Книга (СИ)
Как же дрожал её голос. И что она имела в виду, говоря, что не может работать у него после того, что было?
Что — было?
Я встала, зло стряхнула одеяло на пол и брезгливо покосилась на кровать. А то ты не знаешь, дурочка Крейне. Удивляешься персонажам, а сама-то хороша… Наивная. Глупая. Думала, твой ветреный Вират заделался монахом и теперь молится исключительно на твоё каменное изваяние? Может, сторонних девиц он приглашать к себе и перестал, но это не означает, что он хранит тебе верность и отказывает себе в возможности расслабиться. Не исключено, что с его точки зрения и хранит — не думаю, что в его отношении к верной Тире было что-то серьёзное. Так, снять напряжение, в то время как почти любимая, но недоступная супруга, собственно, недоступна по каким-то магическим причинам. И этот его голос… даже в самом начале он так холодно со мной не говорил. Да, издевался, но в этом издевательство сквозило отчаянное неравнодушие.
А Тира — кто она такая и куда она денется? Нет в ней ни загадочных тайн, ни перспектив на будущее. Сегодня есть, завтра нет, никто не хватится. Она сама никто. И Тельман говорил с ней, как… как с никем, и это отчего-то возмущало безумно, хотя, наверное. кого-то бы на моём месте и обрадовало.
Я оделась, стараясь не думать о том, кто меня нёс и раздевал, выглянула в коридор, окликнула близстоящего стражника, одного из четырёх:
— Эй, уважаемый, подите-ка сюда.
Стражник появился рядом с почти что подобострастной скоростью. Всё-таки хорошо быть Виратой, выглядывающей из спальни своего короля, пусть даже этот король — скотина похотливая и нисколечко не мой.
— Да, Вирата?
Спустя примерно четыре шага, игнорируя робкие недоумённые вопросы и вытаращенные глаза, я испытала зверское непередаваемое удовлетворение, оглядев пустое пространство комнаты, посередине которой остался лежать только большой меховой ковёр, и покрасневшие от натуги и предвкушения огромных виратских люлей лица четырёх стражников. И только потом вернулась к реальности.
Что я творю-то?
Мне надо набраться сил и снова поговорить с Лавией. На расстоянии, шёпотом, как угодно. Возможно, она что-то знает, какой-то ритуал или что-то вроде того. Если вообще кто-то что-то знает, то только она. Нужно искать выход, а не кровати ломать. Тельман — мой персонаж. Не мой муж, не мой мужчина… возможно, как раз там, в настоящем мире, муж у меня имеется. И ждёт меня. Волнуется, беспокоится, глаз не смыкает… Почему я этого не помню?
Я пригладила волосы, аккуратно прикрыла дверь с опустошённой спальней — и вдруг увидела Тельмана, выходящего из-за угла коридора. Растерялась, не понимая, радоваться или тревожиться его появлению. А потом вдруг осознала:
— Ты один?!
— Сбежал, — коротко отозвался Тельман. — Надоели все, вообще это всё надоело!
Стражники вытянулись в струнку, и на их лицах отчётливо виднелось обречённое ожидание неминуемой расправы. Тельман небрежно прищёлкнул пальцами — и они буквально растворились в воздухе, а я нервно хихикнула: мы два сапога пара.
— Крейне, — он осторожно потянул меня за край рукава в сторону своей комнаты. — Целители сказали, что ты в порядке, но… Надо поговорить.
А в королевских покоях, между прочим, одна Вирата устроила маленькую перестановку…
— Давай поговорим здесь, — решительно заявила я. — Мне нужно наведаться к Пирамиде. Ещё раз. Можно завтра… когда там Совет Одиннадцати?
— Крейне, — он так и не отпустил моего рукава и смотрел на меня… нехорошо. Не со злостью, но как-то слишком уж пристально. — Что произошло? Ты под землю провалилась, а потом обнаружилась милостивая Шиару знает где, вся расцарапанная, словно… А сейчас ты говоришь мне, что нужно опять туда "наведаться"? Где ты была? Что случилось?
— Не помню, — ответила я, глядя в его серые глаза, как в зеркало. Девушка, отражавшаяся в них, убедительной не была. — Ничего не помню. Не спрашивай.
