Чёрный меч (СИ)

Вот только нарваться на оплеуху он не успел, Женя, прекрасно знающий, что сейчас будет, не стал дожидаться и решил ускорить развитие событий. Мужик только открыл рот, как тощий кулак фармацевта влетел ему в переносицу. Удар, что характерно, был так себе, легковес работал, куда больше впечатление неожиданность, мужик охнул и сел на жопу. Из носа потекли две тонкие кровавые струйки.
И. разумеется, реакция не заставила себя ждать.
— Вы почто убогого обижаете?!! — из-под моста вывернулся огромный мужик с топором в руке, был он на голову выше меня, косматый и с большой, чёрной, как у цыгана, бородой. На широченные плечи была наброшена просторная шуба из неизвестного зверя, не первой свежести, но явно дорогая.
— А ты чего лезешь? — окрысился Женя, выдвигаясь вперёд с ружьём, смотреть было смешно, мужик тот был втрое тяжелее, а на фоне хлипкого фармацевта смотрелся просто гигантом. — Адвокат его? Вали отсюда…
Бородач слегка растерялся от наглости мелкого фармацевта, впрочем, в атаку лезть ему и не следовало, поскольку сила перестала что-то решать с тех пор, как изобрели огнестрельное оружие. Из-под моста вылезали и другие участники предстоящего веселья, было их всего семь, да их могучий предводитель, да мелкий дрищ в душегрейке, который так и сидел на досках моста, размазывая по лицу кровавые сопли.
События стали развиваться стремительно. Мужик замахнулся топором, Женя сделал шаг назад, вскинул ружьё и спустил курок. То ли эти люди никогда не сталкивались с огнестрельным оружием, то ли решили показать свою лихость, то ли просто были дураками. Грянул выстрел, Женя уже привычно кубарем откатился назад, мужик сложился пополам и рухнул лицом вниз, из прорехи в шубе торчали окровавленные рёбра.
В атаку кинулись остальные, но тут начал стрелять я. Картечь по плотной толпе, а они стояли именно плотной толпой, хотя ширина моста позволяла рассредоточиться, даёт отличный результат. Шесть выстрелов вынесли четверых, ещё двое были ранены. Перезаряжать некогда, поэтому я выхватил револьвер и стрелял почти в упор.
Женя зачем-то бросил ружьё и выхватил мачете, дрался он плохо, но храбро, смог отогнать мужика с кистенем, который едва меня не достал. Стальной шар разминулся с моей головой всего на пару сантиметров. Револьвер, что характерно, дал две осечки, но и оставшихся выстрелов хватило, чтобы покончить с бандитским беспределом на мосту.
— Готово, — выдохнул я и опустил пистолет, наблюдая. Как в нашу сторону тянется едва заметный дымок от мёртвых тел. Но не о всех, тот, что стоял дальше всех, определённо был жив.
— Вон тот живой, — сказал я Жене, указывая пальцем.
— Вижу, — весело отозвался он, его всё происходящее явно забавляло. — Сейчас будет мёртвый.
— А ты почему второй раз не выстрелил? — спросил я, когда мы склонились над телом.
— Я стрелял, только патрон остался старый, которым оленя убил.
У меня опустились руки. Он даже патрон не заменил. Никакой дисциплины, безалаберность, возведённая в Абсолют, надо всё самому проверять.
Мужик был ранен, пуля из револьвера пробила ему предплечье, кровь текла обильно, но он терпел и старательно притворялся мёртвым. Женя присел рядом и достал складной нож. Открыл лезвие и тихонько ткнул его в щеку.
— Слышь, мужик, ты не прикидывайся, а то сейчас резать начну.
Он открыл один перепуганный глаз и посмотрел на нас.
— Для начала вырежу тебе глаз, — сообщил Женя доверительно. — Потом воткну острие под ноготь, а ногтей у тебя целях десять. Если будешь упираться, то придётся развести костёр, а вот тогда…
— Не губи, — заскулил мужик, это явно был не самый авторитетный бандит, комплекцией мало отличался от первого провокатора, одет в какие-то лохмотья, и с такой же точно козлиной бородой. — Чего тебе надо?
— Мне?!! — фальшиво удивился фармацевт, — ничего, мне просто нравится людей мучить, прикинь.
Раненый снова закрыл глаза и заплакал навзрыд.
— Если тебе интересно, — добавил я, — я могу его остановить. Только ты должен нас заинтересовать.
