Жемчужина гарема

Да, она уже говорила раньше (исстрадавшемуся Киту казалось, будто это было давным-давно, в другой стране и в другой жизни), что остается с ним лишь на время, «пока не произойдет неизбежное». И вот оно произошло. Кит опустил руки и отошел от Аннабель.
Медленно кивнув, она пошла к измученному Чарли, который стоял понурив голову. Кит видел, как Аннабель достала из седельной сумки серебряные браслеты Акбар-хана, надела их и не колеблясь защелкнула застежки. Потом она обернулась к Киту:
– Мне нужно закрыть лицо. Иначе это будет расценено как вызов.
Он молча расстегнул мундир и сдернул с шеи шарф. Аннабель прикрепила его так, чтобы были видны только глаза. Она вдыхала запах Кита, впитывала тепло его тела, глотая слезы, которые текли из глаз и комком застревали в горле.
Кит обхватил ее за талию и в последний раз помог забраться на Чарли.
– Попрощайся за меня с Харли. Он прорвался, я видела его.
– Хорошо.
– И… – Но больше сказать было нечего.
Их взгляды на мгновение встретились. Воспоминания о радостях, пережитых вместе, смешались с мыслями о предстоящей разлуке. А потом Аннабель развернула усталого Чарли и погнала его на горный кряж, высившийся над ущельем Хурд-Кабул. Там собрались афганцы, они следили за англичанами терпеливо, как кошка, которая знает, что мышь все равно никуда от нее не сбежит.
Глава 19 
Акбар-хан смотрел на одинокую всадницу, которая скакала к нему на огромном пегом жеребце. В его душе поднялась волна радости. Это удивило сирдара, ибо не столько покорность Айши приносила ему удовлетворение, сколько перспектива увидеть ее снова.
Взмахнув рукой, он приказал окружающим его воинам отойти подальше, а сам остался на месте, поджидая Айшу.
Она остановила лошадь возле Акбар-хана и поднесла ко лбу руки, сложенные ладонями вместе. За крагами перчаток тускло блеснули браслеты. Это не ускользнуло от взгляда сирдара. Айша не поднимала глаз, ей еще не дали позволения говорить.
– Итак, Айша, ты вернулась, – спокойно произнес Акбар-хан.
– Да, хан. – Она знала, что нельзя поднимать глаза, особенно сейчас, когда кругом столько мужчин. Но за последние два месяца Айша потеряла былую осторожность, и ей пришлось сконцентрировать все свое внимание, чтобы сохранить должную позу.
– Ты привезла какие-то известия от феринге?
Аннабель покачала головой:
– Нет, но я хочу просить тебя о милосердии. Среди них есть женщины и дети, грудные младенцы… Во имя чего им умирать?
– А во имя чего нужно сохранять им жизнь? – возразил Акбар-хан.
– Великодушие придает победителю еще большую силу.
– Ты полагаешь, я не знаю об этом, Айша?
– Нет, хан. Я просто выразила свои мысли вслух.
– Утром ты вернешься к тем, кто командует феринге, и скажешь, что я позабочусь о семьях офицеров. – Акбар-хан помолчал, окинув взглядом унылый ландшафт, горные вершины и серое небо, где парил огромный орел. – При условии, что сами офицеры будут сопровождать их в качестве заложников.
Аннабель стояла неподвижно: к ней возвращались привычки Айши. Выставив такое условие, Акбар-хан, в сущности, хотел обезглавить английскую армию: большинство старших офицеров были женаты и жили здесь со своими семьями. Сирдар медленно, унизительными способами вынуждал британское командование сдаться. Но почему же это желание втоптать в грязь надменных захватчиков не находило отклика в душе Аннабель? Да потому, что теперь она знала врагов – их слабые и сильные стороны. Видела, как они умеют шутить и как ведут себя в гневе. Феринге превратились для нее в реальных людей… Харли, Колин, Боб, генерал Эльфинстон, леди Сэйл… И еще Аннабель поняла, что враги способны на всепоглощающую страстную любовь. Но все же понимала она и Акбар-хана, хотя не могла больше разделять его стремлений. Наверное, в этом и состояла причина ее мучений, которым суждено было длиться всю жизнь.
– Повинуюсь, – сказала Айша.
