Холодные воды Китежа (СИ)

Влада застегивала туфлю, когда Конт бесшумно проскользнула в девичью, а когда выпрямилась, увидела ее, стоявшую совсем близко и нагло ухмылявшуюся уголками губ.
— Чего тебе? — без обиняков спросила Влада. Коротко, резко и грубо — как пиявка того и заслуживала.
Лира склонила голову, хитро улыбаясь.
— Пришла поздравить с наступающим, Владушка.
— Не смей меня так называть!
— Посмею, — в насмешливых серых глазах Лиры заплясали черти. — Вот ведь незадача: ты Светлая, я Темная, но я радуюсь жизни, а ты злишься на мир. Удивительно, правда?
— Нет! — рыкнула Влада, подавляя сильное желание стиснуть мертвой хваткой тонкую шею собеседницы. — Уйди!
— Хочешь узнать, почему у нас одинаковый день рождения?
Не выдержав, Влада сграбастала за белый воротник рубашки смеющуюся заразу, дернула к себе и с ненавистью посмотрела в бледное, порочно-красивое лицо. Из Лиры вырастет очень Темная ведьма, если раньше ее кто-нибудь не придушит. Влада сама была не прочь стать ее убивицей, только очень не хотелось в Чарострог.
— Я не хочу ничего узнавать от тебя, слышишь ты, жалкая пиявка! — крикнула она с яростью, встряхнув Лиру. — Кроме лжи и пакостей от тебя невозможно ничего ожидать, слышишь ты?! Отвали от меня, не желаю тебя знать!
Тут же дали о себе знать коты: пестрая Чара набросилась на мирно умывающегося Агата, намереваясь огреть когтистой лапой, а тот увернулся и, замурчав, лизнул кошку в нос. Та, опешив, села, замахала пушистым хвостом, Агат же беззаботно продолжил свое занятие,
В груди кипела мутная темная ярость, кровь прилила к смуглым щекам, и Влада усилием воли заставила себя отпустить Конт, развернуться и уйти прочь из девичьей. На улицу бы, освежиться и привести в порядок мысли и чувства, только впереди завтрак и короткие субботние уроки. Значит, потом, обязательно. Иначе вскоре придется выслушивать нотации от любого учителя или самого директора Айвета, что Светлой колдунье недопустимо гонять Темных ведьм и швыряться в них предметами. Эта черта характера, мол, доступна только мальчикам и юношам. Им-то все можно и все позволено: затевать магические дуэли в коридорах, травить младшеклассников, обижать девиц. Так было, есть, и Влада мрачно подозревала, что и будет.
Поэтому за завтраком на нее нахлынули угрызения совести по поводу предательства Весты Холод в целом и Защитного Клуба в частности. Никто и никогда до директора Айвета и Стражей из Чарсовета не угрожал Владе, давление, резко сменившееся ласковым увещеванием, стало для нее шоком. И сейчас она злилась на свою слабость и несдержанность.
А еще она думала с досадой о том, что Светлые ведьмы имеют право на злость, как и Темные. Если сдерживать чувства Светлых, их гнев направится против них и может обратить во тьму особо впечатлительных, жаль, что архимаги и Стражи, да и просто учителя старательно делают вид, что не понимают этого. Им важно оставить ведьм ненужными членами чародейского мира и вместе с тем — красивыми куклами, способными лишь радовать глаз. Влада не переставала мрачно думать об этом до вечера, а за ужином услышала, что Лира приглашает всех желающих отметить в китежском ресторанчике ее пятнадцатилетие.
И откуда у скользкой пиявки такие деньги?!
Впрочем, неуместный вопрос, особенно, если вспомнить, как Лира протащила в Чарослов зачарованные кинжалы. Их не конфисковали Стражи, Конт смогла каким-то образом их припрятать — наверное, в той деревянной постройке, где они вдвоем пережидали дождь. Влада ждала, что ее передернет от этого воспоминания, но вместо этого испытала очередной приступ горькой безысходности.
 
Немного жаль, что Темным и Светлым не дано дружить и хорошо общаться: царь Темного Царства за рекой Смородиной никогда этого не допустит, а архимаг не собирается идти у него на поводу. Иногда Влада сожалела об этом, иногда ей было все равно, а впрочем, что толку в пустых размышлениях, если одни ее желания ничего не изменят? А на день рождения Лиры она не пойдет из принципа. Так будет лучше для них обеих, так не состоится очередного конфликта.
− Влада? — позвала ее осторожно и тихо Веста Холод, от чьего голоса стало еще отвратительнее на душе.
− Да?
− Ты придешь завтра на вечеринку? — и оленьи глаза Весты немедленно заблестели то ли от надежды, то ли от слез.
− Нет, − ответ прозвучал сухо и устало. — Извини.
− Почему? Это ведь и твой праздник…
Влада промолчала, не зная наверняка, считает она шестнадцатое ноября своим личным праздником, потому что Лира умудрилась родиться в тот же день и отобрать у нее радость отмечать день рождения в кругу друзей и подруг. Невозможно полностью отдаться веселью, когда кто-то ехидный и дерзкий подкалывает тебя и задевает за живое.
Неправильно расценив повисшую тягостную тишину, Веста легко тронула ее за руки и очень мило улыбнулась.
− Я не сержусь на тебя, если ты беспокоишься об этом, − заверила она со всей искренностью. — Честно!
− Спасибо, − и напоследок Влада выжала из себя улыбку.
Шестнадцатого ноября застало девушку врасплох: она проснулась ранним утром, словно от толчка. Кто-то раздвинул старые плотные занавески, и в окно лился золотой холодный свет, несвойственный последнему месяцу осени. Владе Лавровой исполнилось пятнадцать лет, и она была почти рада этому факту. Все происходящее к лучшему, лишь бы не отчаиваться, не опускать бессильно руки и не склонять покорно голову!
После обеда Влада надела теплый колючий свитер, шерстяные растянутые штаны и серое длинное пальто — писк приютской моды, и собралась было чаропортировать в центр Китежа, прогуляться по многолюдным красивым улицам. Но тут Ева Одинцова, читающая книгу на кровати, подозрительно засуетилась и принялась рыться в своей тумбочке.
Влада замерла на месте, не зная, спросить ее или промолчать и исчезнуть отсюда до конца дня, чтобы не выглядеть глупо. Пока тянулись размышления, одноклассница выпрямилась, сжимая в руках коробку.
− Влад, с днем рождения! — объявила она звонко и совершенно безэмоционально, не считая легкой улыбки на бледном спокойном лице.
Иногда Ева напоминала говорящую куклу. Не зря ее серая кошка Сильва то и дело становилась невидимой. Ева принадлежала к числу Темных и очень хорошо прятала черную магию вглубь души, Влада видела ее намерения насквозь. Но этот подарок — не подачка, не попытка подружиться, а всего лишь дежурная любезность, не более.
− Спасибо, − прозвучало почти искренне.
Открыв коробку и развернув желтоватую шуршащую бумагу, Влада невольно ахнула: внутри лежали поздравительная открытка с покрытым голубыми блестками озером Светлояр, и аккуратно свернутый красный шарф. Большой, мягкий и теплый! Девушку тотчас же охватил неожиданный восторг, и она порывисто поспешила дополнить им наряд.
 
− Очень кстати, Ев. Сейчас холодно.