Рождённая Небом. Три сестры (СИ)

Паскаты — существа, сочетающие в себе черты людей и кошачьих. Являются широко известной сирианской расой и вероятными предками земных кошек (культ богини Бастет в древнем Египте, по известным данным, был связан именно с этими существами). При этом паскаты, обитающие в горной стране на юго-западе Эллиоры, являются потомками паскатов, живущие в системе звезды-спутника — Сириуса Б, имеющего четыре планеты.
Геспиронские вОроны — не особо приятные существа, сочетающие в себе черты людей и птиц (воронов). Вылупляются из яиц, однако не снаружи, а в утробе матери, а затем появляются на свет подобно людям. Имеют бледную сухую кожу, большие носы, напоминающие клювы, маленькие рты, чёрные глаза округлой формы (которые они, однако, любят прищуривать) и тонкие, изящные конечности человеческого типа. Тела также человеческие, тонкие и лёгкие. Также у них имеются большие крылья с иссиня-чёрным оперением, как у воронов. В большинстве своём проницательны и умны. Наделены хитростью, ловкостью и умением обманывать противников, в связи с чем являются давними союзниками Императоров Зла. Обитают на острове Геспирон, но могут быть послами Императоров, направленные ими в любую часть света. Основные враги — представители расы драконид, паскаты, а также люди, относящиеся к расам элтерра и терангва.
***Пояснение автора насчёт ещё одной детали.
Архонты (здесь) — общее название высокоранговых духовных Существ, не обязательно падших и Тёмных. В духовно-эзотерических учениях, известных на Земле, так называются только Тёмные властелины, поэтому данное пояснение является необходимым во избежание споров.
*Примечание: названия некоторых некоторых планет и основа для описаний взяты из статьи уфолога П. Хайлова и некоторых других авторов текстов о цивилизациях Сириуса. Поскольку достоверность данной информации научно не доказана, все повествование следует относить к фантастическому или фэнтезийному жанру.
  
ВСТУПЛЕНИЕ (вместо предисловия)
 
Это случилось в очень далекие времена. Настолько далекие, что нынешний Летописец так и не смог обозначить им точные временные рамки, сколько бы те, кто его настраивал и поддерживал, не старались расширить границы Всемирной Истории. Конечно, эта История касалась только мира Люции, а не каких-либо других, описанием которых занимались другие Летописцы. Однако всемирно известный архив считали уже устаревшим. По тому же, о чем иногда слышал или догадывался Хранитель Главной Библиотеки, следовало судить, что это имело место быть в конце Третьего Хронома (или Третьей Эпохи) — в то самое время, когда царствование могущественных Темных владык Геспирона подошло к концу. С тех пор и была введена древняя традиция создавать Летописцы и заносить в них все исторические сведения. Но до тех пор, по-видимому, Историю записывали каким-либо иным образом, быть может, на таких носителях, которые не выдерживали испытаний временем и постепенно полностью разрушились.
Как догадался или попросту увидел развитым внутренним взором Хранитель, в те стародавние времена мир Люции был не таким, как теперь, даже очертания континентов были несколько иными. И тогда же народы, населявшие обширные территории Эллиоры, Менанторры и других земель, отделенных друг от друга суровыми морями и океанами, не были так дружны и согласны между собой, как теперь. И уж тем более тогда они не собирались три раза в течение диэра на переговоры с друзьями из соседних миров. Редко прекращавшиеся междоусобицы то и дело раздирали прекрасный мир Элайи (как тогда называлась Люция). Это продолжалось до тех пор, пока, наконец, не настало время, когда прежде воевавшие между собой правители намеренно стерли с карт границы своих государств и создали могущественный Непобедимый Союз Восьми Королевств, чтобы противостоять Четырём Императорам, прибывшим c Геспирона — обширного гористого острова на Северо-Западе. И тогда, после гибели одного из них и краткого затишья наступило время другой войны — между силами Добра и Зла, и, казалось, доброму и честному миру Элайи пришёл бы печальный конец, если бы…
 
