Убить героя (СИ)

— Вырождение пространства вокруг капсулы Тони — не единственная наша проблема, — сказал он негромко, ткнул пальцем в красную линию, расчертившую небо над дворцом. — Это появилось в момент твоего пробуждения.
Шун долго смотрел на картинку, скосив глаза, потом растерянно пробормотал:
— … я не понимаю… я ничего не делал…
— Возможно, ничего и не нужно было делать, — поцокал языком Асвальд. — Твой выброс был таким мощным, что сжег всю дублирующую нервную систему. Видимо, поэтому ты и проснулся. А это… просто уму непостижимо. Легенды говорили, что имба вынесет свою личную силу из Игры. И ты в какой-то степени сделал это. Хоть и не имба. Да и сила была не твоя.
— Но я же ничего…
— Да Боже ты мой! — навис над ним Миро. — Ты сбросил с себя всю пожертвованную силу! И сделал это в сердцевине Цитадели! Могу поспорить, от тебя ничего больше и не требовалось, тормоз ты такой!
— Успокойся, — тронул его за плечо Асвальд.
Глаза Шуна влажно заблестели, и это было лишним. Истерики при допросах никак не помогали, и уж тем более они мешали при полном считывании.
— Я не хотел этого, — сказал Шун, наконец взяв себя в руки. — Я не думал, что…
— Это ничего не меняет, — как можно мягче ответил Асвальд. — К сожалению, процесс был запущен, и мы не знаем, как его остановить. Возможно, ты видел или слышал еще что-то, на что не обратил внимания. И что не достать даже самыми точными вопросами. Так что нам придется пойти на крайние меры.
— Вы… — Кажется, Шун побледнел. — Вы хотите считать меня?
— Быстро соображаешь, — улыбнулся Асвальд. — Не волнуйся, за последние несколько лет мы неплохо продвинулись в этом вопросе. И процедура уже не такая зубодробительная. Так что твоей психике почти ничего не грозит.
— Не надо… — Губы Шуна еле шевелились. — Пожалуйста…
Признаться, было довольно сложно смотреть ему в глаза, а липкие волны ужаса, накатившие со стороны Шуна, оказались такими сильными, что Асвальд неосознанно отступил. А потом и вовсе сбежал к дверям, выглянул в коридор и крикнул:
— Вы нашли его?
— Сожалею, но господина Ганнера нигде нет! — громко отозвались издалека.
— Так вы ждете Ганнера? — Настроение в комнате мгновенно поменялось. Серые волны ужаса и отчаяния разбились брызгами о стены, Шун заливисто рассмеялся. — Ха-ха! Ах-ха-хаа! Они ждут Ганнера… Ха-ха!
— И что же это значит? — буркнул Миро.
— Ганнер — человек Пса!
— Что ты…
— Он работает на Пса! Я видел их в Игре! Я уверен! Неужели вы были так слепы и глупы?
Его смех стал таким громким и неконтролируемым, что парализованное сывороткой тело задергалось. Вошедшая в комнату Гала обвела всех присутствующих растерянным взглядом, громко спросила:
— Это что у вас здесь за вакханалия творится?
Асвальд открыл, было, рот, но Шун его опередил, заявив:
— Вы же не сотрудник Агентства, что вы тут делаете?
Гала растерялась еще больше, но быстро взяла себя в руки и холодно ответила:
— Я представитель Комиссии. Я могу…
— Но протоколы Агентства на вас не распространяются, не так ли? — хохотнул Шун.
Какая-то смутная догадка появилась в голове Асвальда, но он не успел осознать ее до конца. Гала не сочла нужным отвечать, ведь любому кадету-криминалисту было известно, что Комиссия стоит над всеми остальными структурами и получает дубликат всей информации в реальном времени, так что нет необходимости прописывать ее представителей в отдельных протоколах.
— Тогда послушайте! — выпалил Шун. — Они пришли ко мне в Академию! Они сказали, что господина Новака похитили, а в его теле теперь…
— Твою мать! — закричал Асвальд, кидаясь к кушетке. — Наркоз, быстро!
Он сообразил первым, зажал Шуну рот рукой, а Миро уже чертыхался рядом, подкатывая капельницу.
— Что происходит? Я требую объяснений! — все еще холодно процедила Гала. Но ее внешнее спокойствие не могло никого обмануть. Представитель Комиссии явно паниковала.
