Преследуя Аделайн (ЛП)

Над ним ярко мерцают звезды, а почти полная луна отбрасывает в комнату мягкое белое сияние.
То, что небо сегодня совершенно безоблачное, почти обрекает нас на провал. Пасмурное небо постоянно мучает Сиэтл.
Я сглатываю, слезы застилают глаза.
— Такой джентльмен, позволил мне смотреть на звезды, пока убивал меня, — говорю я, проталкивая слова через сжатое горло.
Мне действительно нужно заткнуться. Но я не могу остановиться. Очевидно, когда я нахожусь в опасной для жизни ситуации, все, что я могу сделать, это усугубить ее.
Кто-то может назвать это бесстрашием, но я называю это глупостью.
Он опирается на одну руку, а другую тянет за собой. Я открываю рот, готовясь к новым оскорблениям, когда его рука снова появляется, в ней пистолет.
Еще один звучный щелчок зубами, и я снова задыхаюсь от страха.
— Ты позволила мужчине трогать тебя здесь. Заставить тебя кончить, — заявляет он, его тон лишен эмоций. — Обычно я бы заменил его пальцы своими, но, думаю, тебе нужно что-то другое, чтобы преподать тебе урок.
— Хорошо, мне жаль, — поспешно говорю я, мои глаза расширяются, когда он направляет пистолет мне в грудь. — Я… я действительно…
— Шшш, — хрипит он. — Ты еще не сожалеешь, маленькая мышка. Но будешь.
  
Глава 16
 
Манипулятор
В моей голове проносятся миллионы мыслей о том, что я могу сказать, чтобы выпутаться из этой ситуации. Я сожалею, но этого явно недостаточно.
— Ты собираешься застрелить меня?
Мой мочевой пузырь грозит взорваться, и от осознания того, что я могу умереть в луже мочи, на глаза наворачиваются слезы.
— Я уже сказал, что не собираюсь тебя убивать, — отвечает он, и в его тоне сквозит нетерпение. Он подкрепляет свой ответ тем, что проводит кончиком пистолета по длине моей груди. Пистолет продолжает свой путь вниз по моему животу, останавливаясь на краю моих леггинсов.
— Сними их.
Мои губы дрожат, и одна слезинка скатывается по виску.
— Пожалуйста, не делай этого.
Он вскидывает бровь, и это действие проклято. Он выглядит таким чертовски не впечатленным моими мольбами, что еще одна слезинка прослеживает путь первой.
— Сейчас, Аделайн.
Фыркнув, я, наконец, слушаю. Зацепив большими пальцами резинку своих леггинсов, я тяну их вниз. Мне удается дотянуться только до середины бедра, прежде чем его тело становится на пути.
Он понимает намек, приподнимается и срывает леггинсы до конца.
За этим следуют новые слезы.
— Футболка следующая, — приказывает он, дергая пистолетом в знак приказа. Я приподнимаюсь и стаскиваю футболку через голову, ложась обратно, и задыхаясь.
— Чертовски красивая, — бормочет он, пробегая глазами по изгибам моего тела. Ублюдку повезло, что на мне сегодня мой черный кружевной комплект.
Он, блядь, и этого не заслуживает.
Он снова наклоняется ко мне, его рот целует последний синяк, который он оставил на моем плече.
— Ты знаешь, что они означают? — шепчет он, целуя другое место. Я вздрагиваю от его прикосновения, электричество прорастает из точки соприкосновения и танцует по моей коже.
Я не отвечаю, но он, кажется, не возражает.
— Они означают, что ты принадлежишь мне. Пометил тебя, как свою.
Кончик его языка выныривает и проводит по моей плоти, двигаясь вниз к груди.
— Не надо…
Его зубы пронзают выпуклость моей левой груди, прежде чем я успеваю закончить свое бессмысленное требование. Я задыхаюсь, зажмурив глаза, когда он оставляет еще одну отметину на моей коже.
Когда он удовлетворен, то возобновляет свой путь ртом, оставляя засосы на обеих моих сиськах и несколько на животе. И все, что я могу сделать, это просто принять это. Потому что пистолет в его руке держит меня податливой — как он и планировал.
Когда мое тело изнемогает от его зубов и языка, он приподнимается и раздвигает мои бедра. Я напрягаюсь, сопротивляясь ему, но в итоге мне только больно. Он слишком силен.
Его указательный палец вьется по краю моих стрингов, прослеживая подкладку от стыка бедер вниз к центру. Прежде чем он достигает моего клитора, оттягивает материал и проводит пальцем вверх и вниз по ткани, его палец всего в дюйме от моей киски.
 
