Под ноги стелилась цветущая лебеда. Пахло недавним дождем, в глубоких лужах отражалось небо с ползущими по нему перисто-кучевыми облаками. В наших краях это означало, что обязательно будет еще один дождь.
Очень хотелось снять кеды и пройти по траве босиком, но в прошлый раз такая прогулка закончилась разрезанной ступней, осока здесь росла какая-то бритвенно острая.
На заборе бабы Наташи гордо восседал черный, как сапог, петух Дартаньян, знаменитый на несколько деревень, а, может, и стран. Я бы не удивилась.
Эта птица страдала нацизмом. В особо тяжелой форме. Петух терпеть не мог цыган, а, еще больше — цыганок, и как-то вычислял их безошибочно, не путая с другими чернявыми и смуглыми. Едва появлялись "рома", в нем просыпался орел. Петух, окарачив глаза, слетал с забора и бросался в атаку, орудуя клювом и крыльями.
Что интересно, цыгане на него не сердились. Несмотря на известную скандальность этого племени, что мужчины, что женщины только громко смеялись и отпугивали птицу хлопками в ладоши.
Куры бродили рядом, вперемешку с воробьями.
Повернула, и еще раз повернула. Зацепила по пути горсть крупной садовой малины, даже не знаю, чьей. Выплеснулись кусты за забор, на общую улицу, значит, и малина — общая. А была она сочная, в меру сладкая и желтая, как янтарь.
Пес бесшумно трусил за мной.
На полпути к горе встретила тетку Оксану с ведром. Колодцы были в каждом дворе, но "на чай" брали из одного, говорили, вода вкуснее. Я после города особой разницы не ощущала. Мне дегтярной черноты чай, да с мятой, мелиссой и горстью сухих, еще прошлогодних ягод казался волшебным весь.
— Кира, — тетка Оксана мялась, словно хотела спросить что-то личное. — Ты... в сторону Мызниковой усадьбы ходила? Дед сдал, — пояснила она, — дед у нас заслуженное трепло Российской Федерации, и справка есть.
Хозяйка скривилась:
— Он с дурна ума ляпнул, а потом ты пропала. А Мишка-цыган сказал, что в ту сторону ты направлялась. Вот дед и забеспокоился. Места-то там хитрые.
— Хитрые, — согласилась я, улыбаясь. Разговор меня забавлял. Благопристойной сдержанности хозяйке хватило ненадолго.
— И?.. Далеко прошла-то?
— Не далеко, — ответила я. Чистую, между прочим, правду. Никто же не уточнял, сколько это в километрах. Может, у меня "далеко" — это до Юпитера, а все остальное рядом, практически, за забором.
— Отворотка, значит, жива?
Я кивнула.
Тетка Оксана поставила ведро на землю, прибрала волосы. И неожиданно призналась:
— Смотрела я на усадьбу. Через эту трубу Мишкину. Миску клубники ему отнесла, чтобы дал глянуть хоть одним глазком.
Я невольно рассмеялась. В "трубу" только одним и выйдет, не бинокль. Два к ней при всем желании не приставишь.
— И что там?
— Дом почти целый... А сад совсем зарос.
— Тетя Оксана, а усадьба-то чья?
С моей точки зрения вопрос был логичный. Земля должна была где-то стоять на балансе, "ничья" — это не про наше время. Если подумать внимательно, так, наверное, и Луна вся давно по участкам расписана, и участки по три раза проданы-заложены.
— Да леший его знает, — хозяйка удивилась, — кому они нужны, болота эти непролазные? Тут, говорят, во время войны фашистские "Тигры" тонули. Так и не прошли. Между прочим, правду говорят. Черное озеро знаешь? — Я кивнула, — вот туда один точно убрался, пацаны, когда ныряли, видели.
 
— С какого это перепугу немец танк в озеро загнал? — обалдела я. — Помыть решил?
— Заморочили, — хозяйка поджала губы. — Дел-то на рыбью ногу.