— Чертов мальчишка… — хохотнул Асвальд, кивнул Миро. Тот ловко сунул иглу в вену Шуна. — На вас действительно не распространяются наши протоколы. И таблетка конфиденциальности рассматривает вас, как стороннего свидетеля.
 
— Так он… — Гала ткнула пальцем в сторону кушетки.
— Стирает себе память.
— И что же теперь…
— Ну, для начала нам нужно дождаться, когда он войдет в быструю фазу сна, и посмотреть, сколько повреждений в его матрице памяти. — Асвальд убрал ладонь с лица затихшего Шуна. — А потом приступать к считыванию, как и планировали. Будем надеяться, что потерлось немного.
* * *
Мир тихо гремел, словно исполинский ребенок взял его в руку и без устали тряс третий час кряду. Почва мелко подрагивала, с небес летела похожая на снег холодная сыпь, оседала розоватым полотном. Лиам стряхнул ее с плеч, потянулся, разминая затекшую спину, и лег на промерзшую землю.
— Этот мир действительно меня не любит, — вздохнул он, закидывая руки за голову.
— Тебя вообще довольно сложно любить, — заявил Роско, присаживаясь рядом с ним.
— Никто и не заставляет, — фыркнул Лиам.
— Из тебя ужасный напарник.
— Из тебя не лучше. Помощи никакой.
— Ты меня убиваешь… — шутливо-печально вздохнул Роско.
— И вино твое было отвратительным.
— А вот это удар под дых! Насколько помню, ты вылакал его все.
— А ты бы не вылакал на моем месте?
— На твоем месте я вообще не ввязывался бы в подобные авантюры, — хохотнул Роско, пихнув его ботинком в бок. — А ты еще и друзей за собой тащишь.
— С каких это пор мы друзья?
Постороннего Лиам почувствовал первым, сел и посмотрел через плечо. Размытая фигура паука медленно вышагивала в их сторону, потихоньку проявлялась из розоватой взвеси.
— Оставлю вас, пожалуй, — сказал Роско, поднимаясь. — Увидимся на той стороне. — Пес кивнул. — Ты… поосторожнее здесь. Хорошо?
Когда Саан подошел, Лиам все еще сидел на земле, уставившись куда-то вдаль и даже не думая приветствовать паука.
— … и тебе добрый день, — вздохнул Саан, устраиваясь напротив. — Вижу, люди вытащили из рукава свой последний козырь?
— Вроде того, — небрежно кинул Лиам.
— Тогда зачем ты всех выбрасываешь? Мы так долго выстраивали Шанталару опоры, а ты запустил хаотичное пробуждение. С какой целью?
— Мне просто нравится думать, что абсолютный выброс был запущен ради меня одного.
Лиам все так же смотрел в сторону. Краем глаза он уловил, как паук, вздыхая, подбирает под себя передние лапы.
— Я никак не могу понять твоей логики. Складывается впечатление, что она полностью отсутствует.
— Возможно.
— Ты издеваешься?! — повысил голос Саан. И тут же с непривычки закашлялся.
— Можешь залезть в мою голову, — хохотнул Лиам. — Как ты это обычно делаешь. Я же вижу, как трудно тебе дается нормальная речь. — Не дождавшись ответа, он перевел взгляд на паука. — Что? Теперь ты меня боишься?
— У нас была договоренность, — буркнул Саан почти обиженно.
— Хорошо. — Лиам подался вперед, принялся выводить пальцем на земле причудливые символы, складывать их в длинные формулы. — Но сначала открой директиву минус тридцать семь.
— Ты же знаешь, что у меня нет доступа к директивам прототипов. — Глаза паука досадливо полыхнули оранжевым.
— Этот прототип впоследствии вошел в матрицу, на основе которой был пробужден твой разум. Так что постарайся.
Паук надолго замолчал. Лиам дописал все формулы, оставив пробелы в ключевых местах, поднял голову и уставился в фасетчатые глаза.
— Директива номер минус тридцать семь, — наконец подал голос Саан. — Запись скопирована с бортового журнала одиночного планетолета Зэт-762, курс Родос — внешнее кольцо. Прошла обработку в Центральном Гнезде. Выжимка прилагается: "Псевдо-капитан Соло отметил подавленное состояние субъекта, как только тот взошел на борт. В течение суток ситуация резко ухудшилась, вследствие чего Соло принял единоличное решение об умерщвлении субъекта посредством распространения по всему объему планетолета нервнопаралитического газа. Субъект умер быстро и практически безболезненно". На основании этого…