Это «если бы» повергало Хранителя и всех, кому он поверил свою тайну, в умственный тупик. А иным образом ответа они не находили.
— Если бы я мог знать, — качал головой старец, с грустью глядя на бесполезный для его научных изысканий большой прибор, называемый в народе Летописцем. — Если бы я только мог знать…
Затем он выходил из-под крова огромного монументального здания освежиться — это было его давнишней привычной и традицией. Был один из замечательных летних вечеров, когда, после дневного зноя, воздух наполнялся приятной прохладой, ароматами пряных трав и отливал под гаснущим солнечным светом мягким перламутром. Мир Люции, как гласили Каноны Мудрых, держался на трех Законах: Любви, Знания и Справедливости, однако старый Аутт Рам с удовольствием прибавил бы к ним Красоту. Действительно, великолепный закат, который не переставал его удивлять с самого детства, проведенного на южных побережьях Менанторры и на юге еще более прекрасный, чем здесь, в умеренных широтах Северного полушария, погружал его каждый раз в особое блаженство, доступное, как он считал, разве что избранным или самим Верховным Божествам. Это был не просто закат: пока неторопливо исчезало за восточным горизонтом Небесное Око и медленно гас дневной свет, озаряя небосвод немыслимо красивыми серебристо-фиолетовыми оттенками, на землю, откуда ни возьмись, начинал падать невероятно прекрасный мягкий дождь из маленьких сияющих звездочек. Они бесследно таяли в руках Хранителя, оставляя приятное ощущение спокойствия и умиротворения. Ученые утверждали, что это оседали из воздуха остывшие испарения соленых озер, коих здесь было великое множество, религиозные деятели — что это были являвшие себя воочию светлые души тех, кто уже покинул этот мир, но по вечерам слетается сюда на ежедневное священное празднество. Но Аутт Рам ни о чем этом сейчас не думал, а просто наслаждался красотой Природы.
Мистический звездопад почти прекратился, когда последние лучи дневного светила исчезли за далёкой линией горизонта и на смену ему взошел полный розоватый диск Ацеры, сопровождаемый с противоположной стороны неба серебристым диском несколько меньшей величины — Энталией. Но и это было ещё не всё великолепие: вскоре за восходом обеих лун в небе появилось ночное Око. Оно глядело на погружавшийся в дремоту мир пронзительно и печально, и Аутт невольно вспомнил рассказы местных старожилов о Звезде Гнева и о том, как на Элайе появилось племя, взрастившее самых жестоких и коварных людей в мире, повелеваемых Императорами Зла. Всё это каким-то образом не было занесено в память Летописца, поскольку относилось уже к Предыстории, а не к Истории, но от этого неугомонному исследователю прошлого становилось не легче. Он желал знать о прошлом больше, чем могли рассказать жители нынешнего счастливого мира, давно забывшие, что такое насилие, кровь и всемирные катаклизмы. Жители, в сердцах которых уже многие времена царствует Её Величество Любовь, с состраданием и готовностью помочь встречающие новости о том, что где-то ещё есть несчастные и страдающие люди или другие разумные существа или живая природа…
Аутт Рам вздохнул. Он не спеша бродил по затихшим улочкам Арохена — столичного города Префектуры Аманты, занимавшей почти всю центральную часть и северные побережья материка Эллиоры. Арохен также считался одним из тридцати самых больших городов мира — не по количеству населявших людей, а по занимаемой территории. Каждая из улочек этого города была ответвлением одной из трёх больших спиралострад, ведущих от центральной городской площади к окраинам. Весь город напоминал величественное собрание зданий, сооружений, садов и парков, расположившихся по спирали вокруг площади с огромным дворцом посредине. Библиотека и Архив Всемирной Истории находились неподалеку от дворца Правительства, на большом холме, вдоль которого проходил второй виток первой спиралострады. На таком же расстоянии от Дворца, но с противоположной стороны, располагался Храмовый комплекс, а к востоку от него проходила широкая дорога, пересекающая все три спиральных трассы и ведущая к Университетскому городку, за которым почти сразу же находился один из самых больших в Арохене культурно-развлекательный центр.