Рассказы (ЛП)

Видимо, я был одним из лохов.
Я вышел из машины и и размял ноги. Рэй сделал тоже самое. Мы посмотрели друг на друга поверх машины.
— Все еще хочешь зайти? — спросил я.
— Можно. Раз уж мы здесь. Кроме того, я ссать хочу.
Входная дверь была из зеркального стекла, отражающего шоссе и пустыню за ним. Мы открыли дверь и вошли внутрь.
Внутри было темно: Место освещалось лишь одной люминесцентной лампой и солнечным светом, достаточно сильным, чтобы проникнуть сквозь фильтр пыли на стеклах. Воздух, охлаждаемый древним кондиционером, который я заметил на крыше, был влажный и чуть прохладнее, чем воздух снаружи. Все это выглядело как магазинчик сувениров, что-то вроде захудалой ловушки для туристов, которые обычно находились при автозаправках в городках, располагавшихся на основных автострадах, прежде чем были построены новые, объездные. На полках и на прилавке я заметил распиленные жеоды, поддельные индейские украшения, разные сладости, и всякий новодел, который производят в Азии, но называют по-местному, пытаясь выдать их за оригиналы. За кассой стоял улыбавшийся нам старик, которому наверно было за шестьдесят, но высушенное солнцем лицо заставляло его выглядеть так, словно ему было за восемьдесят.
— Доброго дня, — сказал он. — Добро пожаловать в Место.
— У вас есть туалет? — спросил Рэй.
— Удобства во дворе, по левую сторону.
Рэй вопросительно посмотрел на меня.
— Подожду тебя здесь, — сказал я.
Он вышел, и я повернулся к старику:
— Я думал здесь что-то вроде музея.
— Ах, это, — ответил старик. — Здесь всего лишь магазин. Музей там, за дверью. — Через плечо он указал на проход позади себя. — Доллар за вход.
— Всего лишь?
— Дешевле не бывает. — сказал старик. — Не в этих местах. — Он хрипло засмеялся.
Почему нет? подумал я. Порылся в скомканных купюрах, что лежали у меня в кармане, достал одну и протянул старику.
— Вот.
Он взял деньги, отошёл и щёлкнул выключателем рядом с дверью. В музее за ним зажегся ряд приглушенных светильников. Старик показал на вход.
— Заходите. Экскурсий мы не проводим, но все наши экспонаты подробно подписаны. Если будут вопросы, крикните меня.
Я кивнул и зашел мимо него в музей.
Он был больше, чем я думал. Магазинчик был маленьким, и я полагал, что музей будет таким же небольшим, но он простирался довольно далеко назад, хоть и был узким. В отличии от грубой внешней наружности здания и дешевой отделки магазина, стены музея были совершенно белые, больше подходившие для столичной галереи искусств, чем для этой коллекции китча посреди пустыни.
Я подошел к первому экспонату, большой застекленной витрине, в которой разместилась электрогитара «Гибсон». Неяркий светильник, находившийся на потолке над витриной, был направлен прямо на инструмент, драматически его подсвечивая. Простая табличка сбоку гласила: «Гитара Джона Леннона». Только эти три слова, других описаний и пояснений не было.
Я не знаю, принадлежала ли эта гитара Леннону на самом деле, но я был настроен уже не столь скептически, как раньше. Что-то в этом музее и в его экспозиции говорило о подлинности.
Не зная с чего начать, я огляделся и решил обойти комнату по часовой стрелке. Подошел к следующей витрине по правой стороне и прочитал табличку.
 
«Трусики Мэрилин Монро.»
 
Я посмотрел сквозь стекло. На дне витрины лежал серовато-зеленая кучка, похожая на заплесневелый комок ткани. Я вгляделся, моргнул и двинулся дальше. Наверное, эта покрытая подозрительным пушком ткань могла быть заплесневелыми трусиками, но это зрелище было таким неожиданным и странным, настолько расходившимся с моим представлением о Мэрилин Монро, что поразило меня. Я ожидал увидеть эротическое белье: атлас или какие-нибудь вычурные кружева, а не этот отвратительный комок грязи, и я не мог отвести от него глаз. Если это на самом деле были трусики Мэрилин Монро, как они оказались в таком состоянии? Их выбросили на какую-нибудь помойку или в мусорный бак? Они годами лежали рядом с гниющей пищей? Они заплесневели, потому что на них попала влага.
 
Ее влага?
Эта мысль взбудоражила меня. То, что лежавший в центре витрины заплесневевший комок материи выглядел сгнившим, не имело значения: идея того, что плесень росла на соках Мэрилин Монро, возбудила меня. Я уставился в витрину.
И комок шевельнулся.
Он не пополз, не прыгнул на стекло: он шевельнулся, едва заметно. Но ткань определенно переместилась, почти дернулась.
И в этом было нечто волнующее.
Я почувствовал шевеление в паху.
Еще движение. Я глубоко вздохнул, продолжая их разглядывать Эти трусики приманивают меня?
Я коснулся стекла рукой и иллюзия пропала. Был лишь темный мохнатый комок хлопковой ткани на дне витрины. Он не двигался. Он не мог двигаться.
Но влечение еще не прошло, и с эрекцией, жестко упиравшейся в хлопок моих джинс, я разглядывал трусики.
— Чувак!
В тишине комнаты раздался голос Рэя и я обернулся, чтобы увидеть его позади, по другую сторону прилавка, в магазинчике.
— Там есть на что посмотреть?
Я рискнул в последний раз взглянуть на трусики, затем покачал головой и пошел в сторону входа в музей, незаметно прижав мои штаны спереди.
— Ничего особенного.
— Мы теряем время. Готов ехать дальше?
Выходя из музея, я кивнул. Почему-то я не хотел, чтобы Рэй увидел трусики. Я почти ревновал к тому, что видел, чувствовал себя собственником и не хотел делиться. Я оглянулся на витрины, которые еще не осмотрел, но понял, что мне все равно, что в них находится. Несмотря на первоначальное любопытство, я просто сбегал отсюда.
Я обошел прилавок, за которым Рэй пил купленную Кока-Колу. Старик ухмыльнулся, когда я прошел мимо него: казалось знал, что я там испытал, что я почувствовал, хотя, возможно, это были лишь мои параноидальные фантазии.
— Увидели что-нибудь, что вам понравилось?
Мои ответ прозвучал грубее, чем я рассчитывал:
— Нет, вибратора твоей мамы там не было.
Старик засмеялся высоким каркающим смехом, я не оглядываясь последовал за Рэем из здания на парковку.
— Видел что—нибудь из тех вещей, что рекламировали на билбордах? — спросил Рэй. — Парик Гитлера, Униформу Элвиса, Трусики Мэрилин Монро?
Я покачал головой.
— Там были одни подделки.
— Так я и думал.
Разговаривать не хотелось, и в машине я прислонился головой к окну и притворился спящим. Я пытался выбросить из головы то, что увидел в Месте, но не мог думать ни о чем другом, и надеясь, что Рэй ничего не заметит, я продолжал держать руки на коленях, прижимая свою эрекцию.
В конечном счете я заснул.
Мне снились трусики Мэрилин Монро.
Феникса, города, где мы должны были расстаться, мы достигли тремя часами позже.
На весенние каникулы я планировал остаться в доме моего брата Джима, а Рэй уехать в Палм Спрингс, где он надеялся конкретно потусить. Через шесть дней он вернется, чтобы забрать меня, и вместе мы вернемся в Альбукерк.
Я молча достал из багажника сумку и чемодан; помогая занести портативный холодильник в дом брата, Рэй странно посмотрел на меня.
— Ты в порядке?
— Конечно. Все нормально.
Он кивнул, но вряд ли поверил мне: десятью минутами позже, прощаясь и уезжая, он всё ещё выглядел обеспокоенным.
С начала семестра я с нетерпением ждал возможности остановиться у Джима. Я давно с ним не виделся и полагал, что мы могли бы вместе отдохнуть, может быть прогуляться, пройтись по нашим старым местам, но сидя за пивом в гостиной брата, слушая его рассказы о работе и о девчонках, которые у него были со времени нашей последней встречи, я чувствовал, что перестаю следить за разговором.
 
И думаю о Месте.
Несомненно, у меня в голове эта грязная заплесневевшая ткань была трусиками Мэрилин Монро, но я все еще не мог понять, как они оказались здесь, в Богом забытом месте, в руках этого старика. Все это казалось мне жутковатым, выбивающим из колеи; и факт что я не могу перестать об этом думать — и то, что воспоминание об увиденном возбуждает — пугал меня.