Гори, гори ясно (СИ)

Это какой-то заколдованный круг: только я решу, что закруглил вопросы с обитателями питерских вод, как всплывает что-то новенькое. Или за подводным камнем отыщется что-нибудь старенькое, позабытое. 
— Все, я спрашиваю?! — злость прорывается наружу. 
Опадает на траву и щебенку безобидной росой туман. 
— Больше через Марсово не ходим, — Макс хмурился и не матерился — плохой признак. — Ни в какую Луну. 
Смолчал: к сказанному нечего добавить, я готов был под каждым прозвучавшим словом расписаться. 
— Я недооценил водных духов, — Женька имел вид бледный и холодный, как тот туман. — Вина на мне. 
Я потягивал глинтвейн. После нашего похождения он куда лучше заходил, чем пиво. Что покрепче между сменами пить — это надо Водярой быть, я же решил обойтись горячим вином с пряностями. 
— Можешь искупить свою вину здесь и сейчас, — поднял бокал. — Почему ты работаешь дилером? Я пошел в казино за деньгами и ночным графиком. И потому что было интересно. Понимаю, зачем эта работа нужна была Ханне. Зачем она Максу и Таше. А какого рожна ты забыл в дилерской, не понимаю. 
— Вино — вина — еще вина, — Шпалу, кажется, отпускало, раз уже начал ерничать. — Погодите с речами. Гарсон, повторить! Пусть лучше сразу притараканят, чем потом мельтешат не в кассу. 
[1] Здесь и далее: строки перевода саундтрека к к/ф «Бойцовский клуб», «Where is my Mind?» исполняет группа Pixies.
[1] «Увезу тебя я в тундру», музыка Марк Фрадкин, слова Михаил Пляцковский, исполняет ВИА "Самоцветы".
[2] (Фр.) Я знал, что ты не отступишься.
[1] Как здорово (Изгиб гитары желтой), Олег Митяев.
  
Часть 2
 
— С вами точно все нормально? — подоспел к столику работник кафе. 
Хороший парнишка. Без вопросов показал, где уборная, предложил аптечку. Перед тем, как вломиться в ближайшее открытое заведение, я постарался привести себя в божеский вид. Остановил кровь многократным обращением к живому огню. Отряхнулся от щебня и дорожной грязи, насколько это было возможно — извалялся-то я знатно.
Красноглазый поделился со мной ветровкой, чтобы прикрыть драную и окровавленную рубашку. Дальше ту рубашку только на выброс. Обмотка с руки перекочевала в брючный карман.
Платок кое-как отер кровь со щеки и шеи. 
«Упал, да так неудачно», — это мы сказали парнишке. 
Джо порывался было что-то еще сказануть, но я его придержал. В кафе еще до нас сидела парочка. Могло нехорошо получиться, если бы они заметили резкое изменение в поведении официанта. Они, конечно, заняты друг дружкой, воркуют, точно те голубки, но вдруг?
Я умылся, полюбовался белыми полосками шрамов на щеке. Прогнал столько раз живой огонь через себя, что в зеркале светиться начал факелом. С каждым обращением к огню шрамы истончались, и под конец исчезли. 
Вода — враг огня. Воздействие тех, кто связан с водой, на меня — сильнее, чем чье-либо иное. 
Немного потянул бы время — и остался бы с шрамированной физиономией. Человеку же, не имеющему сродства с живым огнем, на моем месте грозили бы еще более «веселые» последствия. Отравление, заражение крови и медленная смерть. Так мне позже Кошар сообщил. 
— Все хорошо, спасибо, — искренне поблагодарил я парня. 
Тот оставил на столике наш глинтвейн и вернулся за стойку под бурчание Находько про ласты, которые еле шевелятся. 
— Прояви немного уважения, — с укоризной сказал Шпале. — Он такой же работник сферы обслуживания, как и мы. 
Макс демонстративно достал из бумажника пятисотенную, подпихнул ее под блюдце. 
— Мое уважение к труду. Материальное к материальному. АБ, ты странный с утра. Ведешься на подначку кровососа. Приложить его фэйсом об тэйбл не тянет? Нет? Вместо этого АБ вписывается за человечишку. 
Шпала отчасти прав: он-то против опасного маршрута возражал. Не стесняясь в выражениях.
 