— Чего?
 
— Выдай нам, где ваше добро хранится, тогда, глядишь, просто убьём.
— У атамана, в поясе, — он распахнул глаза, полные слёз. — Там всё, он себе забирал, не губитеееее…
— Проверь, — скомандовал я.
Пояс у атамана был солидный, широкая кожаная лента в палец толщиной, пряжка весом чуть ли не в килограмм, поизучав его в течение нескольких минут, мы выяснили, что пояс непростой. Материал распадался на две полосы, между которыми имелся тайник. Видать, не доверял своим атаман. Что у нас тут?
Раненый, воспользовавшись тем, что наше внимание было отвлечено на пояс атамана, попытался уползти, но Евгений тут же пресёк, воткнув с размаха нож ему в бедро. Мужик завыл противным голосом и отключился. А в поясе всё было дорого-богато десяток золотых монет, тридцать две серебряных, несколько цепочек, браслет, какой-то амулет, тоже золотой. Пара тяжёлых колец-печаток с непонятными иероглифами, а ещё серьги, золотые и серебряные, с камнями и без. Пояс, сам по себе немалый, с таким грузом весил килограмма три.
— Думаю, будет на что в кабаке гульнуть, — сказал я, ссыпая ценный груз в мешок.
— Амулет сразу не продавай, вдруг волшебный, — предложил Женя.
— Да я и монеты серебряные не отдам, — сказал я. — Если получится, пули отолью.
— Точно, — сказал он, серьги тоже из серебра отбери, можно прямо так засыпать, как картечь.
Больше мы ничего ценного не нашли, оружие у бандитов было дрянным, одежда — изношенной, а сапоги на глазах разваливались, по правде говоря, содержимого пояса атамана явно хватило бы на новый гардероб для всех, но, видимо, возникла проблема с реализацией награбленного. Раненый разбойник всё-таки умудрился сбежать. Отполз к краю моста, а потом плюхнулся в воду и поплыл. Стрелять вдогонку не стали, патроны нужно экономить. Может, потом в кабаке купим, мне, собственно, только порох нужен и капсюли.
Пришлось потратить время, чтобы перезарядить револьвер. Делать это на ветру очень неудобно. Это с ружьём просто, только патроны засовывать, а тут приходится сыпучий порох пересыпать в каморы, а он того и гляди разлетится по ветру.
Дальше шли по дороге, больше ничего опасного не встретили, даже местность стала напоминать обжитую. Вот какие-то избушки стоят, но на постоялый двор не похоже, просто избы местных крестьян. Самих крестьян, правда, не видать, но тут всё время так.
То, что можно было назвать постоялым двором, обнаружилось в десятке километров от моста. Мы в пути дважды присаживались отдохнуть, но есть пока не стали в надежде, что там подадут горячего. Дорога сильно изгибалась, огибая небольшой лесок из тонких молодых деревьев, а сразу за поворотом обнаружилось интересное строение.
Я бы назвал это деревенькой. Обширное пространство, обнесённое довольно серьёзным частоколом. Явно защита от кого-то нехорошего. Ну, мы-то хорошие, нас пустят. Внутри несколько зданий, одно, самое высокое, видимо, и есть гостиница, а рядом конюшня, баня, бордель и кабак. Ну, я так думаю.
Дорога отчего-то упиралась в глухой забор, а вход пришлось поискать. Вот он, две большие створки на столбах. Хорошо поставлены, так просто не вынести, даже тараном придётся долго стучать. Встав у ворот, я осторожно постучал. На уровне глаз открылось окошко.
— Кто такие? — в окно высунулось крысоподобное лицо привратника.
— Путники, — спокойно сказал я. — Хотим согреться, отдохнуть и перекусить, открывай ворота.
— Путники? — он пошевелил губами, пробуя произнести это слово. — Да, путники, проходите.
Одна створка подалась вперёд, ровно настолько, чтобы мы смогли протиснуться внутрь. Внутри, как по заказу стих ветер, более того, откуда-то выглянуло солнце, которое сейчас клонилось к закату. Так и есть, большие рубленые избы, вон там явно кормят, нос безошибочно ищет вкусные запахи. Мимо проехала лошадь с сидящим на ней молодым парнем, одетым в кожный плащ. На плече висела какая-то винтовка очень древнего вида, а на голове была ковбойская шляпа. Прямо с Дикого Запада сюда нагрянул. Хотя, может и нагрянул.