Жемчужина гарема
Подумав так, Айша вдруг почувствовала, что голодна как зверь. Она позвонила в маленький серебряный колокольчик, стоявший на столике возле дивана, и свесила ноги на пол. Силы вновь вернулись к ней.
На зов ее явилась пожилая женщина.
– Что-нибудь подать? – спросила она.
– Нан-и-рухани, – сказала Айша, и рот ее наполнился слюной при мысли о тоненьких хрустящих ломтиках пшеничного хлеба, обжаренного в масле. – И еще, Сорайя, принеси, пожалуйста, яиц.
Служанка кивнула, слегка поджав губы.
– Одевайся, а я пока все приготовлю. На бузкаши ты должна появиться в чадре, иначе это будет воспринято как вызов.
Сорайя не стала добавлять, что само присутствие Айши на мужском ритуальном соревновании – это уже вызов, но плотно сжатые губы выражали ее неодобрение.
– Я лишь повинуюсь воле нашего господина, – сдержанно отозвалась Айша.
Сорайя фыркнула. Она отлично знала, что Акбар-хан позволяет этой необычной обитательнице его гарема вести себя возмутительно вольно. Но разве могла она позволить себе хоть одно осуждающее словечко в адрес сирдара?
Айша надела шальвары и рубашку. На мгновение ее охватило странное чувство. Она вдруг живо вспомнила, каково ей было в английской одежде: костяной корсет, нижние юбки, чулки на подвязках и широченная верхняя юбка. Даже физически ощутила, как жарким индийским летом тело ее покалывает китовый ус (корсет она надела в день, когда ей исполнилось одиннадцать лет), а сзади волочатся длинные тяжелые юбки. И как она могла терпеть такое? В сравнении с той одеждой чадра казалась милостью Божьей. В ней чувствуешь себя свободно, к тому же есть еще одно преимущество. Чадра скрывает не только тело. Выражение лица тоже спрятано от посторонних глаз, и можно не бояться, что ненароком выдашь свои эмоции… а это очень кстати, ведь скоро она окажется в компании Кристофера Рэлстона на глазах у Акбар-хана.
Широкое плато, к которому вела горная тропка, представляло собой просторную песчаную площадку, как будто специально созданную для игр. От самой крепости лейтенанта Рэлстона и его отряд сопровождала группа молчаливых горцев в тюрбанах. Они восседали на великолепных бадахшанских скакунах – очень крупных, холеных, высокомерно-величавых животных, которые раздували ноздри и диковато косили глаза. Кит, созерцавший их с нескрываемой завистью, заметил, что на лице Абдула Али отразились те же самые чувства.
– На что только не способен человек, имея такого скакуна! – прошептал сержант. – С этими лошадьми британская кавалерия была бы непобедима.
– Я тоже так думал, – с сардонической улыбкой отозвался Кит. – По крайней мере меня в этом убеждали. Иначе нас не было бы здесь, верно?
Абдул Али откашлялся, но ничего не сказал: он не мог ни согласиться с Китом, ни возразить ему, не нарушив правил приличия.
– Сэр, а что такое бузкаши? – спросил сержант спустя минуту.
– Это означает «захватить козла», – объяснил Кит, уже задававший Айше тот же самый вопрос. – Насколько я понимаю, речь идет о состязании в силе. Нужно на всем скаку подхватить тушу козла или теленка и, обогнав соперников, доставить ее к цели – свободно и беспрепятственно.
Кит нахмурился. Айша сказала ему, что сухое описание не может передать всей прелести этого состязания. И, глядя на горцев, сопровождавших гостей, и их чудесных лошадей, Кит признавал ее правоту.
– Салаамат баши, Рэлстон-хузур! – весело окликнул его Акбар-хан, он галопом мчался по плато к отряду Рэлстона. Лучшего коня, чем его бадахшанский скакун, Кит до сих пор не видел.
Сирдар был одет в роскошную, отороченную мехом куртку, широкие брюки, заткнутые в сапоги для верховой езды, и меховую шапку. Его ясные глаза, казалось, излучали искренность, но в позе сирдара, в изгибе его рта Кит заметил тайное волнение. Акбар-хан словно ожидал чего-то. И это обстоятельство отнюдь не располагало англичанина к спокойствию.
– Мандех набаши, – вежливо ответил Кит и отдал честь хозяину.
Абдул Али и сипаи немедленно сделали то же самое.
