Преследуя Аделайн (ЛП)
Температурная борьба в моем теле ощущается так же, как его глаза инь-янь. Прохлада от зеркала угрожает послать дрожь по моему телу, но прижатие его тела к моему — обжигающе горячее.
Резкий укус боли по обе стороны моих бедер заставляет меня задыхаться в его рот. Одним быстрым движением он отрывает мои стринги от моего тела, разорванная ткань застревает где-то между нашими телами.
Он отстраняется и устанавливает головку своего члена у входа.
— Раздвинь для меня свою киску, маленькая мышка, — приказывает он. Я открываю рот, чтобы возразить, готовая сказать ему, чтобы он просто трахнул меня, но выражение его лица лишает меня дара речи.
Разочарование нарастает, я протягиваю обе руки между нашими телами и делаю то, что он говорит. Красный румянец окрашивает мою грудь, когда я раздвигаю себя. Это унизительно, когда он знает, что я не должна этого хотеть.
Он знает, что я хочу, чтобы он вошел в меня силой. И в наказание за оскорбление он собирается заставить меня показать ему, как сильно я хочу его. Раздвинув мою киску и пригласив его внутрь.
Боже, как я его ненавижу.
Его руки больно сжимают мои бедра. Завтра я проснусь с синяками от рук, и какая-то часть меня этого боится. Невозможно будет забыть о том, что произошло, когда на моей коже будет отпечаток его рук.
— Не смей двигать руками, — угрожает он за секунду до того, как натягивает меня на свой ждущий член.
— Ах! — кричу я, мои руки в считанные секунды долетают до его груди, чтобы я могла оттолкнуться от него. Он слишком велик, растягивая меня шире, чем я когда-либо была.
Мои глаза округляются в огромные блюдца, когда я хнычу от натиска. Я чувствую, как его член скользит между моими пальцами, когда он проникает в меня еще глубже.
— Прекрати! Он не помещается, — задыхаюсь я.
— Какая бедная маленькая мышка, — насмешливо воркует он, его тон хриплый и натянутый. — Может быть, однажды ты позволишь мне обращаться с этой киской как со стеклом и показать ей всю свою любовь, но ты была плохой девочкой, не так ли?
Когда я не отвечаю, он прижимает меня к себе сильнее, вызывая еще один болезненный хнык.
— Разве не так? — кричит он.
— Да! — кричу я, задыхаясь, зажмурив глаза от вторжения.
— Теперь ты будешь хорошей маленькой девочкой?
— Да, — отчаянно лепечу я. Боль превращается в нечто более интенсивное и захватывающее дух. Он выходит и снова входит, на этот раз мягче, но не менее злобно.
Такое ощущение, что мое тело вот-вот разорвется. Это неестественно — быть такой чертовски полной.
Он вытаскивает кончик, а затем вводит его в меня на всю длину, так глубоко, что, клянусь, я чувствую, как он входит в мое горло. Я вскрикиваю, мой голос срывается от нахлынувших эмоций в моей груди.
Это, блядь, неестественно.
— Черт возьми, Адди, я едва помещаюсь.
Наверное, поэтому мне кажется, что он разрывает меня пополам.
Он начинает медленно и с силой. Резкие толчки, затем затягивает себя в мучительном темпе, прежде чем снова врезаться в меня. Я чувствую, как мое тело начинает расслабляться, жадно всасывая его, пока он проклинает мою душу каждым ударом.
Расширив позицию, он упирается в зеркало, и мой живот сжимается, чувствуя, как он собирается нанести повреждения моим органам.
Ударные волны пробегают по моим нервным окончаниям, когда он ускоряет темп, грубо трахая меня в зеркало, в то время как с моих губ срываются громкие звуки, которых я никогда в жизни не издавала. Наслаждение ослепляет, а ощущение того, как он входит и выходит между моих пальцев, только усиливает вожделение, разгорающееся в глубине моего живота.
— Посмотри на нас в зеркала, — грубо требует он. Это требует огромных усилий, но я открываю глаза и провожу ими по десяткам зеркал. Все мыслимые ракурсы смотрят на меня.
Это слишком — смотреть, как он вводит себя в меня. Его задница сжимается от силы его толчков, а по моим розовым щекам расплывается красный румянец. Мои глаза полузакрыты, а лицо искажено от нескрываемого блаженства.
