Сбежать от зверя (СИ)

— А ты не знаешь меня, — спокойно возразил он. — Почему ты считаешь меня таким ненадежным?
— Ты один. — Я вдруг поддалась порыву и притянула его к себе за края куртки. — И тебе и так плохо.
А потом получилось само собой — он поддался, а я не привыкла тормозить на обгоне. И наши губы встретились. Тахир впервые не отобрал у меня инициативу, позволяя мне его целовать как умею и как хочу. Естественно, у меня ничего впечатляющего не выходило. Разве что он прикрыл глаза и тяжело сглотнул, будто я играла с огнем, а этот «огонь» терпел и не вгрызался голодно в доступную плоть.
— Прости, — отпрянула я смущенно.
  
21
 
— Прости? — прохрипел он недоуменно. — Ты серьезно?
— Ну, я не умею ничего, даже поцеловать тебя не могу.
— А как бы это выглядело, если бы ты смогла? — недобро щурился он.
— Не знаю, — загоняла я себя снова в шелковые петли, не иначе. — С огнем?
— Ну, подпали меня в следующий раз, — недовольно заметил он и, снова взяв за руку, повел к корпусу.
— Мне стыдно, что я не умею ничего, — возмутилась я. — Что непонятного?
— А почему ты думаешь, что только тебе доступно умение чувствовать? Думаешь, мне правда важно, как ты целуешься?
— Мне важно. Я бы хотела что-то дать тебе взамен.
— Нет, умение целоваться не подходит, — глянул он на меня удивленно.
— А что бы ты хотел?
— Чтобы ты жила со мной. — Тахир замедлил шаг, и показалось, что мы замерли вообще, хоть это было не так. — Спала каждую ночь в моей постели, сидела по утрам у меня в кухне, и мы бы просто обсуждали планы на день, месяц, год, как обычные люди.
— Звучит серьезно, — тихо вздохнула я, неосознанно сбегая взглядом в другую сторону. В груди неприятно заныло, когда в поле зрения попал высокий забор. — Но довольно привлекательно. Лучше, чем это заключение.
Тахир сжал мою руку крепче:
— Это ненадолго, — пообещал.
— Как только отпустят, я сразу же к тебе? — поинтересовалась осторожно.
— Да, — кивнул он, коротко взглянув на меня.
— Тахир, а если мы не подойдем друг другу? — На его вопросительный взгляд я продолжила. — Вдруг тебя будет бесить, что я — бытовая катастрофа? Я ни готовить не умею, ни хозяйство вести…
Он усмехнулся в своей манере:
— Ну-ну.
— Ну что? Оборотней не бесят грязные чашки по всему дому?
— Бесят, конечно, но все решаемо. Только если будешь мне назло выделываться — буду воспитывать.
— Снова связывать? — тихо предположила я.
— Нет. Оставлю одну чашку.
— Подло, — усмехнулась.
Но представлять эту бытовую возню стало неожиданно приятно. Для меня все эти фантазии означали конец бегству, страхам, нужде и угрозам. Это ведь... шанс начать какую-то другую жизнь?
— А где твой дом, кстати?
— У меня два дом. В Москве квартира, другой за городом. — Голос Тахира потеплел.
Мы вошли в холл и направились к лифту.
— А я чем буду заниматься?
— А чем хочешь?
— Не знаю.
— А почему не рисовать?
— Да это ерунда все, — отмахнулась я.
— Почему? — подобрался он. — Ты же говоришь, твои работы хорошо продавались.
— Мне тоже так казалось, — пожала я плечами. — Но Иосиф как-то сказал, что платил мне из своих денег, взращивая талантливого репликатора. А картины мои на самом деле никому не нужны.
И я сказала почти правду. По крайней мере, чувства мои не были поддельными. Иосиф был прекрасным знатоком человеческих слабостей. Меня как творческую личность он просто раздавил. Я три месяца не прикасалась к краскам. Черкала только время от времени в скетчбуке и все.
— Почему ты ему поверила? — спросил Тахир.
Я подняла на него взгляд, стоя напротив в просторной кабинке лифта.
— Не знаю. Мне казалось, что это правда.
Тахир только стиснул зубы и отвел взгляд.
До номера мы дошли молча. Он подхватил пакет с вином и пропустил меня в темную комнату. Когда за ним хлопнула дверь, я изобразила бурную деятельность — прошлепала в гостиную и взялась листать меню из ресторана. Тахир был привычно на своей волне — извлекал из пакета вино, а сам думал о чем-то, стискивая зубы. И мне это не нравилось. Мы заказали ужин, и я устроилась на диване, поджав под себя ноги, по сути забиваясь в уголок.
 
