Только (не) с тобой (СИ)

— Давай шевелись! — запнулась за торчащую из пола железную балку и, стиснув зубы, опустилась на колени, всё ещё поддерживаемая за локти. Ага, ребро с трещиной, теперь ещё и ногу повредила, супер! Я итак, когда из машины выпрыгнула порвала рубашку, в которую успела переодеться, благо под ней была майка-топ, которая к счастью не пострадала (каким-то чудом, не иначе), а ещё я разодрала джинсы, в основном на коленках, новые, зато стала ближе к моде! «Шикарно!», — только так могу описать всё происходящее!
Думаете, спятила? Ничего подобного, просто головой сильно ударилась и пытаюсь видеть во всей ситуации хоть какой-то позитив, на самом же деле, сколько бы я не храбрилась, в душе всё же боялась! Нет, не Серого, а того, кто за ним стоит! И это точно не мой отчим, тому я нужна живой и желательно целой! Я сказала, «желательно» да, но убить-то он раньше меня не хотел!
Из-за моего «эпичного» падения я снова привлекла к себе внимание Серого, который не преминул заметить:
— Какая же ты всё-таки неуклюжая, — и подошел, схватив за локоть, заставляя подняться, правда, на этот раз более аккуратно.
— А ты сам попробуй… — начала я, но он перебил натянуто улыбнувшись и прошипев на ухо:
— А ты закрой свой ротик, пока не произнесла то, о чём потом будешь жалеть, — Серый кивнул одному из парней и тот приволок из угла старый деревянный, пыльный, обшарпанный стул. Меня посадили на «это» (стулом назвать, даже стыдно), да так резко, что от боли, в глазах звёздочки заплясали, и я ненадолго прикрыла глаза. Серый достал из кармана кожанки верёвку и крепче связал за спиной руки, примотав концы верёвки к спинке. Усмехнулась и насмешливо заглянула ему в глаза. Не-е, ну куда я со «сломанными» рёбрами убегу? Он тоже усмехнулся:
— А это на всякий случай! Ты у нас девушка очень непредсказуемая! — и пробежался по мне взглядом, очевидно намекая на мой прыжок из машины! Вадим нервно мялся в сторонке, всё посматривая на мой бок.
«Хм, а парень-то волнуется», — эта мысль вызвала бы умилительную улыбку, но тут я заметила в руках Серого чёрную атласную ленту, которую он приблизил к моему лицу отчего я отшатнулась, стул слегка пошатнулся, жалобно скрипнув. Я замерла, настороженно спросив с долей иронии и сарказма:
— А это зачем?! — этим-то вопросом я и выдала своё напряжение, чем его позабавила.
— А это, милая Варвара, в целях безопасности моего босса! — я снова дёрнулась, но он схватил меня за плечо, сильно сжав, впиваясь пальцами в кожу. — Не заставляй причинять тебе боль!
«Ты имел в виду, большую боль, чем уже причинил?»- так и рвался вопрос наружу, но я не произнесла этих слов вслух, вместо этого позволила завязать себе глаза. И тут я поняла две вещи: первая — это то, что самый слабый человек это слепой, а вторая — это то, что без возможности видеть, человек не чувствует защищённости и совершенно не ориентируется в пространстве (последнее конкретно про меня)!
Зато теперь мне казалось, что все чувства обострились до предела: слух, обоняние, осязание! Верёвки больно впивались в кожу рук, неприятно стирая плоть, мне даже казалось, что я явно ощущаю, как кровь сочится из ранок на запястьях и пропитывает верёвки. Запах затхлости теперь буквально заполнил лёгкие, не давая спокойно дышать! А ещё слух… Я слышала каждый шорох по близости, все молчали, будто никого и нет рядом, и я слышала сейчас всего один звук, звук шагов. И это точно ни кто-то из людей Серого и не он сам! Спросите, откуда такая уверенность? Потому что пространство вокруг меня вдруг заполнил едва уловимый запах чужого, мужского и очень дорого парфюма, а ещё шаги его были неспешными, я прямо чувствовала мягкую вибрацию под собственными ногами, ощущая чужое приближение, всё ближе и ближе! Я напряглась всем телом, теперь боль в теле меня не отвлекала, я просто отгородилась от всего, кроме человека, который стоял всего в нескольких шагах! И это точно был не отчим, не-е-ет запах его парфюма, я точно ни с чем не спутаю, это определённо был некто другой, но кто? Я это узнаю, стоит ему только слово произнести, и я его узнаю! Возможно, мне завязали глаза не из-за «соображений безопасности», а потому что с этим человеком я знакома лично! У меня прекрасная память на лица, профессия журналиста вырабатывает некоторые новые привычки, но ещё у меня от природы слуховая память отменная.
