Книга (СИ)

Тиру Мин, рыдающую, почти не пытавшуюся оправдаться, увели, а я… просто лежала на полу, не обращая внимания на целителей, и не могла понять, как и что произошло. И зачем?! Вообще-то мне тоже полагалось рыдать и биться в истерике, но я как будто до сих пор не могла до конца поверить, принять то, что произошло: кто-то отравил Тельмана, и он мог умереть с шага на шаг.
Но в моих книгах никогда не умирали хорошие персонажи! Это были простые романтические истории, не драмы и не трагедии, с обязательным хэппи-эндом. И Тельман умереть не мог, никак не мог, это было невозможно, где-то за гранью фантастики. Даже моё перемещение сюда как-то укладывалось в голове.
А его смерть — нет.
Отряд стражников во главе с Рем-Талем отправился к Пирамиде со срочным официальным запросом к магине Стурме. Возможно, стоило поехать мне, но я знала, что Стурма окажется бессильной и бесполезной.
Я же сама её такой сделала…
Отпустив лисёнка на пол, я поднялась и подошла к телу Тельмана.
Нет, не так! Я поднялась и подошла к самому Тельману, а вовсе не к какому-то там «телу». Провела рукой по холодному, словно вырезанному из мрамора лбу. Обняла, прижимаясь щекой к груди, такой же, как лоб, холодной и твёрдой — после краткосрочных судорог, Тельман впал в некое подобие комы, из которой мог уже не выйти, если не будет получено соответствующее противоядие.
А противоядие делалось отдельно под каждый из бесчисленного количества лизаров, скорпиутцев, випир и прочих!
На шее Вирата обнаружили точку, свидетельствовавшую о сделанной ему смертельной инъекции. Привычных для меня шприцов тут, разумеется, не изготавливали, но подобные им механизмы в Криафаре были известны. Никаких отпечатков пальцев, ничего подобного, увы. Стражники, те, которые должны были нести дозор у виратской спальни, уверяли с пеной у рта, что ничего не видели — и лица при этом у них были на редкость потерянные и какие-то… глупые. Недолго думая, их тоже отправили куда-то в тюремное подземелье, где допрашивали вместе с Тирой Мин — быстро и, вероятно, жестоко и кроваво, но безрезультатно.
Мне не было дела до стражников.
Как демиург я должна была что-то сделать, обязана! Кого Тельман мог подпустить к себе так близко? Да кого угодно! Родственника, знакомого слугу, Рем-Таля, ту же Тиру Мин… Ревность и обида — страшная вещь. А Тире было на что обижаться, да и ревновать повод имелся — об изменившемся отношении Тельмана к супруге знал уже весь Дворец.
Личная месть отвергнутой женщины? Несмотря ни на что, мне было трудно в это поверить. Или политический заговор? Кто-то из двоюродных братцев Тельмана внезапно появился на горизонте, возжелав власти. Вират Фортидер умирает, ему осталось совсем немного. Тельмана тоже… Я подавила зарождающийся внутри беспомощный тоскливый вой, дежурный целитель покосился на меня. Очередное противоядие должны были принести с шага на шаг, но шансы на успех были ничтожны. Я снова прижалась ухом к груди Тельмана, пытаясь услышать биение сердца, так нелепо пытаясь его согреть, дать ему понять, чтобы не уходил к неблагодарным свирепым духам, чтобы остался со мной. Я сама не планировала остаться с ним, а вот теперь мысленно просила его об ответной услуге, которую не заслуживала. Феня ткнулась мне в босые ноги, играя теперь с пальцами ног, и я сунула замёрзшие ступни в босоножки.
Так не должно было быть!
…правильно, не должно — как и моего появления здесь, изменившего ход истории Криафара и его обитателей. Только всё это не важно. Что я могу сделать?
Я встала — отходить от Тельмана было страшно, страшно оставлять его, несмотря на усиленную охрану и бдящих целителей, хотя ощущение того, что пока я рядом, с ним не может произойти ничего фатального, плохого, конечно, было только иллюзией. Надо было что-то делать, бездействие — непозволительная роскошь. Я подняла с каменного пола Феню, посадила Тельману на живот — и пушистый житель пустынь свернулся калачиком, как кошка.