— Можно? — подцепил Тахир мой скетчбук с подоконника.
— Можно.
— А у тебя есть фотографии твоих картин? — принялся он листать тетрадь.
Я закусила губу от волнения. Вся тетрадь была изрисована им.
— Нескольких. Вальдман следил, чтобы я не оставляла себе фото, его служба перетряхивала мобильный после сдачи каждой работы, но я все равно умудрилась отправить несколько себе на почту и запрятать.
— Покажешь?
— Ладно, — пожала я плечами и вытащила мобильный из кармана штанов.
Ужин уже принесли, когда я показывала Тахиру последнюю картину. Он разглядывал внимательно каждую, будто что-то в этом понимал. Хотя после сегодняшнего дня я уже ни в чем не буду уверена на его счет.
— Можно переслать их себе?
— Зачем? — поежилась я.
— Буду разматывать, — объяснил он. — Куда он их дел, так ли ты никому не интересна... Ну и вообще — угрозы надо изучать. Если тебе есть что мне еще рассказать — я бы послушал.
  
22
 
— Давай тогда ты расскажешь о своей жизни, — принялась торговаться я, завороженно глядя, как он изящно открывает бутылку. — О жене, об этом связывании…
— Это сильно разные темы, — усмехнулся он, передавая мне бокал с вином. Белое.
— Ну, тогда сначала про жизнь и жену. — И я сделала большой глоток. — Вкусно.
— Бери тарелку, накладывай себе еду, — мрачно приказал он.
— Ладно, не рычи, — совсем расслабилась я.
Вино немного ударило по ногам, и они задрожали. Давно я не пила алкоголь… Но с задачей справилась, и вскоре мы расселись за столом.
— Рассказывай, — приказал он, устремляя на меня взгляд.
— Э нет. Сначала ты. А то я потом напьюсь…
— И не сможешь говорить, — закончил он, скалясь.
— Ладно, я не буду напиваться. Тем более не умею. — И я взялась за вилку.
— Я не хочу, Марина, — серьезно посмотрел на меня Тахир. — Я уже говорил.
— Тогда и я не хочу.
— От моей истории жизни не зависит твоя безопасность, — серьезно возразил он. — Как ты связалась с Вальдманом?
— А ты его знаешь? — насторожилась я.
— Еще нет.
— Послушай, мы в первый раз с тобой ужинаем. Добавить свечей — и получится романтическое свидание. А ты меня допрашиваешь.
Все же улыбка у него была ну очень притягательная и расслабляющая.
— Ладно, — неожиданно сдался он.
— А как это — превращаться в волка? — быстро нашла я новую тему.
— Как дышать.
— А есть еще какие-то особенности, кроме того, что… ты не можешь встречаться с женщиной как человек?
— Я могу встречаться с женщиной как человек. Только если эта женщина не пытается притворяться проституткой и не набалтывает на высшую меру наказания себе.
— С тобой невозможно разговаривать, — восхищенно констатировала я. — Тебе со мной скучно? Я будто все время что-то не то говорю.
— Это и есть очередная особенность, — ничуть не смутился он. — Я слушаю не только твой голос. Мне важен запах, скорость дыхания, сердцебиения…
— Ищешь ложь, — разочарованно констатировала я.
— Ищу тебя. Мне важно, где ты настоящая. Жизнь научила тебя скрывать от людей абсолютно все. Но мне важно развернуть тебя из этой мишуры и почувствовать, как на самом деле ты себя сейчас чувствуешь.
Я отложила вилку и откинулась на спинку стула, хмурясь. Тахир сидел напротив. Спокойный, расслабленный… Он вообще не напрягается на мой счет. Он обыгрывает меня задолго до того, как я делаю ход.
— С тобой сложно.
— С тобой тоже, — парировал он.
Я уже готова была разразиться ругательствами, когда он скопировал мою позу:
— Прости. Я правда не знаю, как себя с тобой вести. Чувствую себя стариком…