Попаданка за пять монет (СИ)

И так уже почти опаздывала на Природный факультет!
Вышла в сад и тут увидела, что возле выхода, как страж, подтянутый и строгий… стоит Гадор.
Он что, за ручку меня и на Природный поведет, подумала я?
И… мне прямо сейчас придется ему все сказать?
Сказать или не сказать? Вообще — перед смертью не надышишься… Наверное, стоит рубить хвост сразу, а не по кусочкам…
Сердце бухнуло и стекло вниз от тревоги.
— Опаздываешь! — недовольно припечатал меня Гадор. — И меня задерживаешь.
— Я … эээ… Ты просто не знаешь, что случилось! — возмутилась я его тоном.
А может — вот тебе, фашист, гранату?! Раз ты такой суровый, так будешь расплачиваться… воздержанием.
— И что же случилось?! — сердито спросил Гадор.
— А то, что я больше не могу с тобой спать! — почти рявкнула я.
Ошарашила в общем, психолог я хренов!
И да, Гадор уставился на меня в полнейшем изумлении. С него даже строгость слетела. Повел рукой, видимо, закрывая нас каким-нибудь «пологом тишины».
— Хм… Подожди. Ты не хочешь больше спать в моей спальне? Хочешь отдельную кровать? Тебе… хм… тесно, что ли? Или что? — без особой агрессии, просто недоуменно спросил он.
И тут мне опять захотелось реветь…
Я совершенно перестала сердиться на его строгость.
Лапочка ты мой драконистый! Тебе ведь и в голову не приходит, какую свинью нам подложила судьба. Дракончик мой страстный!
А вот о моем комфорте подумал сразу…
— Да нет! — закусив нижнюю губу, чтоб и верно не зареветь (а это было совсем не по плану), ответила я. — Мне хорошо в… твоей кровати. Я просто больше не могу заниматься с тобой сексом! В этом дело!
Гадору словно дали пощечину (помнится я сама много раз хотела это сделать!). Потом ошарашенность на его лице сменилась новой порцией недоумения.
— Так! Это что еще за выходки, Аня?!
Он схватил меня за талию и хищной рукой оттащил в сторону — мы ведь стояли прямо на проходе. Еще поводил другой рукой, похоже, сделал нас невидимыми.
Да, наши семейные разборки не для чужих ушей. И глаз тоже!
Крепко взял меня за плечи и с повышенной строгостью поглядел в глаза.
— Что за выходки? Что это вообще такое?! Мы муж и жена! К тому же… эксперимент! Ты сама на него согласилась!
А-а! Я только собралась плакать, как внутри родилась новая волна возмущения в ответ на упоминания эксперимента.
Нет, он должен быть сокрушаться, что я для него недоступна теперь. Должен был выть от невозможности притронуться ко мне… Обратиться драконом и выть от безысходности! Как я. А он…
А он видите-ли опять про «правила» — мол, муж и жена должны заниматься этим! И про эксперимент.
— А вот так! Эксперимент… правила всякие… Знаешь, дорогой, есть вещи поважнее!
— Это какие, можно узнать? — скептически усмехнувшись, спросил злющий Гадор.
Глаза его к этому моменту метали уже не молнии, а просто извергали потоки лавы.
— Любовь, например… — ничего умнее не придумала, ну да ладно! Это ведь правда. Ведь, что важнее любви? А любовь, кстати, не равна сексу, если ты, ваше Гадоршество, не знали этого! — Жизнь еще!
— Какая жизнь? — Гадора опять припечатало удивлением, и он снова забыл, что сильно разгневан. Даже перестал автоматически-случайно ломать мне кости на плечах своими лапищами.
Ладно, подумала я. Конечно, моя психика напрочь расшатала тяжелым уроком по предсказаниям. Но я ж понимаю его реакцию. И нужно спокойно ему все объяснить. А то я успела ему уже столько странных фраз накидать, что другой дракон (кстати!), может, уже извергал бы пламя из пасти, а не из глаз.
— Твоя жизнь! — заявила я. — Потому что, если мы с тобой будем заниматься этим, то ты умрешь!
— Что-о?! — расхохотался Гадор и подтянул меня к себе. Прижал к груди мою голову, погладил. Мол, бедненькая моя, убогая… — Милая моя Анечка, я себя прекрасно чувствую, и никакой… хм… акт нашей близости не может причинить мне никакого вреда. Только пользу, моя… — он отвел мое лицо от своей груди и ласково поцеловал меня в нос. Как больного ребенка.
Разумеется, от такого обращения я все же заплакала. Заревела, как тот самый больной ребеночек.
 