Дежурные стражники очевидно напряглись при моём появлении, я ткнула пальцем в ближайшего.
 
— Проводите меня к Тире Мин, где она там находится. Мне нужно с ней поговорить.
— Но, Вирата…
— Приказ. Это необсуждаемый приказ. Немедленно.
Глава 56. Часть 2. Криафар.
Тюрем как таковых в Криафаре нет — и не было все последние сто пятьдесят лет. Слишком дорогое удовольствие. Разговор с преступниками здесь был короткий и жестокий, кстати, этой стороной жизни моего мира я тоже собиралась заняться… Занялась бы, став полноценной Виратой. Одним словом, штрафы вплоть до полного лишения имущества, физические наказания и смертная казнь — вот и все варианты, ожидавшие ступившего на криминальный путь — или оступившегося на пути праведном криафарца. Исправительные работы не прижились по той простой причине, что возможность получить работу жаждали простые честные жители. Собираясь жить в этом мире… Если бы я собиралась жить в этом мире, я бы вводила идеи гуманности и трудотерапии. Мы бы с Тельманом вводили.
Развитой правоохранительной системы в Криафаре также не было, проще говоря, с подозреваемыми не особо церемонились. Их функции исполняли младшие и старшие фраоны, делящиеся кроме того на "искателей" и "взыскателей", то есть на тех, кто расследовал преступления и тех, кто осуществлял наказания в соответствии с криафарскими законами. Очевидно проседала судебная власть, одним словом, было необходимо как следует поломать голову, и как водится в демократических странах, отделить её от исполнительной.
Чем только не будешь забивать голову, чтобы не скулить от тоски, спускаясь по каменным ступенькам в полную неизвестность!
Для государственных преступников и приравненных к ним по тяжести преступления тёмных личностей кое-какие закрытые камеры всё же имелись, традиционно — в замковых отсеках ниже уровня песка. Каменные клетки с банальными, но эффективными металлическими прутьями, сквозь который могла бы просочиться только кошка, были снабжены какой-то хитроумной системой вентиляции, а больше, пожалуй, что и ничем: во всяком случае, Тира Мин сидела прямо на каменном полу, поджав под себя ноги. Я попыталась сконцентрироваться на бледном измождённом лице Второй Стражницы: не хотелось мне сейчас знать, каким образом здесь добывают информацию, пальцы ломают или иголки под ногти засовывают. Чуть позже обязательно, но не сейчас.
— Тира, — шепнула я, ожидая чего угодно в ответ — слез, обвинения, ярости, холодного молчания. — Тира, что произошло? Я хочу ему помочь. Он не должен умереть, Тира. Ты же любила этого безответственного ветреного идиота, верно?
Её рот кажется трещиной на фарфором кукольном личике.
— Я этого. Не делала.
Мне едва ли не больнее от жалости к ней, чем от страха за Тельмана, в возможность смерти которого я просто не могу поверить. Только сейчас я задумываюсь, а кто отдавал приказы о допросах, кто вызывал целителей? Вират Фортидер? Или процесс шёл по отлаженной схеме?
— Прости, — тупо произношу я. — Они не должны были делать этого с тобой… ничего не должны были с тобой делать. Я… непростительно растерялась.
— Они всё делали правильно. Спасите его, Вирата.
— Что произошло?
Кажется, если Тира начнёт говорить чуточку громче, она попросту потрескается, разобьётся, всё той же надломленной фарфоровой куклой. И я тороплю:
— Расскажи мне, Тира! Я должна спасти его.
— Он вас любит. Не делайте ему больно, Вирата.
Какая глупость, как можно говорить об этом сейчас! Да я вообще не понимаю, что она имеет в виду, и сердито мотаю головой.
— Ты о чём?
— Вчера я… я видела вас с Ремом.
Так это была она?
— Что ты видела?
— Вас.
Милостивая Шиару, я сейчас сама её допытаю.
— Быстро. Чётко. Конкретно. Что именно ты видела? Я не помню вчерашний вечер.
Взгляд Стражницы становится чуть более концентрированным.
— Я пришла к Рем-Талю сообщить ему о результатах аудиенции у Вирата Фортидера. Не подумала, что у него может кто-то быть. У него никого никогда не бывает.