Он поворачивает голову, и наши взгляды сталкиваются в одном из зеркал. Мое сердце замирает, когда я отвожу взгляд, чтобы оглядеться и увидеть его глаза, устремленные на меня с нескольких сторон, — это самое сильное чувство, которое я когда-либо испытывала.
Как то чувство, когда ты знаешь, что кто-то наблюдает за тобой, но умноженное на дюжину.
Мои глаза снова встречаются с его глазами, и на его лице появляется медленная улыбка. Он наклоняется ближе, его губы скользят по моим, и он наблюдает, как я медленно расходилась по швам, все это время ухмыляясь мне.
— Скажи мне, маленькая мышка, тебя когда-нибудь трахал такой мужчина, как я?
Я прикусываю губу и качаю головой, борясь с желанием закатить глаза к затылку. Он меняет положение, просовывая каждую руку под мои колени и высоко поднимая их. Смущенный крик вырывается наружу, когда он меняет угол наклона бедер и попадает в точку, которая мгновенно заставляет мои ноги неистово задрожать.
— О Боже, — стону я. И на этот раз я не могу удержать свою голову от падения на зеркало позади меня, а глаза — от закатывания назад.
— Правильно, детка. Я твой гребаный Бог, — рычит он, прежде чем я чувствую, как его зубы впиваются в мою шею.
Мой живот сжимается, и я чувствую, как оргазм нарастает с опасной скоростью. Такое ощущение, что разъяренный Посейдон находится в моем животе, формируя разрушительное цунами, которое, несомненно, убьет меня.
Зеркало начинает яростно содрогаться от того, как сильно он меня трахает. Кажется, что оно может разбиться в любую секунду, но я не могу заставить себя волноваться.
Как раз в тот момент, когда я достигаю пика, он полностью выходит из меня. Я хнычу, внезапная пустота почти болезненна.
— Что…, — он опускает меня на ноги и делает шаг назад, указывая на пол. Мои колени шатаются, равновесие нарушено от острого удовольствия, пульсирующего между бедер.
— Встань на руки и колени.
Я не спорю, в основном потому, что потеря оргазма болезненна, а мои ноги не в состоянии долго выдерживать мой вес.
Гневные слезы выступают на моих веках, но я сдерживаю свой язвительный комментарий. Он только усугубит мое наказание.
Я ожидаю, что он снова войдет в меня сзади, но его руки проникают между моих ног и хватают меня за нижнюю часть бедер, поднимая меня так, что мои колени больше не стоят на земле, и заставляя меня поймать себя, чтобы не упасть лицом вниз. Я чувствую его горячее дыхание на своей киске за секунду до того, как его зубы впиваются в мой клитор.
Я вскрикиваю, дергаясь от боли. Но он не мучает меня, как в прошлый раз. Тут же он берет мой клитор в рот и ласкает мою капающую киску.
Он хмыкает, посылая восхитительные вибрации по всему моему телу.
— Ты такая охуенно вкусная, — бормочет он, прежде чем провести языком по моему клитору.
Я поднимаю голову и бесстыдно наблюдаю, как он пирует на мне сзади. Я поворачиваю голову, чтобы лучше видеть, как он стоит на коленях позади меня, поедая мою киску, как изголодавшийся мужчина.
Надвигающийся оргазм возобновляется и становится еще более надвигающимся, чем раньше. Я не в состоянии снова уткнуться в его лицо, как мне хотелось бы, поэтому я беспомощна против его хлесткого языка.
— Зед, пожалуйста, — умоляю я, мои глаза косят от удовольствия.
— Моя маленькая мышка хочет кончить? — спрашивает он, его собственный голос неровный.
Я бы назвала его лжецом, если бы он попытался отрицать свое желание, но в этом-то и дело, что Зед никогда не пытался скрыть, как сильно он хочет меня. Он никогда не приукрашивал и не отрицал тот факт, что отчаянно жаждет меня.
— Да, — умоляю я со стоном.
Он отстраняется, и я кричу на него в разочаровании, стуча кулаком по полу. Ярость от того, что мне отказали во второй раз, захлестывает меня, и я бьюсь о его руки.
Он смеется над моей попыткой.
— Ты, чертова задница…
Он прерывает мою тираду, насаживаясь на меня, его яйца шлепаются о чувствительный узелок. Я задыхаюсь от своих слов, так как этот угол позволяет ему войти гораздо глубже, чем раньше.