— Ты не понимаешь! — прижимаясь к его груди запричитала я (да, явно обед не смог полностью нивелировать последствия тяжелого занятия!). — Я видела, видела это! Видение было!
— Так, дорогая моя! — Гадор деловито подхватил меня на руки. — Пойдем-ка домой! Похоже, Гайдорис слишком сильно тебя нагрузил! Расскажешь мне все толком… А этому старперу я устрою за твою перегрузку…
— Но у меня же занятия! — слабо сопротивлялась я. — И Гайдорис не виноват…
— Ничего, пропустишь одну лекцию. Это не запрещено правилами, — криво улыбнулся «папочка» Гадор. — Или весь день — по болезни…
Ох… Ну да, он прав. В таком состоянии я точно заниматься не смогу.
Что там было про расшатанные нервы предсказателей и менталистов-драконов?
— Сделай, чтоб я стала опять нормальная, — тихонько попросила я, продолжая реветь и прижиматься к плечу Гадора.
— Не могу, — усмехнулся он. — Ты никогда не была нормальной, — кривая ласковая улыбка. — Но с расшатанностью чувств поработаем.
  Глава 27  
 Ментальные способности Гадора в человеческой ипостаси, наверно, и правда были ограничены. Но их вполне хватило, чтобы, посадив меня в кресло, что-то такое поделать… То есть подержать за руку, поглядеть в глаза, и все эти скачущие эмоции начали отступать.
А после я уже была в состоянии объяснить ему, в чем именно дело.
— …Ну вот и выходит, что если я… если мы хотим, чтоб ты жил, то нам нельзя! — закончила я.
Очень хотелось, чтобы сейчас Гадор рассмеялась и привел мне доводы, что это все ерунда. Или чтобы сразу предложил другой способ решения проблемы.
Но дракон, как вы знаете, верил в предсказания и предсказателей. А особенно свято он верил в мои силы прорицателя.
Он сложил руки на груди задумчиво уставился на свой идеально начищенный ботинок, отвернулся.
— Да, умирать-то мне пока, видимо, нежелательно… — тонко усмехнулся он.
— А что делать! Ты знаешь еще какой-нибудь способ, чтобы… — спросила я.
— Я подумаю, — серьезно ответил дракон. — Сложившаяся ситуация меня не устраивает. Прикину несколько вариантов — а ты посмотришь, как они влияют на будущее. А пока…
— А пока, я вижу только один выход: как можно быстрее найти этих заговорщиков! Ведь теперь все доказывает их существование, они хотят убрать тебя в первую очередь. Ведь ты стоишь между ними и концом света. Между ними и мной… Ты — защитник, Гадор! — пафосно закончила я и тут же поправилась: — Хоть и вредный…
— Я бы попросил! — сверкнул глазами Гадор.
— Проси! Я слушаю.
— Опять паясничаешь?
— Нет, поддерживаю беседу. Так вот, пока, как выход из этого безобразия, я вижу только найти их как можно скорее! Это в наших… хм… интересах…
Я не стала делать вид, будто лишение сладкой стороны нашей с ним совместной жизни оставляет меня равнодушной. Не люблю такое лицемерие, вот правда.
— И верно… Вот гады, личной жизни мешают… — буркнул Гадор и еще на секунду отвернулся. — Итак, что у нас есть…
И в этот момент… Когда Гадор стоял в пол-оборота ко мне, а солнечные лучи, падающие в окно, красиво высвечивали его восхитительный профиль… меня осенило.
Даже мурашки побежали по спине.
— Гадор? Послушай! А я, кажется, знаю, что нам делать, чтобы побыстрее вычислить их! — начала я.
И тут же осеклась.
Поэтому что этот план… ну очень рискованный.
А Гадор вполне может на него согласиться.
— И что же это? — с искренним интересом спросил он.
И ведь не «отмажешься» теперь. Он прекрасно чувствует ложь, сам сказал мне об этом в самом начале.
 
— Смотри, откуда они могут знать, что ментальный удар нужно нанести именно в тот момент, когда… ну ты меня понял?
— Хм… — Гадор на мгновение задумался. — Выходит, кто-то отслеживает мой ментальный сигнал, смотрит, чем я занимаюсь… ты это хочешь сказать? Невозможно. В норме моя защита даже дракону не даст такой возможности. Они даже не смогут определить, где я нахожусь. Только факт — этот дракон существует, и защита его по-прежнему крепка.