Эликсир красоты, или Это всё Она (СИ)

– Давай вот сюда заглянем, – вдруг предложила бывшая телохранительница и толкнула отчего-то именно эту дверь. Нисколько не робея, она шагнула внутрь, ну и я следом. – Кто тут из вас лекарь Крац? – проревела она так, что у меня одно ухо заложило. Но иначе её вопроса никто бы не услышал – тут стоял такой шум, что его сложно было перекрыть. Но Гарре удалось и на мгновение стало тихо.
Рожающие женщины, и женщины уже разрешившиеся от бремени, на секунду поймали тишину и вылупились на мощную бабку, грозно замершую на пороге.
– Я лекарь Крац, – вперёд вышел среднего возраста полный мужчина с пышными, с проседью усами. – Кто вы и по какому праву сюда вломились? – нахмурился он, сверля нас недобрым взглядом карих глаз.
– Я вам помощницу привела, – бывшая охранница мягко подтолкнула меня вперёд, сама полезла за пазуху и вынула свёрнутый в трубочку документ о моём назначении. – Градоправитель лично распорядился.
– Вот как, – мужчина сполоснул руки в тазу стоявшем у изножья кровати, где корчилась в муках роженица и подошёл к нам, вытирая руки знавшим лучшие времена полотенцем. – Дайте-ка посмотреть. Помощники нам очень нужны, мы ничего не успеваем, большая часть лекарей, отработав практику, уехали кто куда, но в основном в столицу, – бормотал он, бегло читая бумаги.
А я смотрела на помещение: достаточно просторное, койки стояли в два ряда, между ними ходили женщины в тёплых странных халатах и чепчиках, некоторые и вовсе закутались в платки, перетянув их длинные концы под грудью и завязав узлом на спине. Обратила внимание на полы, относительно чисто вымытые, да и кровати вполне нормальные.
– Оцениваете насколько у нас чисто, помощница Мия? – с ехидцей спросил главный лекарь лечебницы. – Это похвально. Чистота – залог здоровья.
А я и не заметила, как подошла к одной из кроватей, и проверила, нет ли пыли на изголовье, на кушетке спала женщина, укрытая двумя толстыми одеялами, в заплатах, но хоть так, поскольку в палате было всё же прохладно, несмотря на жаровни, стоявшие у стен; а её большой живот торчал даже под ворохом тряпок. Но, тем не менее, его слова я услышала, и они мне понравились, значит, в этом мире о гигиене хоть что-то знают.
– Да, – честно ответила я, чем получила странный взгляд от Краца.
– Что же, ваши задачи отныне такие, – начал перечислять он, сцепив перед собой руки в замок и покачиваясь с пятки на носок в своих неплохого качества кожаных сапогах, – мойка полов, кормление лежачих, помощь на кухне, если потребуется, и да, ночные дежурства по графику тоже на вас. Большинство лекарей живёт в другом конце этого здания, ваша задача, если ночью станет плохо, немедленно мчаться к ним и звать на помощь. Вам ясно? Обустройство поступивших в тёмные часы также будет на вас.
– Мне всё понятно, – кивнула я, и не удержавшись, спросила: – А лечить людей мне можно?
– У вас есть разрешение? – тут же осведомился лекарь Еулий Крац, направляясь к своей пациентке.
– Н-нет, – негромко ответила я.
– Ну тогда не смейте приближаться к страждущим. Если вы что-то сделаете не так, да даже дадите настойку, вас тут же отправят в темницу, – резко обернулся он ко мне, чтобы я впечатлилась строгостью наказания.
– Я вас поняла, – вздохнула я, глядя на то, как какой-то мужчина присел у ног уже почти родившей женщины.
– Вот дорастёте до помощницы первого ранга, тогда сможете помогать нам, целителям. И роды принимать позволим, или заштопать простую рану. Но это произойдёт не раньше, чем через год, – припечатал он, – Анни, займись новенькой, покажи ей здесь всё, и пусть идёт помогать чистить первую палату, – после чего он занялся своей работой, а я смотрела и делала неутешительные выводы для себя, любимой.
  