– Едем, вы встанете вон там, на гребне горы. – Акбар-хан указал в том направлении своим хлыстом. – Оттуда открывается отличный вид.
– Вы, значит, тоже участвуете? – спросил Кит.
– Разумеется. Меня с двенадцати лет учили всем премудростям этой игры: к примеру, на полном скаку подхватить что-то с земли. А еще мой отец ставил серебряную вешку, а я на галопе должен был попасть в нее из лука. – Акбар весело рассмеялся. – Такие упражнения, Рэлстон-хузур, приучают к точности и самоконтролю.
– Охотно верю, – искренне согласился Кит и окинул взглядом площадку, на которой толпилось человек тридцать всадников.
Там царила атмосфера нетерпеливого ожидания, решимости и едва сдерживаемого возбуждения. Потом Кит заметил, что на гребне горы, куда они направлялись, появилась женская фигурка в белой чадре на сером арабском скакуне. У Кита защемило сердце.
Акбар-хан лукаво взглянул на него, как будто заранее был уверен в реакции гостя:
– Да, Айша тоже будет в числе зрителей и объяснит вам смысл происходящего. Как и все афганки, она прекрасно разбирается в этой игре.
Кит прикусил язык. Он ничего не добьется, ответив на эту провокацию. А кроме того, он отлично знал, насколько глубоко Аннабель Спенсер усвоила здешние нравы и обычаи и ощущала себя афганкой Айшой.
Когда кавалькада поднялась на самый гребень горы, Айша не поздоровалась и даже не взглянула на Кита.
Акбар-хан широко улыбнулся:
– Айша, я оставляю гостей на твое попечение. Ты ответишь на все вопросы, которые Рэлстон-хузур задаст тебе во время состязания.
Получив разрешение, Айша обернулась к Киту и поприветствовала его на восточный манер. Он вежливо ответил, чувствуя, как под перчатками руки стали липкими от пота, а губы словно онемели. Сквозь сетчатую вставку он видел только блеск ее зеленых глаз, но перед его внутренним взором стоял образ другой Айши – нагой красавицы с гибким телом и белоснежной кожей.
– Говорят, эту игру придумали воины Чингисхана, – спокойно сообщила она, когда Акбар-хан поскакал к толпе всадников. – Кто-то один должен схватить тушу козла… видишь, вон там? – Айша указала хлыстиком на большую тушу, лежавшую в центре площадки. – Ну и ускакать с ней свободно и беспрепятственно, чтобы никто из соперников не вырвал добычу. – И со смешком добавила: – Остальные, конечно, будут очень стараться завладеть тушей.
Кит кивнул, прикидывая, как это может выглядеть. Тридцать отличных всадников на великолепных лошадях полны яростной решимости выиграть приз…
– Свободно и беспрепятственно? – переспросил он.
– Именно, Кристофер Рэлстон, – со смехом подтвердила Айша. – Ты ухватил главное. А что значит свободно и беспрепятственно? На земле ведь нет никаких меток.
Айша говорила с ним так, словно забыла, что сегодняшнюю ночь они провели в объятиях друг друга. Разумеется, причина Киту была ясна. Площадку окружала толпа радостно-возбужденных обитателей крепости. А рядом стояли вооруженные до зубов старейшины, которые не сводили глаз с отряда лейтенанта Рэлстона, всем своим видом показывая, что длинная рука Акбар-хана легко дотянется до англичан. И снова Кита пронзило ощущение, что невидимая кошка ведет с ним игру, осуществляя какой-то злобный умысел. Правда, теперь-то он знал характер кошки. И понимал, что в основе всех этих оскорбительных игр лежит всепоглощающая ненависть к англичанам.
– Ты должна уехать отсюда со мной, – страстно и с невольной яростью прошептал Кит.
– Обрати внимание на йорчи, – невозмутимо продолжала Айша, словно бы не слыша его. – Когда игрок выиграет свой приз, йорчи споет в честь победителя. Слова он придумает сам, какие захочет. Йорчи – это что-то вроде менестреля, исполнителя баллад, сочиняет он их экспромтом, развлекая толпу зрителей. Я переведу их, когда придет время…
– Спасибо, – сухо отозвался Кит. – Ты оказываешь мне неоценимую помощь.
– Рада служить, Рэлстон-хузур.
– С удовольствием свернул бы тебе шею! – прошипел Кит.