Жемчужина гарема

Колин чуть было не сказал, что если уж речь идет о предательстве, то люди, подобные Макнотену, могут найти среди афганцев отличных учителей. Но сдержался. Акбар-хан вряд ли одобрит такое заявление. И вряд ли ему понравится, если Колин усомнится в том, что сирдару якобы не под силу удержать своих людей от кровопролития.
Хан уселся, готовый начать трапезу, и выжидательно взглянул на офицеров. Колин и Лоуренс присоединились к нему. У англичан слюнки потекли от вкусных запахов. Им было стыдно, но пустые желудки настойчиво требовали насыщения. Впервые за несколько недель представилась возможность как следует поесть, и даже пережитые ужасы отступили на второй план.
За столом Акбар-хан поддерживал плавный поток светской беседы, но при этом ни на миг не терял бдительности.
– Это счастье, что мы сумели спасти вас от толпы, – заметил он под конец и по обычаю срыгнул, выразив таким образом свое удовлетворение. – Передайте генералу Эльфинстону мои глубочайшие сожаления и скажите, что я хотел бы безотлагательно продолжить переговоры. Вы ведь окажете мне такую любезность?
Англичане не сомневались, что вопрос был задан просто из вежливости. Разумеется, они передадут все, что пожелает сказать Акбар-хан.
Колин кивнул в знак согласия и стал ждать продолжения. Их хозяин хмурился и поглаживал бородку с таким видом, что было ясно: осталось еще какое-то нерешенное дело.
– Вы, конечно, знакомы с Кристофером Рэлстоном, – начал Акбар-хан.
Аннабель, подумал Колин и спокойно ответил:
– Да, мы с ним хорошие друзья.
– А… в таком случае вы знаете, что в его доме живет гостья.
Колин твердо встретил взгляд ярко-голубых глаз:
– Да, я знаю об этом, сирдар.
– Тогда, надеюсь, вы не откажетесь выполнить еще одну просьбу.
Хан встал и вышел из комнаты. Через несколько минут он вернулся с маленькой резной шкатулкой из розового дерева. Поставил ее на стол, открыл и вытащил два одинаковых серебряных браслета, украшенных тонкой чеканкой. Англичане заметили, что к браслетам приделаны какие-то сложные застежки. Акбар-хан извлек из шкатулки крохотный ключик и отпер замочки. А потом положил ключ на прежнее место.
– Будьте добры, передайте этот подарок Айше, – спокойно сказал хан. – Только не защелкивайте браслеты. Видите ли, их можно открыть лишь с помощью ключа, а он остается у меня. – Тень улыбки тронула его сурово сжатый рот. – Никаких пояснений не потребуется. Айша прекрасно все поймет.
Колину показалось, что чья-то ледяная рука прошлась по его спине. В браслетах было что-то варварское… первобытное и запретное. Их породила иная, чуждая цивилизация, где правили свои законы. Эти украшения были наделены особой аурой – таинственной, зловещей и волнующей. Оторвав глаза от браслетов, Колин посмотрел прямо в лицо хану. Тот встретил его вопрошающий взгляд едва заметной понимающей улыбкой.
– У каждого народа – свои обычаи, – тихо продолжал сирдар. – Феринге трудно нас понять. Но я уверен, Айша объяснит вам. – И тут же перешел на отрывистый деловой тон: – Сейчас вы в сопровождении эскорта вернетесь в военный городок. Я буду ждать сообщения от генерала Эльфинстона. Надеюсь, он не станет медлить с ответом.
Через час Лоуренс и Маккензи подъехали к воротам военного городка в окружении молчаливых, отлично вооруженных гильзаи. Удивленные часовые встретили группу с радостью, но это не шло ни в какое сравнение с восторженным приемом, который ждал прибывших в штабе. Там их приунывшие друзья несли дежурство, прислушиваясь к доносящемуся из Кабула шуму разъяренной толпы.
Лоуренс и Маккензи сообщили, что Акбар-хан сожалеет о случившемся и хочет возобновить переговоры. Эльфинстон сопел и мямлил что-то дрожащим голосом. Он то выражал свой величайший ужас по поводу судьбы поверенного в делах и Тревора, то вдруг в бешенстве кричал, что афганцы – предатели и убийцы. Но эти гневные вспышки не побудили генерала к действиям. Он приказал только поставить гарнизон под ружье и держать оборону.
