Скользкий лёд мечты (СИ)
— Только тем, что она была моей женой.
— Кирилл, если я хоть что-то для тебя значу, запомни, я прошу все, кроме секса с Кристиной! Так что если захочешь сделать мне больно и раз и навсегда убить мою любовь к тебе — просто переспи с Кристиной, — честно призналась Лена.
— Леночка, давай без истерик, хорошо? Послушай меня сейчас внимательно. Я скажу это всего один раз и постарайся запомнить, — присев на край кровати, вкрадчиво начал Кирилл.
— Говори.
— У меня никогда и ничего не будет с Кристиной. Никакого секса. Никогда! Я обещал тебе оставаться верным. Я держу свое слово!
— Ничего и никогда? — повторила Лена.
— Никогда. Мы с Кристиной никогда не окажемся в одной постели. Я клянусь тебе, — совершенно искренне обещал Лене Кирилл, и у нее не оставалось повода ему не верить, тем более что даже сейчас он сидел рядом с ней, а не с Кристиной! Естественно, на этом все обиды и претензии Лены к Кириллу улетучились, и они спокойно уснули.
Глава 11
Глава 11
Наутро Лена проснулась от того, что Кирилл дергал ее за плечо и звал по имени.
— Что? Мы долго спим? — первое, что подумала Лена.
— Лена, я не знаю, что делать?! — говорил Кирилл, и девушка впервые в жизни увидела в его глазах неподдельный страх.
— Что? Что случилось?
— Такого раньше не было! Я не могу согнуть колено!
— Болит? — спохватилась Лена.
— Если бы! Я бы через боль! Я не чувствую! Не чувствую ногу вообще!
— Что?! Как не чувствуешь? Совсем? — переполошилась Лена.
— Кажется, совсем, — убитым голосом, отвечал ей Кирилл.
Лана подскочила на кровати и начал трогать его ногу.
— Так? Так чувствуешь?
— Нет, Лена. Никак…
— Все, я вызываю врачей!
— Нет! — вдруг закричал Штоколов.
— Как нет?
— Так! Я не хочу, чтобы все знали! Пресса пронюхает, не хочу, чтобы все знали, чего мне стоило это золото! Пусть все думают, что у меня все легко и играючи!
— Легко? Играючи?! Знаешь, что милый мой, можешь ненавидеть меня всю жизнь, но я не намерена слушать твой бред! Мне нужен муж с двумя ногами, а не с сохраненным тщеславием. Что такого? Пускай, пускай все знают, с каким коленом ты прыгал то, что прыгал! Да тебе еще одну медаль нужно — за отвагу! Все, не хочу слушать твой бред, а за врачом!
Штоколов даже не успел ничего ей возразить, как Лена выбежала из номера в одной ночной сорочке. Она вернулась минут через пятнадцать с врачом нашей сборной.
— Ну, что у вас тут Кирилл Юрьевич?
— Ничего, — отстраненно ответил Кирилл и отвернулся.
— Он только что говорил, что не чувствует ногу! Ну, что ты молчишь, Кирилл?! — с какой-то злостью на своенравность Штоколова, выпалила Лена.
Врач осмотрел Штоколова и задал только один вопрос: «Вы давно обкалываетесь обезболивающим?»
— Ну, год…
— Хорошо, что вы закончили свою триумфальную карьеру, поскольку теперь нам придется бороться не за то, чтобы каскады прыгать, а за то, чтобы вы просто ходили, — прямо высказался Владимир Романович.
— Значит так…, - задумчиво поджал губы Кирилл, словно ожидал услышать, что все в порядке, один укол, и он здоров, как лет пятнадцать назад.
— А что вы хотели? Вы знаете, зачем нужна боль? — спросил Штоколова врач.
— Не совсем понимаю смысл вопроса…
— Что такое боль? — перефразировал свой вопрос Владимир Романович.
— Ну, это неприятное ощущение…
— А зачем оно нужно?
— Не знаю, — пожал плечами Штоколов.
— Боль — это как сигнальная система, которая говорит вам о том, что с организмом что-то не в порядке. Но когда эти сигналы игнорируются изо дня в день, и мало того, заглушаются обезболивающим, рецепторы, передающие их, перенасыщаются и проще говоря, устают кричать о том, что что-то не в порядке, если на это не реагируют. Тогда рецепторы перестают воспринимать импульсы, идущие от мозга, а как следствие нарушается связь между мозгом и органом.