...Ну-ну. А к чему разговор-то?
Тетка Оксана подхватила свое ведро и бодро двинулась по обочине к дому. А мне предстояло восхождение.
Гора была невысокой, но крутой, кое-где приходилось лезть на четвереньках. Зато наверху упорного ждало вознаграждение в виде большого железного тазика, поставленного вертикально и прибитого на треногу в виде буквы "А" на такой высоте, что даже мне не пришлось пригибаться. Позаботились, значит.
Это был местный "переговорный пункт", где мобильная связь гарантированно ловила даже в плохую погоду. Мало ли, "скорую" вызвать... Я уже привычно сунула голову со смартфоном в таз.
"Доктора" Багров, конечно, нашел.
— Обычный парень. Не врач, пока. Фельдшер. Работает в нашей районке. "Конверты" берет, конечно.
— И? — нетерпеливо подтолкнула я. Связь могла оборваться в любую секунду и многозначительные паузы раздражали безумно.
— И ничего. Халтурку нашу нашел на бирже фриланса для медработников, деньги получил на карточку.
— И такое есть? — вытаращилась я.
— И не такое есть.
— А... как ему объяснили такой странный заказ? Или он не любопытен?
— Для анализа на вич, анонимно.
— Бред, — фыркнула я. — Для такого анализа нужно три — пять миллилитров.
— Для нескольких лабораторий, чтобы исключить ошибку.
Я помотала головой. Бредовость ситуации зашкаливала.
— А тот упоротый гопник?
Антон зло хмыкнул.
— У меня для тебя новость — у всей моей команды, со мной во главе, групповые глюки.
— Никакого парня с порванным горлом не было, — сообразила я, — на меня никто не нападал. Тело таинственно исчезло. Но...
— По ориентировкам он не проходит, — подтвердил Багров. — А нам всем настоятельно рекомендовано не афишировать свое психическое расстройство. А то ведь и полечить могут. Вылечат или нет — гадательно, а клеймо на всю жизнь. И... Кира, я об этом в прошлый раз не знал. Те, кто поджег дом, что-то искали в спальнях, и в ванных. Баню, что характерно, не тронули.
— Ну, разумеется, — протянула я, сузив глаза, — мы с мамой в баню не ходим.
— Думаешь, кому-то понадобился ваш с Юлькой... генетический материал? — Багров не просто вздрогнул, а клацнул зубами, я услышала этот стук не смотря на отвратную связь. — И кровь для этого?
— Не-а. Кровь уже потом. Для другого. Сначала они выяснили все, что им нужно.
— То есть... Охрану с Сони можно снимать.
То, что сестренка у меня приемная, я знала давно. Никто этого особенно и не скрывал, следуя правилу: все тайное лучше всего сразу опубликовать в газете, пережить последствия и дальше дышать спокойно.
Но вот по какому принципу родители выбрали в доме малютки именно эту девочку?..
— Пока не снимай. Уверена, папа тебе то же самое скажет.
— Ты подозреваешь?.. — Багров поперхнулся, — Да брось! Юлька на твоего отца не надышится.
Так оно и было. Вот только — любовь штука забавная. Иногда она вырастала из благодарности.
— Ты сам-то мне не брат? — Пошутила я. — Уж больно близко к семье стоишь. Откуда бы такое доверие, а?
— Мне ДНК-тест сделать? — На полном серьезе спросил Антон.
— А сделай, — решила я. — Кто знает...
Он хрюкнул и замолчал. В обморок присел?
"Лесенка" на телефоне мигала, предупреждая, что сигнал вот-вот пропадет. Шла гроза — синие тяжелые облака формировали широкий фронт над лесом.
 
Я сбросила вызов и прикинула расстояние.
— До дома добежать не успеем, — пес согласно дернул ушами, — а вот до Гайтанки — вполне. Крыша там провалилась, но от дождя укрыться можно. Ты как?
Собакин вскочил на лапы, демонстрируя полную готовность к марш-броску.