 
Вздрогнула от того, что на плечи опустились чужие ладони, тёплые, совсем не пугающие и не такие грубые, как у Серого. Я затаила дыхание: вот сейчас… Но мужчина молчал и другие молчали, что моё напряжение только усиливало, кругом темнота, руки связаны за спиной, крепко сжатые мужские руки на плечах и тишина, пугающая до дрожи!
Сердце в груди сильно колотилось, грозясь пробить грудную клетку. Так, если подумать и до боязни темноты не далеко!
Неожиданно ощутила горячее дыхание у щеки и в следующую же секунду услышала шёпот прямо у уха:
— Думаешь, ваша любовь хоть чего-то стоит? — голос был незнаком. А, может, это шёпот искажал его, делал с едва слышной хрипотцой, такой шёпот от которого мурашки по коже бегут. Захотелось сжаться в комок и больше никогда не слышать этого шёпота, не чувствовать этих рук на плечах, не слышать этих слов! Да кто он такой, чтобы задавать мне такой вопрос?! Да, что он знает о нашей любви… — Я докажу тебе, дорогая, что любовь в этом мире ничего не стоит! — я задрожала и дёрнулась, заставляя мужчину усилить хватку. — Чувства покупаются и продаются — такова жизнь, Варя! — затем он усмехнулся и ладонью одной руки провёл по моей щеке, вызывая отвращение. Я не видела этого мужчину, но уже ненавидела! — Терминатор не сможет защитить вашу любовь, — на последнем слове он усмехнулся, всё ещё не повышая голоса, а я всё пыталась понять, кто это, голос теперь отдалённо казался мне знакомым, какие-то насмешливые нотки, какие я уже где-то слышала, только вот не могу понять где! — Думаешь, Терминатор сможет защитить тебя? Не сможет! Это лишь вопрос времени, и ты поймёшь, как это больно — кого-то любить!
И он отошёл, быстро, резко и я сделала глоток воздуха, большой, а ведь только сейчас поняла, что задержала дыхание.
— Кто вы? — вырвался вопрос надлобным голосом, как будто сам собой. — Зачем вы это делаете?
Мужчина снова подошёл, но не прикоснулся, лишь снова прошептал у самого уха:
— Ты скоро узнаешь, — усмехнулся, будто несмешной шутке. — Потерпи немного!
Я замерла, что-то в этом смешке было… Что-то смутно знакомое, но мои размышления привлёк звук, с каким нож появляется из рукояти. Я уже хотела закричать: от бессилия, от страха, от безысходности, что-то внутри будто просило свободы! Хотелось видеть, чувствовать!
Но тут нож прошёлся по верёвке, которая приковала меня к стулу и меня резко поставили на ноги, я не успела даже понять этого и когда меня потащили в сторону, чуть не упала, ноги ослабели, идти было невозможно, я еле ими переставляла из-за пережитого калейдоскопа чувств только что! Но Серый меня встряхнул, приводя в чувства, теперь это точно был он, потому что, когда он шёл тоже обо что-то запнулся и матерно выругался, отметая вообще все сомнения и позволяя хоть на минуту, но расслабиться. Он подставил мне подножку, и я упала, судя по ощущениям на всё тот же матрац. Стас, что-то говорил, но я не слышала из-за вновь паявшегося в ушах шума, а потом ещё и оттого, что повязку с глаз резко сдёрнули, совершенно не заботясь о волосах запутавшихся где-то в узле, я вскрикнула и открыла глаза, быстро моргая от яркого, после тьмы, света!
Шаги снова удалились и вскоре стихли. Только, когда смогла прийти в себя и подняться, чтобы сесть, Стас хмуро спросил:
— Они тебе, что-то сделали? — в голосе его слышалась угроза и явное желание убивать, меня он просканировал таким пристальным взглядом, что я поёжилась, уже представляя, что бы он с ними сделал, если бы они, что-то сделали мне!
— Ничего, — слегка потянула руки разминая запястья, насколько того позволяла верёвка. — Просто я говорила с их начальником, а тот слишком стеснителен, чтобы показать мне своё лицо, — усмехнулась от собственной шпильки и зажмурившись прошептала:- Боже, во что я вляпалась!