Попаданка за пять монет (СИ)

— Аня, послушай!
— Нет, это ты дослушай меня до конца! Ты говоришь — только я могу додуматься до такого извращения. Вполне вероятно, что так. Но я не уверена. Вы с Самдором и вашим спецназом вполне додумались, как инсценировать твою смерть. Вас никак нельзя упрекнуть в отсутствии сообразительности! Ты лежал, как мертвый…
Вспомнив, как я увидела его бездыханного, как щупала сонную артерию, меня одновременно разорвало болью, и в тот же время стало так обидно, так горько… Что захотелось пристукнуть Гадора уже по-настоящему. Не до смерти, конечно.
Хватит с меня его смертей!
— Это было просто. Элементарная магия… — пожал плечами Гадор. — Никаких извращений!
— Ну, положим… Но вы даже как-то сожгли тело…
— Тоже очень просто. Изменили внешность готового трупа путем прямой модификации материи. Я, кстати, сам этим занимался. Неплохо получилось, да?
— Очень реалистично! Ты прямо скульптор! — бросила я едко.
— …Добавили остаточный след моей энергетики…
— Понятно, понятно! Можешь не утруждать себя описанием технических подробностей. Я уже оценила, что до этого извращения вы додумались. А до простых, милосердных ко мне вариантов — нет.
— Ну, не додумались, да, — Гадор опустил взгляд, задумчиво поводил носком блестящего ботинка по блестящему полу. — Не все обладают таким… своеобразным иномировым мозгом, как ты.
— Да, но у тебя была жена с таким мозгом! А ты предпочел провести свою партию. Без моего участия. И вообще, знаешь… Я думаю, дело не в том, что вы не могли придумать такой вариант. Я думаю, это было удобно. Я страдала по-настоящему — и это все видели. Эти гады заговорщики копались у меня в голове и находили, что я сама лично видела тебя мертвым… Очень реалистичная инсценировка с использованием меня. Так что… Я тоже теперь буду вести свою партию, Гадор, — я сглотнула, вообще-то это было очень тяжело. — Я буду спасать мир. Предсказывать, мониторить ситуации. Корпеть над проклятой призмой… Все буду. Это мой долг, хотя бы просто морально-этический. Но я не буду с тобой. В общем, Гадор… я требую развода!
Я встала, чтобы придать весомости своим словам.
— Ты с ума сошла?! — уставился на меня Гадор.
И вдруг … расхохотался.
— Что ты ржешь? — спросила я насупленно.
Я тут с ним развожусь, а он смеется!
Вот и очередное свидетельство, что ему, в сущности, наплевать на меня и мою тонкую душевную организацию…
— Милая, — отсмеявшись сказала Гадор. — Должно быть, ты забыла, что ты не в своем мире. Вероятно, у вас женщинам дано такое право, как «требовать развода». У нас же — если ты вдруг забыла — только мужчина может развестись со своей женой. А жену он «отпускает» или «не отпускает». Я тебя… не отпущу.
— Почему это? — впившись взглядом в его лицо, спросила я. — Я больше не собираюсь исполнять никаких обязанностей жены! Зачем тебе такая?
— Да потому что я… люблю тебя!
Гадор сделал шаг ко мне, чтобы обнять. Я ужом скользнула в угол, подальше от него.
Ох… Ну вот, дождалась… признается в любви.
Только поздно, наверное.
Теперь… по крайней мере сейчас… я не больно-то ему верю. Скорее, это похоже на то, что он «бросил» мне то, чего я хотела. Он ведь говорил, что понимает, чего я хочу в этом плане…
Гадор поглядел на меня и обреченно вздохнул:
— Так, Анна, все, хватит. Нас, в конечном счете, ждут. Полетели домой. При желании даже можешь присутствовать на ближайшем допросе. Вдруг еще что в голову придет полезное…
— От этого не откажусь! — бросила я, стараясь держаться как можно дальше от него.
В конечном счете, Гадор ведь может включить свой «аромагенератор», и тогда наше «примирение» как бы состоится вне зависимости от моей воли.
— Ну и хватит… — буркнул Гадор.
— Нет, ты не понял. Я ухожу от тебя. Вне зависимости от того, могу я с тобой развестись официально или нет.
Ха, подумала я. Главное, чтоб Гадору не пришло в голову посадить меня под замок или еще что-то в этом духе. Ведь на самом-то деле, если вспомнить законы, о которых он мне так ненавязчиво напомнил, то я полностью в его власти. Почти что его имущество.
 
