Леди Артур (СИ)

— Неудобно, — произнёс я, подумав, что именно так себя ощущают земные девушки, когда к ним пристают мужчины во время каких-либо занятий — вроде бы с любовью, но мешает изрядно. Чёртов реверс, что он со мной делает?
Храмовница ничего не сказала, но поменяла позу, прижавшись к моей голове вместо подбородка щекой. Стало не намного легче, но я смолчал. Лучше уж терпеть такие обнимашки, чем ждать дуэли или того, что львица вырвется из-под контроля и устроит бойню отдельно взятой графине.
Рисунки мелькали перед глазами, и я никак не мог выбрать нужный. Сперва полистал из земного средневековья, но там ничего подходящего не нашлось, тем более, всё средневековое может иметь двойной смысл. Потом поглядел узоры из фэнтези и фантастики — тоже ничего особенного.
— Блин! — выругался я и решил в итоге сделать строчную латинскую букву «i» в середине нехитрого QR-кода. В сам же код забил слово «иммунитет». Не знаю, не дизайнер, не умею всякие креативности делать. Даже слово пишу через «и» и «в», как кривотивность. То есть криво.
Катарина всё это время молчала, и даже когда лапа на станине зашевелилась, не подала виду, но я прямо сквозь толстую ткань поддоспешника почувствовал, как участилось биение её сердца.
— У нас мёд ещё остался? — тихо спросил я, поглядев на индикатор глюкозы в крови. Опять система его усердно подъела. Странно, но раньше такого большого расхода не было. Она, казалось, ела за двоих.
— Сейчас принесу, — отозвалась Катарина и выпустила меня из объятий.
Девушка направилась к фургону, но не дошла, так как в этот момент лазер заработал, и по чистой деревяшке забегал яркий красный огонёк, от которого вверх потянулся дым, а на ошкуренной наскоро поверхности начали возникать письмена. Запах горелого дерева не ощущался, так как неподалёку горел костёр, перебивая все другие запахи, кроме вони подгорелой каши и коровьего навоза.
Со стороны женской сборной по средневековью послышались шепотки, и я улыбнулся. Лазер и у меня дома-то всегда притягивал взгляд, а уж здесь и подавно. Надо будет пошутить над Катариной и подсветить подушку лучом. Она же частично кошка, вдруг как-то среагирует.
Излучатель тихо гудел системой охлаждения. Рядом с костром тарахтел паровой генератор, соединённый трубками с большим котлом, поставленным на огонь. Вспомнилось, как добывали для него воду. Тогда солдатки пихнули к запруде каторжанку, и та, проливая слёзы и сопли в три ручья, черпала подвешенным к самому концу алебарды ведром. Плававшая в реке дева наблюдала за всем этим действом с нескрываемым любопытством, и было видно, что весь этот суеверный страх льстил ей.
Вскоре у меня в руках оказалась целая пачка этих небольших, размером с зажигалку, плашек, и я всерьёз подумывал озадачить кого-нибудь, чтобы обвести узор прозрачным люминесцентным маркером, чтобы светился в свете ультрафиолетовой лампы. Тогда эффект от колдовства будет максимальным. А ещё нужно в отверстия продеть ниточки, чтобы на шею можно повесить.
Я повернулся к женщинам и широко улыбнулся.
— Ну, сейчас раздам амулеты, и можно приступать к работе. Водные духи вас не тронут.
Такого скепсиса в глазах своих собеседниц не видел никогда. А неладное заподозрил, когда растерянная Катарина достала из ножен фальшион и, немного подумав, добавила к нему пистолет. При этом все глядели в мою сторону, а может, и на то, что было за моей спиной.
Мысленно выругавшись, я начал медленно разворачиваться, так как решил, что, если не убили сразу, значит, есть шансы на долгую и счастливую жизнь, и лучше не провоцировать резкими движениями.
Когда я развернулся, то упёрся взглядом в прозрачную грудь, под которой виднелись поросшие водяным мхом рёбра и одинокий окунёк, шевелящий жаберными крышками и грудными плавниками. Садящаяся за горизонт небесная пара красиво просвечивала сквозь этот оживший женский скелет, будто лампа сквозь аквариум с тропическими рыбками.
Я сжал губы и поднял глаза выше, а на меня сверху вниз глядела хозяйка реки. Я только сейчас заметил, что в её черепе глазницы не пустые — в них вставлены большие жемчужины, но немигающий взгляд влиятельной нечисти от этого казался только страшнее.
 