— Не помнишь, но хочешь пойти ещё раз? Крейне, я и ещё десять человек, мы все видели, как ты провалилась под землю! С десятком лизаров! Я чуть с ума не сошёл, я думал, что больше тебя не увижу, что… Скажи мне. Сначала ты, — он морщится, но договаривает, — сбежала из Дворца с Рем-Талем повидаться с магами. Просто так, как будто это в порядке вещей, и не сказала мне, зачем, почему, ничего мне не сказала. Да, на тот момент мы с тобой и не говорили толком. Но сейчас мы вроде бы заключили перемирие, а ты мне попросту врёшь, и… Я думал, что-то изменилось между нами… Крейне, какие у тебя могут быть дела с магами? Что бы у тебя не происходило… не ходи к ним. Я знаю, чем это может закончиться. Я никуда тебя не выгоняю, я действительно хочу тебе помочь, просто скажи мне…
— Чем? — спросила я, зачарованная его встревоженным взглядом, которому очень хотелось верить. Несмотря на все его выходки, его голос в разговоре с Тирой… — Чем это может закончиться?
— Они ищут девятую.
У Тельмана на мгновение дрогнуло лицо, лоб пересекла золотистая дуга, и я испугалась, что он сейчас взорвётся, расколется, и из трещин хлынет наружу не кровь — золотой концентрированный солнечный свет. Не выдержав, я протянула руку и коснулась его виска. Свечение моментально погасло, а Тельман дёрнулся — но не отпрянул, так что моя рука по-прежнему лежала на его виске, и мы замерли, глядя друг на друга посреди пустого коридора перед закрытой дверью.
Глава 52. Криафар.
На секунду, точнее — одну сотую долю шага — я забываю обо всём, глядя в серые глаза Тельмана, сквозь топкую глубину которых пробивается золотое свечение. Мне хочется обнять его, обхватить руками, ногами, почувствовать, наконец, что он настоящий, реальный, живой, а не только внезапно материализовавшийся морок из моих фантазий. Но Тельман мягко разрывает наш физический контакт, опускает руку.
— Ты теперь можешь… — шепчу я, а он отводит глаза:
— Не знаю. Всё ещё не по себе, но уже не так страшно, как раньше, — он снова проводит пальцем по моей щеке, а у меня руки немеют от этого простого прикосновения.
— Что-то изменилось? Но почему?
— Тогда, в пустыне, когда я тебя нашёл… Я думал, тебя уже нет, — с кривой ухмылкой сообщает Тельман, словно стыдясь проявленных чувств. — Ты была вся в крови, и я… в общем, подумал, что уже нет никакой разницы. А потом… не знаю, как объяснить, не знаю, почему, но мне вдруг стало немного легче. Я даже смог взять тебя на руки.
…значит, это всё-таки был он.
— Ты такая лёгкая, — Тельман, чуть наклоняется и целует кончик моих волос. — Пожалуйста, расскажи мне всё.
Я даже открываю рот, чтобы переспросить, какое именно "всё" он имеет в виду — и вспоминаю.
Рассказать? Я тебя слепила из того, что было… Это я придумала гибель твоей матери. Я наделила тебя странной болезнью, из-за которой ты считаешь свою жизнь испорченной и прошедшей зря. Я даже фенекая твоего не пожалела — так ведь жалостливее для читателей. Ты был моей марионеткой, Тельман Криафарский, одной из многих, по сути — ничего не значащей для меня, но теперь всё изменилось, я больше не буду. И кстати, я вынашиваю план побега. Помоги мне поговорить с безумицей, вызвавшей ярость каменных драконов. Я ничего не могу тебе обещать, я ухожу и больше никогда не вернусь, может быть, я что-то исправлю, но это не точно… Я даже не могу тебе объяснить, почему не могу остаться, просто чувствую, что не могу — и всё.
Прекрасный текст.
— Мне нечего тебе рассказывать. Я хочу познакомиться с этим миром, попробовать что-то исправить — что в моих силах, разумеется. Тебе, похоже, на него плевать, если тебя как следует не подпинывать. А маги могут помочь, и никакой "девятой" я становиться не собираюсь, мне как-то не близка идея, что из моего организма вырежут органы, которые совершенно не кажутся мне лишними.
— Значит, вы это уже обсуждали?
— Ничего мы не обсуждали, ну, они что-то про это говорили, но ты же не думаешь…
— Я думаю, что ты не так проста, Крейне Криафарская.
Мы снова смотрим друг на друга.