— Я уже признал свою вину, — ровно отозвался Евгений. 
Вурдалак, как мне виделось, не врал. Недооценил, в это можно поверить. Но и всей правды не говорил — такое у меня было ощущение. 
— Так на кой ляд ты подбил огонь пойти к воде?! — жахнул кулаком о стол Макс. 
Хорошо, я успел допить первую порцию глинтвейна и взял в руки вторую кружку. Иначе мое вино плеснулось бы через край, как и Максово. 
— Угомонись, — обратился я к Шпале. — От Джо поступило предложение. Я на него согласился. Это было мое решение. 
Кровопийца, имей он на то желание, мог прикончить меня в другом заведении общепита, где стаканы скалят зубы, а графины выполнены в форме черепов. И не нужно было подвергать себя риску, идя на поле с водными духами, говорить за меня. 
Со вчерашнего дня Лена вряд ли раскопала что-то настолько ценное в библиотеке, чтобы Джо повел меня к кончине таким сложным путем. 
— Нахера? — лаконично уточнил Находько. 
— Это. Мой. Город, — отпечатал я каждое слово. — Никто и ничто не выселит меня из него. Никто и ничто не заставит меня бояться: подворотен, полей или каналов Питера. Я должен знать, что приму любой вызов. Откуда бы этот вызов не пришел. 
С минуту мы со Шпалой молча сверлили друг друга взглядами. Джо изучал потолок: белые фигурно-выпуклые квадратики, кажется, несли в себе глубокий смысл. 
— Как был без башни, так и есть, — хмыкнул Макс. — А красноглазище наш на вопрос не ответил, на клыки крючок повесил. 
— Мне было любопытно, — Джо отвлекся от потолка, показательно зевнул. — Год назад я заметил за нашим простаком-попутчиком занятное свойство: он не воспринимал мое внушение. 
Чего я сильно не люблю, так это когда говорят при мне и обо мне в третьем лице. 
— Едри же пассатижи, Джо! — столику снова досталось от Находько. — Ты слово давал, что не причинишь вреда АБ!
Это утро било все рекорды по изменению моего отношения к этим двоим. 
— П-ф-ф, — отмахнулся Женька. — Никакого вреда, сплошная польза. Мы наговорили лишнего при человеке. Я всего лишь попросил бы его забыть об услышанном. 
— Когда Макс назвал тебя дохлым конем в пальто? — полюбопытствовал. 
Заметим: я держал себя в руках. И коня огнегривого тоже. Чтобы он не вспылил, не устроил бучу в общественном месте, я подогревал ладонями глинтвейн. Очень полезное упражнение, одно из двух, изученных на первом занятии с Чеславом. Правда, планетник учил меня не на стеклянной кружке жар выпускать, а на куске гранита. 
— Именно, — подтвердил Джо. — Видишь, АБ нормально реагирует. 
Нормально. Только теперь или пить почти кипяток, или ждать, пока остынет. 
Вспомнил то утро, тоже июльское, только годичной давности. 
«Усатого прикрыл сегодня кто?» — про опоздание Макса на смену.
«Дохлый конь в пальто!» 
Все, что могло вызвать удивление в этом обмене репликами, так это обращение: «Усатый», — от Женьки к Максу. У дилеров не приняты бороды и усы, должностная инструкция включает в себя пункт об аккуратном внешнем виде. В этот пункт включено и бритье. 
Я услышал и забыл. Мало ли при каких обстоятельствах Митин видел Находько усатым. Может, еще до начала моей с ними совместной работы. А без подковырок эти двое и дня прожить не в состоянии. 
— Я ща тоже норм среагирую: шею тебе сверну тощую, — дружелюбно оскалился Макс. — Тебе ж пофиг, куда таращиться. 
— Ты не слушаешь, рассадник блох. АБ помнит дохлого коня, и мое внушение на него не действовало уже тогда. Недавно я убедился: не только мое. За одним исключением: духи вод. 
Стекло в руках треснуло. Я поспешил отбросить кружку с недопитым глинтвейном, чтобы не обжечься и не изгваздаться еще сильнее. Это огонь меня не берет, а кипяток — вода. Вино в данном случае. 
— Простите, пожалуйста, — повинился перед официантом. — Рука дернулась. Мы оплатим.