– Теперь, когда бедного сэра Вильяма не стало, вести переговоры будет майор Поттингер, – невнятно промямлил Эльфинстон. – Мы должны как можно скорее прийти к соглашению. Насколько я понимаю, в военном городке не осталось ни одного мешка с зерном.
 
Колин ощутил острое чувство вины. Ведь он-то был сыт, набив живот за вражеским столом. Но тут же отбросил эти мысли, решив, что эмоции – непозволительная роскошь перед лицом надвигающейся катастрофы.
– Аннабель будет рада увидеть тебя, – тихо сказал Кит, когда они вышли из кабинета генерала. – Мы все думали, что ты погиб.
– Я привез ей подарок от Акбар-хана. Не понимаю, что он означает, но хан сказал, что Аннабель в объяснениях не нуждается. – Колин мрачно взглянул на друга. – Мне почему-то этот дар показался зловещим.
– От Акбар-хана и нельзя ждать ничего другого, – угрюмо ответил Кит. – С момента нашего знакомства я чувствую себя мышью, с которой играет кошка, но играет мягко, с превеликой осторожностью. И я, Колин, ни черта не могу сделать. Аннабель так… так фаталистически настроена. Я ведь знаю: она думает, что все кончится плохо. И считает, что спастись от длинной руки Акбар-хана, когда он решит схватить ее, совершенно невозможно И вообще, по ее словам, выходит, что все мы умрем в этой Богом забытой стране. Но я не намерен мириться с такой судьбой. Можно ведь что-то предпринять.
В этот момент они подошли к дому Кита. Дверь распахнулась, и Аннабель с развевающимися волосами побежала им навстречу по тропинке:
– Колин! Вы живы!
– Как видите, – несколько смущенно пробормотал Колин, потому что она прижалась к нему гибким теплым своим телом. – Очевидно, наша смерть не входила в планы Акбар-хана. – Он неловко шевельнул руками, как будто хотел найти безопасное местечко и коснуться Аннабель, которая повисла у него на шее. – Знаете, Аннабель, такое проявление чувств мне очень льстит, но неудобно делать это при людях, на улице.
Смеясь Аннабель выпустила Колина из своих объятий.
– Все вы, англичане, одинаковы. Видите в эмоциях что-то дурное.
– А вы-то сами кто, мисс? – поинтересовался Кит.
В глазах Аннабель зажегся насмешливый огонек.
– Я, Рэлстон-хузур, ни то ни другое. Идемте в дом, там можно говорить не таясь. Я хочу подробно узнать о том, что произошло сегодня утром. И тогда, надеюсь, сумею догадаться, что задумали Акбар-хан и другие сирдары. – И, взяв мужчин за руки, она потащила их к двери.
– Мне поручили передать вам кое-что, – сказал Колин, когда они вошли в гостиную.
Аннабель сразу разжала пальцы и отшатнулась от него, задрожав от волнения:
– Акбар-хан?
Капитан кивнул. Молча вытащил из кармана браслеты и протянул их Аннабель:
– Он сказал, что вы все поймете.
Она стояла и смотрела на них как зачарованная, словно это были не браслеты, а кобра, изготовившаяся к прыжку.
– Что это значит? – спросил Кит глухим встревоженным голосом.
Аннабель застыла, как статуя. От нее исходило такое напряжение, что даже воздух вокруг, казалось, вибрировал.
– Ключа он не прислал? – спросила она, хотя, судя по интонации, вопрос был риторическим.
Колин покачал головой, продолжая держать в вытянутых руках серебряные украшения, сверкавшие даже в тусклом предвечернем свете.
Наконец Аннабель взяла их – нерешительно, словно боясь поранить пальцы.
– Они очень красивые, – тихо произнесла она, – и очень дорогие. Когда Акбар-хан в первый раз показал их мне, он сказал, что это работа древних персидских мастеров.
– А для чего они? – настаивал Кит. – Почему после всего, что произошло, он прислал тебе такой ценный подарок?
На губах Аннабель появилась ироническая, почти издевательская улыбка.
– Акбар-хан обожает символы. – Она надела браслеты на запястья, и сразу стало видно: стоит щелкнуть застежкой – и эти серебряные оковы будут на ней как влитые. – Если я закрою застежку, то не смогу снять их без ключа. А ключ у Акбар-хана. – Аннабель бросила взгляд на Кита. – Понимаешь теперь? Это как тавро, знак того, что я принадлежу ему.