Дева протянула руку и взяла из стопки плашку с кодом.
— Ты, в самом деле, не хочешь быть моим мужем? — с любопытством спросила она, и я покачал головой. — Жаль, такой дар пропадёт зря! А мог бы вместо пустых деревяшек мой санпилар украсить. И когда ты, наконец, приступишь к снятию пенных чар?
Я молча глядел на это создание, думая, что для трупа у неё слишком ровные и белые зубы. Специально, что ли, коллекционирует, выдирая у утопленниц и вставляя себе? А ещё пытался вспомнить, что за слово санпилар — кажется, это устаревшее названием ритуальных столбов. Похожий был у Инфанта Лага Роха, а ещё несколько раз попадались в пути на пустых перекрёстках.
— Ну что молчишь? Боишься? — спросила она.
В ответ я кивнул, чуть не ляпнув, что всегда боялся бешеных бобров.
Дева поглядела на моих спутниц и небрежно швырнула за спину плашку, заодно выбрасывая в помойку мою репутацию колдуна, и надо было что-то делать. Срочно! Но что?!
— Зубы хорошие, — ляпнул я первое, что пришло в голову, а потом зажмурился от такой дичи. Но дева лишь звонко засмеялась.
— Боишься, — со вздохом протянула она, а потом добавила: — А так?
Я открыл один глаз и посмотрел на лицо девы. Оно стало непрозрачным, мертвенно-бледным, словно поверх голого черепа положили венецианскую фарфоровую маску. Зато губы, глаза и брови блестели чем-то похожим на серебро, но вот незадача: местные духи не очень любят этот благородный металл. Неужели нержавейка?
Мгновение спустя маска ожила, растянувшись в улыбке.
— А так красивая? — ещё раз спросила дева, и я кивнул. Глупо говорить женщине, что она уродина: убьёт же на месте!
Дева улыбнулась ещё шире, обняла меня и прижала к груди. На удивление, она оказалась прохладная, но не мокрая. Словно надувной шарик, в который налили воды из колодца.
— Сделка, — выдавил я из себя, косясь на окуня, который был всего в нескольких сантиметрах от моего лица.
— И что ты хочешь?
— Я украшу огненным лучом твой санпилар, а ты дашь обещание, что не тронешь никого из моего отряда.
— Дать клятву смертному? — с усмешкой переспросила дева.
— Не клятву — просто не трогать.
— И не хотела, — отпуская меня, произнесла хозяйка реки. Она выпустила меня из объятий и, повернувшись к запруде, зашагала, а потом ступила в воду.
— Думай, Юра, думай, — прошептал я, провожая деву взглядом и соображая, что делать дальше. Сперва придётся блефовать, а потом изобрести хоть какой-нибудь способ защиты от магии и потусторонних сил. И всё это совместить со сбором информации. А отступить — себя не любить.
Придумал.
Я повернулся к хмурым женщинам и, насколько это было возможно, беззаботно отбросил стопку плашек в сторону.
— Всё будет замечательно! Я договорился! — прокричал я и отряхнул ладони друг о дружку, изображая спокойной и достойный вид, хотя у самого поджилки тряслись. Хотелось сесть и немного отдышаться, но если я сделаю так, все труды будут напрасны.
Я отправился к фургону и там потянул Андрея за рукав. Лейтенант попытался вырваться, но я сжал пальцы ещё сильнее.
— Расставляй ящики с приборами и покажи, где воткнуть столб для генератора, чтоб можно было Дизеля использовать. Мощности парового генератора не хватит на всё сразу.
Андрей вырвал руку, поправил одежду и заговорил:
— Почему ты прёшь напролом? Зачем? Мы могли бы уже добраться до Коруны, где нет никаких тварей.
 
— Ты хочешь бросить Джека?
— Это не моё дело. Местные должны сами разбираться между собой и с нечистью. В конце концов, он пока жив. А вот наше будущее из-за твоего упрямства под большим вопросом. Ты же сам знаешь статистику, что число погибших прогрессоров около пяти на сотню.
Я стиснул зубы и кулаки и лишь потом ответил:
— А почему Беринг отправился в экспедицию? Почему Колумб двинулся в Индию поперёк глобуса, хотя, кроме белых пятен, там ничего не было? Почему Кук моря покорял, хотя знал, что для дикарей белое мясо — это не куриная грудка? А Гагарин полетел? Тоже в никуда, покоряя орбиты по следам сгоревших и задохнувшихся собак.