Мне хочется закрыть лицо, потому что я знаю, что он чувствует предательство моего тела.
— Они промокли, — произносит он, его губы все еще влажные от слюны.
— Это называется разрядка, — огрызаюсь я, надеясь, что моя ложь его заводит. Он улыбается в ответ.
— Как бы мне ни было неприятно говорить тебе об этом, я не чужд женской киске и тому, что она чувствует, когда плачет по мне.
Я кривлю губы от отвращения.
— В последний раз, когда я проверяла, большинство девушек плачут, потому что они расстроены. Пойми намек.
Он хихикает.
— Маленькая мышка, именно это я и делаю. — Затем он оттягивает мои стринги в сторону, обнажая перед ним мою киску и возбуждение, сверкающее внутри. Он бормочет проклятия под своим дыханием, а его глаза пожирают каждый дюйм меня. Еще один трепет моих губ заставляет меня прикусить предательскую плоть.
Держа один палец в моих трусиках, он направляет пистолет мне в лицо. Я отшатываюсь, зажмуриваю глаза и испуганно вскрикиваю.
— Расслабься, я просто хочу, чтобы ты пососала его.
Проходит несколько секунд, прежде чем его слова доходят до меня. Чтобы понять, что он не нажал на курок, и я не умерла. Когда это происходит, мои глаза открываются, и я смотрю на него.
— Какого хрена… — Он постукивает кончиком пистолета по моему рту, фактически прерывая меня. Остаток моих слов рассеивается, когда он проводит пистолетом по моим губам, как будто красит их помадой.
— Соси, — приказывает он, его тон становится все глубже и глубже. Закрыв глаза от слез, я открываю рот и позволяю ему провести пистолет между моих зубов. Я крепко сжимаю веки, проводя языком по холодному металлу и морщась от неприятного вкуса.
— Такая хорошая девочка, — говорит он, вытаскивая капающий пистолет, за которым тянется след слюны, пока он не защелкнется.
Все мое тело замирает, когда я чувствую, как прохладный металл скользит по моему клитору. Я вздрагиваю от чужого прикосновения невероятно опасного оружия.
Чистый ужас охватывает меня, и мне требуются все мои силы, чтобы не зарыдать. Приставить пистолет к голове гораздо менее пугающе, чем держать его между ног. Выстрел в голову — это мгновенная смерть, но это? Это будет медленно и болезненно. Мучительно.
Он наклоняется вниз, достаточно близко, чтобы его горячее дыхание веером обдавало мое тело. Я приподнимаюсь, чтобы лучше видеть, и он смотрит на меня сквозь длинные густые ресницы, его разноцветные глаза сверкают от восторга. Когда я открываю рот, чтобы спросить, что он делает, он высовывает язык, слюна скапливается на кончике и стекает на мою киску.
— Никогда не бывает слишком мокро, правда, маленькая мышка?
Приподнявшись, он обводит мой вход кончиком ствола, металл скользит по моей коже.
— О Боже, пожалуйста, сделай… — На этот раз мои слова прервались от ощущения того, как он погружает пистолет в мои складочки. Только кончик, но этого достаточно, чтобы закрыть мое горло, и я смогла издать лишь испуганный писк.
Он жестоко смеется.
— Ты даже звучишь как мышь.
Я бы набросилась на него, если бы не была заморожена. Я не могу отвести взгляд. Просто смотрю, как он вгоняет в меня пистолет, мои округлившиеся глаза с трудом воспринимают то, что я вижу. Что я чувствую.
Медленно, он вводит пистолет в меня, извлекая одновременно удовольствие и боль. Я сжимаю челюсти, содрогаясь от его прикосновений, но не произношу ни звука. Я не дам ему такого удовольствия.
Он вводит оружие наполовину, прежде чем ствол отходит к самому кончику. Мне дается мгновение передышки, прежде чем он погружает в меня весь ствол. Я резко втягиваю воздух и откидываю голову назад, не имея больше сил смотреть.