И, конечно, язык мой — враг мой.
У меня просто вырвалось:
— Ты, конечно, можешь запереть меня, принудить к чему угодно… Но я не думаю, что тебе понравится жена, которая тебя ненавидит!
Гадор внимательно поглядел на меня. Потом вдруг опять выдохнул. Несколько секунд он молчал. Потом совершенно серьезно произнес.
— Да, ты права. Я вполне могу это сделать… Но… Что же…Что теперь? Я не проявил должной «сообразительности». Может быть, даже в чем-то был не прав. Поэтому… мы поступим по-другому. Мы начнем все с начала, Аня. По твоим правилам, раз уж ты такая упорная иномирянка, — и загадочно так усмехнулся.
Ну-ну, подумала я. Начнет он с начала… Что интересно? И как?
И кто ему это позволит?
— Как хочешь, Гадор. Ты можешь делать, что хочешь! — заявила я гордо. — А я буду делать то, что считаю нужным. И, да, в Академию я полечу на другом драконе.
— Даже так… — как-то глубокомысленно произнес Гадор и очень так задумчиво хмыкнул.
  * * *  
  Спустя неделю…   
— Ваша милость, вам очередной букет! — сказал Сэм, войдя в мою комнату.
Я приняла из его рук шикарный букет розовых цветов. Пышный такой, классный. Очень красивый. Букетов у меня накопилось уже пять штук. Вянуть они не собирались, поэтому бедняга Сэм каждый раз выискивал очередную вазу для очередного букета.
И, как всегда, в букет была воткнута записка.
Первые из них были весьма забавного содержания.
«Если ты немедленно не придешь, я приду за тобой и отшлепаю».
«Милая, хватит валять дурака, жду тебя на ужин».
«Аня, это уже не смешно, ты нужна мне».
«Аня, вернись домой, я все прощу!» — интересно, что именно он собирается мне прощать? Я — то не устраивала шоу со своей гибелью.
И вообще… я ведь фактически «дома». Сперва я хотела уйти жить в общежитие. Отказаться от всех преференций жены ректора, включая оплату им моего обучения.
Но Сэм и дипломатичная Лартуар уговорили меня остаться в особняке и «позволить» Гадору платить за меня. В конечном счете, если я не могу с ним официально развестись, почему бы не пользоваться тем, что дает мне мой формальный статус? Гадор же продолжает пользоваться моими предсказаниями. И сейчас это было единственным поводом, по которому мы виделись.
Поэтому в итоге я просто переехала на другую половину ректорского особняка в другие апартаменты. А бедняга Сэм теперь курсировал между нами с Гадором, как посол между воюющими армиями.
Тон записок постепенно менялся…
«Милая, а давай сегодня вечером полетаем? Помнится, тебе нравится летать на драконе».
«Милая моя супруга, я буду счастлив, если ты перестанешь изгаляться и проследуешь в мои покои».
«Любезная Анна, не соблаговолите ли вы составить мне компанию в сегодняшнем обеде? P.S. Так? У вас так говорят?»
Я не могла не смеяться над всеми этими экзерсисами Гадора. Он, конечно, был неподражаем. Оказывается, под «начать заново по моим правилам» подразумевалось… как бы ухаживать за мной.
Собирала его записки в стопку, убирала в стол. Как правило, ничего не отвечала. Ну разве что: «Ваша милость, боюсь показаться невежливой, но сегодня я не могу. У меня целый ворох работы». Улыбалась и отправляла Сэма отнести записку.
В глубине души я опасалась, что скоро Гадору надоест эта игра и он перейдет к решительным действиям. Никто не мешает ему с ноги открыть дверь в «мои» покои и вообще, допустим, похитить собственную жену.
 
Но сегодняшняя записка была совершенно другого рода… Вообще почти не касалась наших с ним отношений.
  Глава 39  
 «Кажется, я знаю, как сделать призму», — писал Гадор. — «Если будет время в середине дня, зайди ко мне в ректорский флигель».
Ого, подумала я. Вот это хорошие новости.