Глава 13
 
Глава 13 
Мои будни, если описать их одним словом, стали сумасбродными!
Ну а что? Рано утром я пешочком тащилась в срединный город, в лечебницу, чтобы драить полы, стирать грязные вещи пациентов в чанах с горячей водой, прежде эти самые чаны наполнив. Тут была элементарная канализационная система и водоснабжение тоже кой-какое налаженное имелось. Но чтобы вода побежала по трубе вверх, надо было попыхтеть: давить на насос. Тут нужны были силы поболе моих, и руки было жалко – мозоли ухудшают чувствительность. Поэтому я одолжила рукавицы у Гарры, буквально до первой получки, чтобы потом купить себе собственные. Также я носила с собой целую упаковку хирургических перчаток в кармане своего страшного платья. На всякий случай.
 
А ещё лекарь Еулий Крац запретил таким, как я приближаться к койкам больных. К страждущим имели право подходить только целители и все те, кто дослужился до медсестёр, а до этой ступени, увы, я пока не доросла.
Я стала прачкой и уборщицей, но никак не помощницей лекаря. Идти и жаловаться лестеру Холстену не было никакого желания, да и повода – он просто не примет моих притязаний, ибо, кто я здесь? То-то и оно, что никто, маргинальный человек, без пяти минут шпионка.
То есть как бы мне ни хотелось подойти хоть к кому-нибудь из больных и проверить его состояние, угроза, что меня тут же уволят, и отправят в местные казематы, удерживала от опрометчивого шага. И ещё, казалось, что множество глаз работников следят только за мной одной, хотя таких работниц, как я, было около дюжины человек.
А ещё вот что интересно – врачей женщин не было вовсе. Только медсёстры. Весь состав целителей оказался мужского пола. Выводы напрашивались сами собой.
В общем, первые три дня было тихо, я даже как-то втянулась и трудилась в поте лица, временно решив не заострять внимание на сложившихся неприятных для меня обстоятельствах. Утешала мысль, что год пролетит быстро и я смогу с документами, подтверждающими мою личность, отправиться куда-то и обучиться на лекаря. Мне нужна-то всего первая ступень, с ней уже можно врачевать, а большего мне и не нужно!
Ни разу за все дни я не видела, чтобы кто-то из местных эскулапов провёл хоть одну полноценную операцию. Целители щупали животы больным, затем заглядывали им в рот, назначали разные микстуры и примочки. Иногда вскрывали нарывы на пальцах странными ножичками, похожими больше на шилья. Беременяшки, что удивительно, рожали без особых проблем, как-то видела, как один из лекарей перевернул плод, действуя не совсем правильно, но и не топорно. А это уже очень хорошо.
Моё первое ночное дежурство началось на четвёртые сутки. День и ночь я должна была отработать в ОЛЦ, после чего мне давали передохнуть два дня.
В мои обязанности входило всё то же самое, кроме ночного дежурства. В тёмное время суток мне полагалось сидеть у входа, там, где холодно и встречать страждущих, что являлись на порог лечебницы ночью. Вести их к медсёстрам, а дальше они уже сами. Также следить за тишиной в палатах, заглядывать периодически в помещения – не шумит ли кто, или, может, кому срочно нужна помощь. И звать лекарей, если что-то не так, а врачи обитали в другом крыле здания. Там я была только раз – относила чистое бельё в хозяйственную комнату. И, должна заметить, та часть больницы выглядела куда лучше второй её половины. И теплее было и ремонт свежий.
Свой чудо-чемоданчик я ни разу не брала с собой, боясь, что умыкнут, но в этот раз поступила иначе – отчего-то притащила с собой, прикрыв его старой тряпкой.
Ничего плохого этой ночью я не ждала, но какой-то назойливый червячок сомнения точил и точил об меня свои острые зубки… Хотя всё, что я видела в лечебнице до этого, говорило, что иммунитет у местных был ого-го и даже холод в палатах не мешал им выздоравливать. Не всем, конечно, но многим. А впрочем, я не так часто и присутствовала в палатах, поскольку в основном проводила время в прачечной, а ближе к вечеру перестилала бельё на освободившихся койках. Некогда было глядеть на методы местных эскулапов, самой бы всё успеть.