– Здесь нет женщин, которые могли бы позаботиться о тебе. Завтра утром ты передашь феринге мои слова, а до тех пор будешь находиться только со мной.
 
Аннабель молчала, не отрывая глаз от серебряных браслетов тонкой работы, которые сковывали ее запястья.
– Едем, я провожу тебя в свой шатер. Тебе нужно поесть и отдохнуть. И о лошади не мешало бы позаботиться.
Айша последовала за Акбар-ханом к черным шатрам, разбитым прямо на снегу. Кочевники не разжигали огня в своих жилищах. Здесь царили порядок и дисциплина. Какой контраст в сравнении со вчерашним безумием, яростной жаждой крови, которая привела к резне! Аннабель хотелось спросить о Колине. Но она решила, что любопытство неуместно, коль скоро ей снова пришлось играть роль Айши. Акбар-хан остановился у одного из шатров, и Аннабель сама, без посторонней помощи, спрыгнула с лошади.
– Твоего коня накормят и напоят. Безобразное животное, но выносливое. Это видно. – Сирдар окинул Чарли взглядом знатока. – Полагаю, это одна из лошадей Кристофера Рэлстона.
– Да, – подтвердила Аннабель, передавая поводья горцу-груму. Ее ответ прозвучал твердо и решительно.
– Оставайся в шатре. Еду тебе принесут.
Айша проскользнула в узкую щель за пологом шатра. Внутри было холодно, но на грубой ковровой ткани, расстеленной на снегу, лежала груда мехов. И вдруг Айшу одолела дремота. Было ли это следствием предельной усталости и пережитых ужасов? Она не знала, да и не стала задумываться. Просто заползла в теплую уютную груду и уснула. И последняя мысль была о Ките, о его сильных руках, которые обнимали ее в морозные ночи, защищая, по крайней мере символически, от опасностей и холода.
Часа через два в шатер зашел Акбар-хан и постоял немного, вглядываясь в лицо спящей. Айша свернулась в клубок под меховыми одеялами. К еде она не притронулась: очевидно, тело само знало, что ему нужно в первую очередь. Из-под капюшона выбивались пряди бронзовых волос. Прямые ресницы густой бахромой лежали на щеках. Все остальное было с подобающей скромностью скрыто под покрывалами.
Акбар-хан уже понял: Айша ускользнула от него… понял в то самое мгновение, когда она подъехала поближе и он снова смог почувствовать, что творится в ее душе. Она перестала быть Айшой, но знала, как надо играть эту роль. И будет играть – ради достижения своих целей, если иного выхода не представится. Но нужно ли это ему? Сможет ли он удовольствоваться внешней оболочкой Айши, если главное утеряно… ушло от него навеки?
Акбар-хан не стал будить Айшу и вышел из шатра. Ночь была пронзительно холодной. Сейчас у преследователей и их жертв появился общий враг: все они одинаково страдали от нагрянувшего мороза.
Айша проснулась на рассвете и удивилась: ей было непривычно тепло. Потом память вернулась, а вместе с ней – и мучительная, разрывающая душу боль.
Полог шатра колыхнулся, в щель просунулась чья-то рука и поставила на пол кувшин с кислым молоком и плоский ломтик хлеба с куском козьего сыра. Айша давно привыкла к грубой пище кочевников. Но сейчас ее вкус казался странным, хотя аппетит разыгрался вовсю и Айша могла съесть все, что угодно. Закончив трапезу, она приладила свою самодельную чадру, накинула на голову капюшон и вышла из шатра.
Акбар-хан уже сидел на лошади; вышколенный Чарли смирно стоял рядом. Аннабель заметила, что вид у ее коня вполне отдохнувший. Ничего удивительного. Эти люди знают цену породистым животным и заботятся о них как следует. Позади Акбар-хана она увидела Колина и двух его приятелей, тоже оказавшихся заложниками, и на мгновение оживилась. Англичане выглядели измученными, глаза их выражали отчаяние и гнев, но главное – они были живы. Айша, скромно опустив глаза, шла по снегу навстречу поджидавшим ее мужчинам и ломала голову над тем, как бы ей забраться на лошадь без посторонней помощи. Никто из афганцев не предложит оказать такую услугу женщине.
Айша поднесла руки ко лбу и стала ждать: Акбар-хан поймет, в чем ее трудность, и сам решит, как быть. Он оглянулся и сказал по-английски: