Кузня Крови (СИ)

Но эти две техники не относились ни к одной из сторон света. Это скорее первооснова, то, что дали нам когда-то Предки. То, из чего за десятки поколений Дома создали свои родовые техники.
Отец, впрочем, всегда предупреждал меня, что нельзя недооценивать ни одну из техник пути меча. Ведь цель каждой — убить.
Но всё же, лично я, испробовав Шаги семи движений и Меч семи звёзд решил для себя, что они несколько проще тех, что я учил столько лет.
Потому у меня и не было никаких проблем с тем, чтобы запомнить большую часть движений уже за первые три дня обучения.
Но я такой оказался не один. Эти занятия ясно дали понять, кто ещё из моих соучеников получал уроки дома.
Добрая треть из них.
Да и среди остальных нашлись те, кто двигался вперёд, словно делая за один шаг — десять.
Впрочем, и я сам ощутил, что тот вес, к которому я привык дома, здесь давно остался позади. Словно… Словно то зелье, что нам дали, стало нас изменять.
Кормили нас скудно, а худшие десять, не важно, на пробежке или на уроках меча, оставались без ужина. Но мы всё равно начали изрядно прибавлять в плечах и росте. Тот гнилой балахон, который я напялил на себя в первый день испытания, уже опасно трещал на груди, когда я вскидывал на себя груз камней.
— Закончили!
Я с облегчением выпрямился, разгибая поясницу и колени. Не так-то и просто выстоять в последнем движении Шагов семи звёзд столько времени.
— Мечи!
От мечей здесь одно название. Даже новобранцы стражи нашего Дома Денудо тренировались с более хорошим оружием. А тут — ржавые и тупые железки. Ещё и тяжёлые, словно их отлили из свинца.
— Тысячу первых ударов! Начали!
Я торопливо расправил плечи, вскинул меч перед собой, а затем резко опустил.
Глебол тут же заорал:
— Дышим! Каждый удар делаем на выдохе, в миг удара сердца направляя в меч с потоком крови весь огонь души! Наставники, проследить! Бей… бей… бей!
Фату едва слышно прохрипел:
— И как у него глотка выдерживает столько орать…
Я не стал даже поворачиваться в его сторону. Свист палки и вскрик боли Фату подсказали, что поступил правильно.
— Бей!
…
— Закончили!
Я с отвращением швырнул ржавую железку обратно в кучу такой же дряни. Вытер руку о рубаху.
Наставник, который стоял здесь, молча смерил меня взглядом, а вот Глебол за спиной хмыкнул:
— Что, Лиал, не нравится меч?
Я обернулся и пожал плечами:
— Это насмешка над самим благородным понятием о мече. Уж лучше мы бы тренировались с палками.
Глебол хохотнул:
— Бедолага, как тебя крючит. Ничего, скоро вы получите возможность заказать свои мечи, мечи из лучшей стали королевства, — повысив голос, он сообщил всем птенцам. — Начало положено, вы уже кое-что можете и можно двигаться дальше. Сегодня ваш последний день в лесу, завтра возвращаемся в Кузню. А сейчас, — Глебол помедлил и рявкнул. — Бегом!
И снова десять прибежавших последними не получили ужина. Самое неприятное в этом то, что даже делиться им было запрещено. Иначе в нашем союзе севера никто не оставался бы голодным. Но Браур, который вечно оказывался в отстающих, в такие дни предпочитал просто уйти за деревья. Пожалуй, я бы на его месте поступал так же.
В листе лопуха лежали ломоть хлеба и кусок мяса. И я проглотил их в одно мгновение. Сердце не успело ударить даже сотни раз, а я уже отбросил лопух в сторону. Другие управились и того быстрей.
Отлично слышно Фату, который недовольно бурчал:
— Не верю. Я точно знаю, что владения Великого дома Вистосо наводнены реольцами. Прорыв случился ещё до моего приезда сюда. И знаете, что это означает?
Я хмыкнул, привстал, глянув в ту сторону. Когда вокруг Фату столько людей, то наивно думать, что кто-то не задаст вопрос и не даст ему болтать хвастаясь. Тем более сегодня, когда всех гложет любопытство. Поэтому я совсем не удивился прозвучавшему голосу:
— И что же?
Фату довольно продолжил:
— Что рудники лучшего железа королевства бездействуют, что подводы с железом так и не смогли отъехать от них. Вот так. А это значит, что все разговоры о мечах из лучшего железа — враньё.
 
Кто-то третий задумчиво произнёс:
— А если телеги и смогли отъехать, то двинулись к сердцу не нашего королевства, а реольского. Уверен, им такой подарок пришёлся по вкусу.
Раздался звенящий от ярости голос Адалио, сына владетеля юга, где и лежали земли Великого дома Вистосо и его рудники:
— Следи за словами достопочтенный Бихо. Особенно когда возводишь хулу на юг. Клянусь Хранителем юга, которого никогда не коснутся руки реольцев, что если ты ещё раз обвинишь юг в предательстве, то на первой же схватке я прорублю тебе бедро, как и советовал старший наставник Глебол. И ты будешь славить нашего короля, который запретил благородным идарам схватки до смерти, иначе ты бы так легко не отделался.
Бихо, голос которого я в первый раз не угадал, парировал:
— Достопочтенный Адалио, а где я сказал, что подводы вели руки южан? Конечно же, это сделали реольцы, — в этот миг голос его вновь наполнился насмешкой. — Впрочем, это позволили им сделать южане. И в этом нет никаких сомнений, так что я просто не приму твой надуманный вызов на схватку. Уверен, наставники будут на моей стороне.
Клянусь Хранителем севера, в этот момент мне нужно было бы промолчать, но я не сумел удержаться. Уж больно забавно выглядел этот разговор. Достопочтенный и прочее. И это сидя на земле, грязные, потные и всё так же в гнилом рванье, запаха которого мы после проведённого в лесу месяца даже не замечали.
И я с насмешкой уточнил у Бихо:
— А если достопочтенный Адалио без затей и слов просто вмажет тебе по роже. Так как это принято у нас, северян, то разве ты не бросишь ему вызов сам?
На мгновение над нашем строем повисло молчание, которое тут же сменилось дружным хохотом.
Адалио сквозь смех признался:
— Пожалуй, ха-ха-ха, что в грубости севера есть и своя притягательность, — веселье исчезло из его голоса и следующие его слова снова оказались предназначены Бихо. — Я в силах обойтись и без неё, достаточно будет вспомнить пару некрасивых историй из жизни Дома Мэре, чтобы уже ты, достопочтенный Бихо, не смог сказать, что в моих словах есть хоть слово выдумки. Ты меня услышал, достопочтенный Бихо?
Спустя четыре удара сердца Бихо процедил:
— Я тебя услышал.
Из-за дерева на нашу поляну шагнул один из наставников. В шёлке он смотрелся среди нашего рванья как… Как… Я так и не сумел подобрать нужного слова. Возможно, именно так Предки смотрелись, впервые вступив на наши земли с небес и отыскав в лесах тех, кому потом дали ихор и свои дары.
— Встали. Выдвигаемся в Кузню. Сегодня вы помоетесь и будете спать в кроватях.
Не уверен, что в слитном вздохе парней не было и моего.
Но сперва нас привели в кузню.
Причём сделали это дважды.
Сначала довели до холма, на котором возвышалась громада крепости Кузни Крови, а затем провели в дальний угол крепости, где нашлось место приличной и простой, предназначенной для стали, а не для людей кузне.
Стоило первому из птенцов выйти из кузни наружу, как он разразился проклятьями, кляня жадность владетеля Суава.
Три вида стали, три вида отделки. Красная, льдистая и чёрная сталь. Девять ценников.
Услышав эти ценники, я покрутил головой.
И пожалел о том, что когда стоял в подземелье Кузни перед старшим наставником Глеболом, то мог бы и догадаться попросить меч за молчание. Ведь знал же, что в Кузне птенцы получают первый взрослый меч.
Но не догадался. И сумма, которую мне выдал отец, сейчас не казалась мне большой.
Конечно, у меня лежит рекомендательное письмо от матушки к её сестре. Но где Верде и где столица? Где Кузница и моя тётушка? Кто отпустит меня на добрый месяц, который я потрачу на дорогу туда и обратно. И ради чего? Ради того, чтобы явиться на порог к людям, которых я никогда не видел и попросить у них денег? Бред.