— Проще говоря, моему организму надоело терпеть боль, и он просто отключил беспокоящее место?
— Что-то вроде. Но это с одной стороны, а с другой, видимо то, что являлось болью в колене, тоже достигло своего апогея.
— И что нужно делать? — поинтересовался Штоколов.
— В первую очередь выявить причину постоянных болей, устранить ее и как следствие восстановится связь между мозгом, суставом и мышцами.
— И сколько на это потребуется времени?
— Сложный вопрос, поскольку мы не знаем, в чем причина. Я думаю от нескольких месяцев до полугода, а то и больше…, - пожал плечами Владимир Романович.
— Что? У меня показательные через несколько дней! — округлив глаза, высказался Кирилл.
— О чем вы говорите? Какие показательные? Вы ходить-то не сможете…
— Нет, я так не могу… Вы не понимаете! Это мой последний выход на лед на каком-либо Чемпионате! Я не могу его пропустить! После такой победы…
— Об этом не может быть и речи! — категорично отрезал врач, — Я бы посоветовал вам поскорее собрать вещи и заняться обследованием.
— Господи, за что мне все это?! — всплеснул руками Кирилл и опустился на подушку.
— Я дам вам успокоительное и советую поспать.
— Мне не нужно успокоительное, мне нужно чтобы моя нога шевелилась на показательных выступлениях так, как мне надо! — взбесился Штоколов.
— Я понимаю, какого вам, но, тем не менее, я оставлю лекарство, если захотите, попросите вашу очаровательную спутницу вам его дать, — спокойно ответил врач и вышел из номера.
— Кирилл…, - несмело обратилась к нему Лена, присев на край постели.
— Лена, — повернулся к ней Штоколов с абсолютно шальными глазами, — Мне кажется, он что-то недоговаривает. Я уверен, можно какой-то шоковой терапией поставить меня на ноги хотя бы на время выступлений! Поговори с ним.
— Кирилл, ты в своем уме? Тебе же ясно сказали…
— Нет, можно, я уверен можно!
— Что тебе дались эти показательные? Ты выиграл и скажи «спасибо».
— Как ты не понимаешь?! Это все для меня! Я не могу не выйти в последний раз, не могу! Я больше никогда, понимаешь, никогда не выйду на чемпионский лед! Никогда! Я не попрощался с ним, я не могу так уйти… Ты не представляешь, что это значит для меня…, - уже спокойно говорил Кирилл и только на глазах выступали слезы.
Лена никогда не видела мужских слез, а тем более в его глазах! Она смотрела на Кирилла и понимала, что у него буквально рушится мир и утекает песком сквозь пальцы.
— Хорошо, я поговорю с Владимиром Романовичем, — сдержанно пообещала Лена, — Сейчас приму душ, приведу себя в порядок, оденусь, наконец, и схожу к нему.
— Спасибо, Леночка, спасибо!
— Я же не сказала, что он даст какой-то другой ответ…
— Я понимаю, — с сожалением выдохнул Кирилл.
— Ладно, я пока в душ.
Лена несмело постучала в кабинет Владимира Романовича.
— Что-то с Кириллом Юрьевичем?
— Можно поговорить с вами один на один, без его ушей? — поинтересовалась Лена.
— Безусловно.
— Скажите, можно что-то сделать, чтобы вернуть чувствительность хотя бы на пару часов?
— И вы туда же?! — несколько агрессивно заметил врач.
— Я просто спрашиваю.
— Вы понимаете, что после таких манипуляций, он навсегда может остаться инвалидом? Вы готовы жить с инвалидом?
— Дело не во мне, я готова жить с ним с любым, дело в том, что он никогда не согласится провести всю жизнь в инвалидном кресле, — заметила Лена, — Но это возможно?
— Да, я могу кое-что сделать, но я не несу ответственности за последствия.
— И он сможет откатать несколько минут?
— Ну, зная силу воли и выдержку вашего чемпиона, я не удивлюсь, что он сможет. Хотя — это утопия!
— Хорошо, я все поняла.
— Это только вам решать.
— В каком смысле? — не поняла Лена.
— Вам решать, говорить ему правду или нет. Подумайте, а вдруг он останется инвалидом… И вообще, я сделаю что-либо, только если попросите вы, поскольку сам Кирилл, извините, конечно, но как мне показалось, несколько неадекватен.